Nest of happiness

      В душ мы отправились вдвоём. Под струями воды Лера долго ещё смеялась над тем, что случилось. По всему так вышло, что я очень унизил её девичье достоинство, когда так щедро окатил своим «мужеством» — я бы на её месте, наверное, оскорбился, — но на деле всё оказалось немного не так и девчонка даже попросила сделать селфи с моим, как она выразилась, причиндалом. Принялась пританцовывать в тесноватой для двоих душевой кабинке, что могло оказаться чревато, но её уже было не остановить, а потому я и не пытался. Просто смотрел, как покрытая пеной изящная девушка изображает то ли элегантный росток на ветру, то ли гибкую змейку, а затем без предупреждения задорно и чертовски забавно виляет попой, напоминая уже мартышку. Иногда Лера оборачивалась и я в который раз тёр ей спину мочалкой.       После душа, прямо не выходя из кабинки она сделала селфи, как и хотела — стоя на коленях и обнимая ладонью мой член, прижалась к нему щекой, глядя в кадр.       — Я со своим новым парнем!.. — с улыбкой пропела она.       Нащёлкала несколько снимков и наконец-то успокоилась.       — С парнем? — удивился я. — В твоём вкусе разве?       — Ты нет, — глядя снизу вверх, ответила девушка, покачивая на ладони мою мошонку. — А вот они — да.       Лера привстала повыше и прильнула ухом к моему животу:       — Странное у тебя пузо… Ой! Как же оно дёргается…       Она рассмеялась, уже явно не испытывая страха, и снова прильнула, будто пыталась услышать, что внутри меня.       — Не знаю, что с тобой происходит, но однажды выясню, вот увидишь.       Мы наконец-то отправились спать и остаток ночи провели спокойно — гостья вела себя прилично и не приставала, хмели и усталость разморили даже её. Впрочем, утром я обнаружил, что она обнимает меня во сне и вскинула согнутую в коленке ногу мне на бёдра. Но это, кажется, обычное дело вообще для любой девушки. Я хотя и не эталон желания для Леры, но и страха ко мне она не испытывает, а потому как будто и отвращения тоже, оттого и обняла ногой? Да, именно так. Нечего лишнего воображать по этому поводу.              Про мамины ночные трели Лера молчала, заговорщицки подмигивая мне за столом на кухне, где мы завтракали все втроём. Мама делала вид, будто не она «пела» и стонала от наслаждения всю ночь на пролёт. Лера с трудом давила усмешку и делала вид, будто тоже ничего не заметила. А я делал вид, словно не чувствую щупальца Васи у себя во влагалище — ежеутренний «акушерский» осмотр, чёрт его побери. Мама о внуках волнуется и потому отчим по её просьбе контролирует развитие кладки.       Неловко вот так сидеть и старательно сохранять на лице безразличное выражение, когда вульву сладко растягивает плавно входящий, горячий отросток, на котором ещё явно остались следы вагинальной смазки моей мамы. Я терплю, сдерживаю рвущийся сладостный вздох и усердно жую свою кашу, а тентакля утопает всё глубже и даже приходится слегка перед ней ноги раздвинуть, чтобы мошонка и член не мешали ей без проблем поместиться. Кончик во мне всё тенятся и тянется, наполняя собой матку. Я чую нутром, как он шевелится, оглаживая яички в кладке и ворочая их с боку на бок, хотя в последнем нет нужды, потому что они сами шевелятся так, что временами даже волнуюсь, незаметно ли их шевеление уже сквозь одежду?       Проходит минута. Может быть две. Я уже едва слышу непринуждённый утренний трёп Леры, которая с завидной невинной наглостью рассказывает о том, какой же странный у моей матери сын. Она думает, что мне стыдно из-за наших ночных выкрутасов, но я думаю не о том — я готов кончить в любую секунду и огромным усилием воли сохраняю хотя бы какое-то подобие спокойствия, хотя бёдра уже банально трясутся от вожделения. Но это не происходит, высвобождение не случается — щупальце отчима убирается раньше, чем меня настигает оргазм. С чувством невыразимого облегчения и глубочайшей досады я выдыхаю и возвращаюсь к еде. Из пизды вожжами сочится влага желания, пачкая яйца и свежие трусы. Придётся опять подмываться.       После завтрака Лера ушла. Я пытался набиться ей в провожатые и проявить немного галантности, но она отказалась. С усмешкой заметила, что не хочет, чтобы её подружки увидели нас вместе. Меня такой ответ устроил более чем и я вернулся к себе, всё ещё ощущая досадную влагу в промежности.       До этого утра липкая, прозрачная вагинальная мокрядь оставалась последним моим позором, как для мужчины. Я обожаю свою тугую пизду, но всегда ненавидел ощущать эти вагинальные «слюни», что сочатся из меня от любой пошлой мысли. Но сегодня что-то во мне переменилось. Не надломилось, не преобразилось внезапно, а будто просто повернулось другой стороной, из тени выходя на свет и представая в совершенно неожиданном качестве. Какая-то цепочка почти незаметных событий, мыслей и впечатлений помогла сменить вектор полярности ощущения и мне впервые пришлось по душе ощущать, что я «потёк» от влажных мыслей о всяких развратностях. Влажные прядки женского «сока», текущие на бельё — это как знак высочайшего качества. Это как символ того, что не только психика моя примирилась сновой необратимой реальностью, но и тело на физиологическом уровне приняло всё, встроило все процессы в свой ритм и не ощущает конфликта. Что стало предтечей тому? Может всему виной ночь в одной постели с Лерой? Это действительно была нелепая встреча, но она доказала, что неважно, как выгляжу. Своим пренебрежением ко мне лично Лера дала понять, что важно лишь то, как я сам себя воспринимаю.       Я вернулся в комнату и разделся донага. Потёр член руками, разогревая ствол в тщетной надежде уж на этот раз сделать его твёрже. Разумеется, ничего не изменилось и пришлось снова сжимать его у основания, чтобы загнуть и вдавить набухшую головку в устье влагалища. Это был особенно приятный момент, который всегда вызывал во мне дрожь сладкой истомы. Он даже чудеснее пика блаженства. Он — предвкушение. Я одновременно чуя, как же узок мой вход и насколько громаден для него мой собственный член. Я давлю, вот как сейчас, плавно и медленно надвигаясь бёдрами и помогая себе руками. Сладкая дрожь вновь щекочет спину и плечи, а с губ срывается радостный стон, удержать который нет сил и желания. Член углубляется, раздвигая горячие «губы», и я ощущаю, как он входит в меня, как скользить по липкому «соку», что создало для него моё тело. Я толкаюсь сильнее — самую малость ударяю бёдрами сверху и вниз, — и головка вжимается в шейку матки. Этот момент почти нечувствителен, потому что в том месте мало нервных окончаний, ведь это не эрогенная зона и нормальный член до неё попросту не достанет. А потому я ощущаю рубеж головкою пениса, как мягкую, тесную узость, как вторжение во второе «влагалище», но уже внутри тела. Пенис входит всё глубже, и я плавно сажусь на него до упора, со стоном задвигая в себя это сладкое чудище…       Звонит телефон и я нехотя замираю, медленно двигая бёдрами и устраивая свой собственный член глубоко у себя в матке. Пенис внутри, благодаря давлению и изгибу он достаточно крепок, чтобы собой мягко раздвинуть кладку яиц, и я ощущаю давление на стенки матки. Это приятное чувство. Не эротическое, но тем не менее.       На телефоне высветился вызывающий абонент: «Катюха». Сестра впервые с начала своего дурацкого похода звонит. Извиниться решила за то, что так надолго пропала?