Nest of happiness

      Мама услышала мой голос и с кухни донёсся её смех: — Сашка, а я и не знала, что ты у меня такой ловелас и женщин меняешь, словно перчатки.       — Ма, ну хоть ты не сыпь соль на рану, а? У меня и с Лерой едва-едва получалось разговаривать — страшно представить, как будет с другими. Дай пожить спокойно хоть этот вечер — впереди и так море позора и стресса.       За обеденным столом я быстро и вкусно «заправился», набивая брюхо до отвала. Сказал искреннее спасибо кулинарным умениям родительницы. Получил от неё благодарственный «чмок» в щёку и не менее благодарственный «чмок» от тентаклей в область между анусом и влагалищем, после чего поспешил к себе в комнату. Беседа предметно со своими собственными яйцами слегка отдавала первыми проблесками крепкого сумасшествия, так что я то и дело себе напоминал, что не с «бубенцами» болтаю, а в них сидит капризная гостья. Иногда она сама о себе напоминала, переползая с места на место и меняя позу.       — Хорошо, давай начнём… Хотя сразу скажу, что в родословную кандидаток я никак не смогу заглянуть, так что будем ориентироваться сугубо на внешность и то, что на самой поверхности… Кстати! А тебе случайно парни не нравятся? Ты же вроде как сама девушка. Ну, если по нашим меркам. Так может и мальчишками интересуешься. Не как я, а нормальными, которые без влагалища и…       Категоричное «нет» в ответ перебило.       — Ну, слава тебе яйца — это сильно облегчает дело. А то ума не приложу, как бы я знакомился с мужиками и предлагал им сунуть себе в член капризную метровую толстую глисту.       Вита больно толкнулась и я тут же пошел на попятную:       — Прости, шутка была. Понимаю, неудачная. Но ты, уж извини, и в самом деле толстая — у меня ж всё распухло, как будто после удара.       Тентакля внезапно бодренько заворочалась, выражая непонятно что, но явно не сердилась, а как будто…       — Постой, — меня осенила догадка. — Любишь, когда тебя зовут толстой?       Она завертелась только активней, а я мысленно присвистнул: что мама, что эта — странные меня женщины окружают. Мало того, что и с обычными девушками общаться не умею толком, так впридачу ещё и переучиваться надо: «толстая». оказывается, болльше не осокрбительно звучит, а делает комплимент.       — Ладно… толстушка, давай лучше продолжим. Итак, девушки. А какого роста? Миниатюрные? Среднего роста, как Люба? Повыше, примерно как я?       Два толчка на последней фразе.       — Ага, значит высокие? Понял. Телосложение какое? Худощавые? Атлетичные? Толстенькие, вот как ты?       Вита «молчала».       — Что, вообще никакие?       Молчание в ответ.       — Или вариантов мало?       Два ленивых толчка.       — Ну, тогда… Анорексичные? Мускулистые? Му… Мужиковатые… Хотя это ж не про фигуру… О! Может фигуристые?       Два толчка.       — Ну, вообще-то мог догадаться и с этого начать, — пробормотал я под нос. — Хорошо, а характер какой? Властные тебе точно не подойдут — две стервозы по-любому не уживутся. Маланхоличные? Жизнерадостные? Спокойные?       Называть получалось совсем вразнобой, потому как эпитеты являлись только частями полных характеров и могли принадлежать разным тиражам женского нрава, в котором я совершенно не профи, но старался, как мог.       — Может, покладистые?       Наконец-то первое неуверенное «да» в ответ.       — Хм… Губа не дура. Хотя, губ у тебя ж нет, но выбрала, блин, натурально исчезающий вид — покладистая рослая девушка с пышной, но без излишеств фигурой! И где мне такую царевну искать, как к ней подойти? Слушай… Дай поблажку, а? Предлагаю начать с девчонок в моем универе. Я к ним в головы не заглядывал, но явно ж найдётся хотя бы парочка любопытных особ, которые захотят с тобой познакомится. И давай просто сперва искать тех, кто от твоего вида не упадёт в припадке от ужаса, а иначе ты так и останешься со мной. Согласна?       Снова парный толчок. Затем Вита зашевелилась и я со стоном ткнулся лицом в подушку — она опять есть захотела и пришлось оргазмировать.

* * *

      Гостья обещание сдержала и до утра не беспокоила. Ночью вела себя настолько смирно и прилежно, что припухлости на пенисе и на яичках начали уменьшаться. Я со вздохом глянул на снова обмякший член — «недолго музыка играла, недолго фраер танцевал», — и поплёлся в душ, колыхая этой «колбасой», боджатой снизу увесистой парой.       Пока шагал, мягко постукивая мошонкой о бёдра, Вита начала просыпаться и мне захотелось ей улыбнуться. Конечно же, я не мог видеть, что она внутри меня делает, но прекрасно чуял размеренную и очень ленивую пульсацию её длинного тельца, невольно сравнивая это с утренними «потягушками». Это было так… так женственно с её стороны, что я всё же рассмеялся. В порыве хорошего настроения принялся мягко массировать яйца, легонько тиская их и помогая гостье отойти от сна.       Затем она долго кормилась и…       Боже, я чуть не помер! Эта прорва высосал меня досуха и последние пара оргазмов оказались просто всплесками боли, без малейшего чувства восторга. Словно дофаминовые рецепторы в мозге отключились из-за перегрузки «счастьем» и больше не драпировали боль от эякуляции. Я подумал, что Вита попросту наплевал на вчерашние наши договорённости и уже на пол осел на ватных ногах, с утра совершенно бессильный, как эта чувственная пытка внезапно ослабла. Основание члена пронзила острая боль и я ощутил, как изнутри меня по уретре подымается что-то протяжное и упругое. Вита зачем-то выходила наружу!       Пока «рожал» её пенисом, точно чуть не скончался! Мама правду сказала — я в неё весь пошёл и ткани у меня весьма эластичные, но не настолько же!.. Обошлось, даже крови не показалось — всё же эстроген тоже сыграл свою роль, помогал и ещё больше увеличивал растяжимость отверстий.       Вита стала заметно крупнее с первой нашей с ней встречи. И не только потому что сытно позавтракала — обмен веществ у неё был, кажется, просто чудовищный. Вчерашний «карандаш» теперь оказался толщиною с молочную сосиску и если б я вчера заранее знал, что придётся такое громадное тельце вытолкнуть из себя через уретру, то наверное… Нет, я бы всё равно «Витале» помог, но перед этим очень долго думал бы и сомневался. Больно ж было настолько, словно член на куски разрывали! Страшно даже представить, что меня ждёт, когда она попытается забраться обратно.       Почти метровой длины безглазая «сосиска» телесного цвета с оттенком ближе к багровому опутала пенис и потянулась всем телом повыше, опасаясь соскользнуть и явно требуя поднять её. Я подставил ладонь и гостья обвилась вокруг предплечья, резво всползая на шею и повисая на ней, как живой странный «шарфик». Интересно, как она ориентируется в пространстве, не вросши в женское тело, если я не вижу на ней не то что глаз, но даже рта толком не могу разглядеть?       Но, что важнее, сама Вита — большая проблема. Верней, Вита как раз-таки всё ещё миниатюрная, а вот проблемка — огромная. Гостья больно уж похожа на странный до невероятия, до нелепости длинный необрезанный пенис и я даже в теории не понимаю, как стану её презентовать возможным кандидаткам на пожизненное партнёрство. Мне-то Вита совсем не кажется мерзкой — я же с Васей живу. Он и его сыновья по-мужски привлекательные: сильный, мощные, крепкие. А уж Вита на их фоне, как ангел красоты во плоти. У неё очень нежная кожа от которой веет приятным теплом, а ещё аромат имени этой странной девицы, даже наполовину перешибленный запахом моей спермы, очень приятен, хотя я едва ли вычленяю оттенки в той части, которую в силах осознанно обонять.       — Ты вылезла покрасоваться? — спросил я, осторожно снимая её со своей шеи. — Помучить меня захотела?       В ладонь самонадеянно тюкнуло дважды. Мама оказалась прав — Вита без комплексов и мне даже завидно, чёрт побери. Я приподнял её на уровень лица и всмотрелся. Вдруг представил, как ей должно быть страшно сейчас. Она просто храбрится или и в правду настолько бесстрашная и самоуверенная? Это отчим может всего парой щупалец закрутить меня в дугу бараньего рога, но Вита очень слаба и уязвима. Достаточно сдавить пальцы и она мгновенно погибнет даже при всей своей жизнеспособности. Мне по силам убить её одним движением руки, чтобы затем спустить продолговатый трупик в унитаз и отделаться от назойливой проблемы…       Я провёл по ней пальцем, расплываясь в улыбке: если Вася и его сыновья действительно напоминали крепкий парней, то изящная Вита безусловно походила на девушку. Двоякого толкования быть не могло — в ней так и сквозило изящество.       — Да, ты хорошенькая, — вслух сказал я. — Не сомневайся — ты многим понравишься, не только мне. Мы обязательно мы найдём тебе пару. Просто потерпи. Лучше ответь, это не опасно для тебя, вот так снаружи гулять?       Категоричный единичный толчок, а затем…       Вита устроила целое представление у меня на ладонях, словно танцуя какой-то особенный «змеиный» танец. Я мало что понял из всей пантомимы, а вкусы и запахи, как чужое наречие, тем более не понимал. Но кое-что всё же смог худо-бедно уяснить: она насытилась, восстановилась и теперь ей не грозила голодная смерть. А также отпала нужда постоянно сидеть в моих «бубенцах». Получается, я зря вчера мучился целый вечер?       Ответом на этот вопрос стала настолько горделивая поза, что интерпретировать её не составляло никакого труда — Вита как будто всем своим видом давала понять, что это огромная честь для меня своим телом спасти её от жалкой кончины.       Ну, я и не надеялся, что она бросится слёзно благодарить. Хотя, ей и плакать-то нечем. Да и ладно. Хорошо то, что хорошо кончается. Но что с ней делать теперь? В нагрудном кармане носить, свёрнутую спиралькой?       Вита словно услышала немой вопрос и плавно надавила кончиком мне на губы. Сразу же стало понятно, чего она хочет. Если она себе не переоценивает — про жизнеспособность-то, — то мой желудочный сок наверняка не окажется для Виты помехой.              Я уткнулся лбом в мокрую плитку и усердно игнорировал рвотный рефлекс. Дожидался, пока тонкое щупальце протиснется по пищеводу. Так нам обоим будет куда проще. Мне — не больно, да и врастать в меня она не станет, а ей — попросторнее.       — Ну, как там? — спросил я, когда она вся протиснулись внутрь.       Она услышала — ответом стала череда совершенно невразумительные толчков и пинков. Я ничего не понял из этой «тирады», но подумал, что это было забавно.       — Нравится там, внутри? Категоричное «нет», хотя и так ясно, что в желудке ей не весело.       — Жить там сможешь?       Не менее чёткое «да», к моему облегчению. Я бы не пережил, если б эта сосискообразная милаха действительно попыталась обратно в уретру ползти. По причине отличнейший новости помчался на кухню и наелся от пуза, а затем радостный выдвинулся на учёбу — даже угасавшая боль в яйцах почти не отвлекала.

* * *

      Очень резвыми темпами Вита набирала массу и где-то спустя недели полторы после нашего знакомства окончательно остановилась в росте. Из «сосиски» выросла в красивую «варёную колбаску» длиной больше метра. Дальше, при всей охоте, она не могла продвигаться — накладывали ограничения видовые особенности. Тентакля искала себе женское тело, как надёжную опору в развитии, с которой могла бы намертво соединиться, но оказалась очень привередливой в выборе. За эти без малого десять дней мы ни на шаг не продвинулись дальше «смотрин». Я показывал Вите фотографии девушек со своего потока — «фотки» лежали в открытом доступе в социальных сетях. На мой неискушённый взгляд все они были весьма симпатичными, а некоторые даже откровенно привлекательными, но одинокая щупальце постоянно воротила метафорический нос. Впрочем, благодаря этому мы хотя бы нашли способ общаться без долгой пантомимы. Учить арома-вкусовой язык странной гостьи — задача не из простых, но когда я случайно узнал, что она каким-то образом всё же способна различать цифровые изображения на экране смартфона, при этом совершенно не имея видимых глаз, я тут же подсунул ей телефон и предложил что-нибудь напечатать. Инопланетная девушка оказалась очень смышлёной, в отличие от меня, и без видимых трудностей освоила грамматику русского языка, как Василий или его сыновья. А затем, совсем уж добивая моё самолюбие, с нуля принялась за английский! Наверное, она полиглот. Или, быть может, всем тентаклям речь людей кажется примитивной и несложной к освоению?       Дома наше общение проходило спокойно. Маме очень понравилась Вита даже несмотря на чуть хамоватый нрав юного щупальца, и когда молодая тентакля появлялась у меня изо рта, то мамуля всегда с ней здоровались словами: «Как там невестка?». что очень ззлило Виту.       Внешне же тентакля оставалась спокойной и даже надменной, но я ощущал как её «хвост» у меня в животе радостно треплется из стороны в сторону, колотясь о стенки желудка. Обращение «невестка» раздражало, но вот вот само искреннее участие в её судьбе Виту очень подерживало. В такие момент я не мог говорить — рот занят, — и клал на стол перед собой или на кровать смартфон, на котором мы с нею и «чатились». Но в универе с этим дела обстояли гораздо сложнее — если люди заметят, как я гуляю по коридорам с огромным «червём» во рту, грянет дикий переполох, который не принесёт нам ничего хорошего. «Люди в чёрном» хотя и замнут всё — я в этом уверен, — но нервы мы потреплем изрядно. Однако же невозможность ходить с тентаклей наголо, как это ома делает моя мама, особенно удручало. Если отбросить немного капризный нрав Виты, то она раскрывалась не просто приятной в общении особой, а ещё и очень красивой девушкой. Возможно мнение моё максимально предвзято, но я иногда ловил себя на том, что самым бесстыдным образом засматриваюсь на неё. Изящная, гибкая и невероятно упругая, с сетью чудесных толстых сосудов под бархатной кожей, поразительно похожая на невероятно длинный человеческий пенис, но при этом необъяснимо женственная, она порой казалась мне совершенством. Даже становилось немного завидно той девушке, которой посчастливится связать с Витой жизнь. Мне же ничего не светило, не было ни единого шанса и я в какой-то момент принялся осыпать тентаклю пошлыми и не очень комплиментами — просто чтобы слегка её подразнить. Она как раз на половину показывалась изо рта и странным образом изогнулись — будто с прищуром посмотрела на меня, когда я поднёс к ней смартфон с фразой «ты милая» в нашем с ней чате.       Вслух это прозвучало бы настолько нелепо и постыдно, что у меня не повернётся язык сказать подобное в лицо простой девушки. Но Вита — не простая, её мне хотелось позлить.       Она покачивалась стоймя какое-то время и вдруг резко рванула, стремительно выныривая из моего рта всем телом. Набросилась и взялась душить!..       Разумеется, это была только игра. Даже не смотря на то, что Вита окрепла и обрела хоть немного силёнок, она оставалась всё ещё уязвимой против меня. Но и не пыталась демонстрировать «мощь». У неё прорезалось игривое настроение и она отвечала на шутку, ставя на место зарвавшегося человека. Брызгала мне на лицо и на губы спермоподобной жидкой эмоцией, во вкусе которой я отчётливо замечал липкую фракцию её неподдельной весёлости. Принялся «кусаться» в ответ, что — как мне кажется, — приводило девчонку в восторг, ибо брызг становилось больше в разы, а она вся тряслась и вилась вьюном, как от сильной щекотки…       Мама, как настоящий родитель, вошла в комнату без стука, без предупреждения. Вита в миг густо обрызгала меня белесым, комковатым эякулятом испуга и багровой молнией ринулась в рот, стремительно улепётвая по пищеводу. Я помогал ей руками, энергично сглатывая длинное тело тентакли.       — Ну, мам… — пристыженно выдохнул, когда прошло секунд пять этих «заглатываний» на глазах у родительницы и её улыбка стала невыносимо широкой и обезоруживающе понимающей.       — Ох, молодёжь, — вздохнула она, но не стала равивать эту тему. — Выйди, с сестрой хоть поздоровайся — Юля пришла.       — Одна?       — С Анфиской, конечно.       — Племяшка! — тут же радостно крикнул я.       Прихватил ладонью живот и как бы ни торопился, но встал не спеша, чем заслужил одобрительный кивок матери. Кладка пускай в кожистой оболочке, но резких рывков всё же не нужно — яйца Кати и Паши не лежат во мне мёртвым грузом и тоже интенсивно растут. Это же не просто десяток из магазина, это драгоценные жизни, на которых явно как-то влияло поведение «расквартированной» у меня в желудке гостьи — кажется, она выделяла некое вещество, пока подрастала. Из-за этой «субстанции» яйца в кладке из размера с куриные стали напоминать большие гусиные — мама с отчимом всё проверили и подтвердили догадку. А ещё с помощью Виты даже отступило дискомфортное ощущение переполненности и моя матка в последнее время чувствует себя всё лучше и лучше. Разумеется, ощущение «вздутия никуда не девалось, но теперь оно воспринимается в разы мягче и даже приятней — матка раздувается и растёт под давлением растущих яичек, а заодно позволяет задуматься о том, что повредить их неловким движением легче лёгкого.       Вита также радостно зашевелилась в желудке. Если с мамой моей, даже несмотря на весь свой гонористый моментами норов, она находилась в добровольно-подчиненном положении — воспринимала её, как старшую, как покровительницу, то с Юлей она невероятно быстро сдружилась на равных. Спокойный характер моей старшей сестры, импонировал Вите — кого-то похожего она искала в избранницы и если бы не Сергей, то кто знает, как всё могло обернуться.       Анфиска убежала в гостиную, ожидая пока я включу ей мультики на телевизоре. «Тётю Виту» мы ей не показывали, тольк орассказывали. Девочка тентаклей не боится нисколько, а наоборот — она их обожает. Но Анфиска всё же ещё маленькая и плохо контролирует свои силы, может поранить мою хрупкую гостью.       Сестра выглянула над плечом — не смотрит ли дочь? — и влипла животом мне в пузо. Обняла. Разинула рот, но не так широко, чтобы показать своего мужа, и накрыла им мои губы, проталкивая внутрь язык. Он у неё тоже стал весьма длинным, с ладонь от запястья и до кончиков пальцев.       Я ответил ей тем же и тоже рот приоткрыл. Из глотки протиснулись Вита и с вальяжной ленцой, как полная хозяйка положения, поползла в глотку к сестре. Под конец Юля аж голову запрокинута от удовольствия и улыбнулась, всасывая губами толстый «хвост» Виты и с видимым наслаждением сглатывая тело тентакли. Старшая хорошо меня понимала.