Nest of happiness

      Стёпа дышал часто и мелко, словно к его затылку приставили пистолет и вот-вот нажмут на спуск. Глаза его остекленели.       — Вита, прячься! — шепнул я, когда та самая старушка невесть откуда взялась рядом с нами.       Щупальце шмыгнуло под одежду, свиваясь клубком над животом, словно грелка, а я придержал её рукой. Бабулька прошаркала мимо, бормоча под нос в наш адрес:       — Молодухи, за дитём-то следите, а то вон, по лужам носится…       Анфиска отрывалась на полную, от души топая по осенней воде. Стёпа тоже выглядел оторванным, но по-своему — оторванным от реальности. Я легонько похлопал себя по животу и приоткрыл рот. Вита рванула обратно, протискиваясь между губ и скользя по языку в пищевод. Секунда-другая — и я сглотнул её тело. Теперь это получалось легко и свободно, проходило очень приятно, а непроизвольный рвотный рефлекс я основательно подавил.       Степан перевёл на меня полный ужаса взгляд своих немигающих глаз. Бестолково шевелил ладонями, как в неумелом сурдопереводе, словно слова у него закончились, а сказать оставалось много чего.       — Подожди, — я остановил его. — Есть ещё кое-что.       — Ещё?! — беззвучно, одними губами прошептал он.       — Да… В общем, и моя мама, и сёстры — все они несут в себе такие же щупальца. Их тентакли тоже разумны, как Вита, как мы с тобой. Но у них куда больше щупалец.       — С-сколько?       — У парня Кати — семь. У Юлькиного — двенадцать. У мамы — двадцать два.       Стёпа схватился за голову и взглянул на меня тоской:       — И всё это — правда, — он даже не спрашивал, а констатировал.       — Вот как-то так, — пожал я плечами.       Стёпа молчал, преимущественно глядя себе под ноги. Молчал и я — парню нужно о многом подумать. И в первую очередь — как отнестись ко всему услышанному.       — Ладно, пойдём мы, — сказал я и позвал племянницу. — Анфиска, закругляйся — домой идём, пока не простыла!       — Ещё пять минуточек! — прилетел её ответ.       Во двор вышли дети из соседних подъездов и девочка заразила их своей энергетикой — вся в тётю Катю пошла. Завлекла ребятню в какие-то «догонялки на выживание» и они, рассовав смартфоны по карманам, с радостными воплями носились за Анфисой к вящей радости своих матерей.       — Постой, — прозвал меня Стёпа. — А ты эту… эту Виту называешь «она». То есть она девушка?       — Да.       — А ещё ты говорил, что и у твоих родных внутри есть щупальца. Это значит, что Вита — твоё щупальце? Она твоя девушка?       — Это всё, что тебя заботит? — усмехнулся я, а затем пояснил. — Не, какое там. Я не её полёта птица. Ты же видел Витусю? Видел. Куда мне и до этой красотки? Смеёшься, что ли? Я просто ей помог… Без подробностей если… Ну, не то чтобы жизнь спас — и без меня бы как-нибудь справилась. Но очень посодействовал с решением проблемы. А теперь просто предоставляю жилплощадь в желудке. Ищем ей достойную девушку.       — Та она и сама ж девушка. Лесбиянка что ли?       — У них там не всё так очевидно, как у нас — не забивай себе этим голову.       Степан кивнул и тут же встрепенулся:       — Так ты для этого ту группу создал? Чтобы невесту ей найти? И ты думаешь, что из этого что-то получится?       — А по-твоему я должен был зажать Виту в кулаке, как букет роз, и бегать с ней по улице, предлагая первой встречной, как какую-то вещь?       — Почему нет? Это же просто тентакля…       Я нахмурился, ощущая внезапный прилив раздражения.       — Стёпа, ты мне друг. Даже если прямо сейчас и уйдёшь навсегда, я не перестану считать тебя своим лучшим другом. И только поэтому прощаю, но больше не оскорбляй Виту, хорошо? Она очень дорога нам, мы все её любим, и я тоже люблю. Она — часть нашей семьи, оскорблять которую я не позволю.       — Понял, прости.       — Ладно, проехали. Ты же не знал…       Подбежала Анфиса, вся мокрая и вспотевшая, но жутко довольная. Схватила меня за руку и поволокла со скамьи.       Я поднялся:       — Ну что, на всякий случай, прощай, Стёпа?       Он просто головой кивнул и остался сидеть, вперившись в растрескавшийся асфальт под ногами. Я же направился домой, поспешая поскорее привести в тепло довольную как слон племянницу. А по пути думал, стоило ли оно того: правда в обмен на утрату товарища?       У подъезда до меня долетел оклик:       — Стой! — это Стёпа торопился со всех ног.       Он нагнал нас у самой двери.       — Уточнить что-то? — кивнул я, протягивая девочке магнитный ключ, чтобы она самолично открыла нам проход.       — Не, — парень мотнул головой. — Я, это… я с тобой.       — В смысле?       — В коромысле. Что непонятного? Я ж ещё в начале сказал, что не оставлю тебя.       — Тетя Стёпа в гости идёт? — Анфиска с интересом вскинула курносую моську.       Парень присел перед ней на корточки и улыбнулся:       — Да, тётя Стёпа в гости пришла. Угостить чаем, хозяюшка.       — Не знаю, — девочка помогала головой. — Я же тоже в гостях. Но мы бабушку Оксану и деда Васю попросим — они хорошие.       Анфиска схватила парня за руку и повела вверх по лестнице.       — Саш, где ты там? — через некторое вермя сверху прилетел голос Стёпы.       — Идите!.. Догоню!.. — отозвался я.       Пыхтя и переводя дух, опирался на перила — так ли просто совпало, или это оказалось закономерным итогом эмоционального душеизлияния, но я ощутил первые схватки. Робкие, почти безболезненные — я читал о них и знал, что это как будто «проба пера» перед родами, но всё равно слегка испугался их внезапности.       Стёпа ждал меня на площадке возле дверей в квартиру. Больше не хихикал, как раньше, когда видел, как я неспешно поднимаюсь по лестнице, так «комично» придерживая рукой пузо. Встрепенулся и ринулся навстречу, тут же подхватив под локоть.       — Спасибо, — искренне улыбнулся я. — Не скажу, что так уж тяжело, но и пёрышком племянников не назвать.       — А можно?.. — он неопределённо кивнул, но я даже не стал уточнять.       — Стёп, тебе — можно всё.       Парень заулыбался, свободной рукой приобнял мой живот.       — Засранец ты, Саша, — вздохнул он. — Надо было раньше мне рассказать. Я ж как идиота кусок всё это время хихикал. Боже, если б я только знал, что ты и правда беременный!       Он вдруг наклонился, задрал на мне свитер и мягко куснул за округлый бочок правого яичника! Я чуть на оплыл на ватных ногах прямо там, на ступеньках.       — Да что ты творишь?! — шёпотом прокричал.       — Но… Но я думал, тебе нравится. П-прости… — растерянно прошептал парень.       — Естественно мне нравится! — уже примирительно проворчал я. — Но не на лестничной же клетке. И вообще…       — Что?       — У меня… Короче, у меня пару минут назад ложные схватки были.       — Охренеть!       — Только между нами, понял? Домашним моим не говори, а то замучают своею заботой.       — Понял.       — А раз понял, то слушай. То, что ты Виту увидел, это ещё ничего не значит. Чтобы стало немного понятнее, Вита — как миниатюрная гимнасточка, которая «круть-верть» и летает, как пушинка. А в маме моей — тяжеловес, без иронии.       — И к чему ты это?       — А у тому, что не строй из себя крутого, но постарайся перед Анфиской хотя бы не материться. Кстати, она ведь в курсе, что её мать носит в себе щупала — Юля замужем за них. Не официально, разумеется — ни один ЗАГС не засвидетельствует такой союз, но всё же.       — И что девчушка?       — Искренне зовёт его папой и, хочешь — верь, хочешь — не верь, но более дружной семьи я просто не видел. Хотя, я вообще мало видел молодых семей, но не опозорь меня и не описайся, понял?       Стёпа лишь рассмеялся.       Материться он и правда не стал, хотя очень хотел, судя по выражению вытянутой от шока моськи. Когда после моего краткого разъяснения мамам и сёстры получили «добро» на откровение и выпустили из-под халатов многочисленные щупальца своих мужчин, на бледном лице парня читалось одно: как же ему хочется проораться от ужаса. Но не смотря на феминную внешность миловидной девчули, несмотря на миленький девичий ротик, большие глаза и сочную попку, внутри Стёпа оказался тем ещё мужиком и не завизжал, не забился от страха в истерике, переоценив свои силы. Вынес первый раунд знакомства и для меня настала пора спасать его от мамы, которая уже двинулась, раскинув тентакли и руки для дружелюбных объятий. Я-то знал, что нет на свете нежнее и приятней этих самых объятий, вкусно пахнущих спермой, но у Стёпы сердце, наверное, из груди просто выпрыгивало.       Я увёл его к себе в комнату и попросил маму к нам не входить, потому что собирался рассказать ему всё — то есть, и показывать придётся. А будет неловко, если Анфиска в это время к нам забежит. Мама согласилась и позволила запереться, хотя обычно ни я, ни она не любили подобных проявлений обособленности.              — Хочешь увидеть меня? — я спросил у Стёпы прямо, когда мы остались одни.       — Парни другим парням такое не говорят, — он заулыбался.       — Ну, значит хватит и того, что я рассказал. Не буду ж я в самом деле лгать в остальном, когда у моей мамы в пузе действительно щупальца?       — Н-не! Постой!.. На животик твой я б посмотрел. На скамейке ты обещал какое-то масло…       — Но тогда мне все равно раздеться придётся, а то ты мои тряпки испачкаешь. И тебе, кстати, по той же причине лучше тоже всё с себя снять.       — Смеяться не будешь?       — Боже, да знаю я, что ты женское бельё носишь не только для маскировки. Давно уже это понял. В общем, раздевайся, если не передумал.       Я отвернулся и принялся разоблачаться, а когда повернулся, Стёпа уже стоял в одних трусиках и лифчике. Разумеется, как я и ожидал, на нем были чёрные кружева.       — Бельё не снимешь? Красивое, испачкаешь же.       — Не сниму, — проворчал он.       Хотя, тут и слепой бы заметил, что его миниатюрный пенис уже торчал тугим колышком, прижатый лобку ажурными кружевами. Я невольно на него засмотрелся, пожирая взглядом эрекцию: какой толк от моего мясного «полена», если оно не встаёт?       — Ты чего? — Стёпа прикрылся ладошками.       — Честно?       — Ага.       — Завидую.       — Издеваешься?       — И в мыслях не было. Ладно, где ж там моё масло?       Я с кряхтением опустился на коленки, намереваясь поискать под кроватью, но Стёпа тут же подскочил и мягко оттолкнул.       — Я сам, — сказал он, опускаясь на четвереньки и высоко приподнимая прелестную попку.       — Прозрачный флакон с прозрачной этикеткой. Вместо крышки — дозатор.       — Ага, нашёл, — он выволок на половину пустую тару из пластика. — А что теперь?       — Давай, покажу, — я протянул руку.       Принял бутылочку, укладываясь на кровать, и набрызгал на пузо несколько капель. Принялся из растирать круговыми движениями, почти не нажимая.       — Мама говорит, массировать беременным живот не желательно — это даже преждевременные роды может спровоцировать. Но если вот так, просто погладить, очень легонько…       — Ага, понял. Давай теперь я.       — Но только очень-очень осторожно.       — Да понял… — он встал коленями на постель и подсел вплотную.       Отвёл взгляд и попросил:       — А ты не можешь прикрыться? Твой член, он меня смущает.       — Там, на скамейке, не смущал же.       — Тогда я был в шоке!..       — А если я попрошу и его натереть маслом?       — Охренел?       — Откажешь в маленькой просьбе беременному другу?       — Эксплуотатор чёртов, — пробурчал он и принялся брызгать маслом себе на ладони.       Беропотно взялся за пенис, приподнимая мою вялую «колбасу» и вызывая на лице улыбку — сопротивление было мнимым?       — Боже, он у тебя такой здоровенный и горячий.       Пальцы задвигались по стволу, легко сминая и «ломая» его из стороны в сторону. Сдвигали крайнюю плоть, обнимая головку и тиская её всё активнее. Я вздохнул, сладко зажмурившись — может, эрекции у меня и не бывает почти, но с эрогенными зонами всё в полном порядке.              — А Вита не покажется? — вдруг спросил Стёпа.       — Боишься её?       — Хочу извиниться?       — Малышка, слышала? — спросил я как будто в пустоту. — Ответишь взаимностью.       Она не стала толкаться — просто двинулась вверх по пищеводу, быстро продвигаясь сквозь глотку. Высунулась изо рта, неторопливо и даже грациозно выползая ко мне на грудь. Я плотно обнимал её тело губами, так попутно стирая с бархатной кожи лишнюю слизь, чтобы подружка предстала в лучшем свете. Поднёс к ней телефон на тот случай, если Вита захочет ответить. Без слов кивнул Стёпе, давая понять, что она слушает.       Парень внезапно самым комичным образом бухнулся ничком на постели, изображая очень низкий поклон в позе на коленях — что-то в японском стиле.       — Прости пожалуйста!.. — выпалил он. — Я не подумал!.. Впредь буду внимательнее к чужим чувствам!..       Вита потыкала хвостиком, быстро набирая в ответ «То-то же», но я чуть смягчил обращение:       — Она не злится.       — Правда? — Стёпа радостно воспрял духом.       — Чистейшая, — подтвердил я.       Вита повернула головку ко мне, словно у неё были глаза и она совершила меня гневным взглядом, за то что искажаю волю «Её Высочества». Но лень победила и она просто свернулась клубочком у меня на груди. Стёпа подобрался поближе, с пылающим взором пялясь на странное существо.       Заговорил едва слышно:       — А это будет оскорбительно, если скажу, что она похожа на… Ну, на…       — На пенис? — уточнил я. — Не волнуйся — Вите такой комплимент по душе. И если ты вдруг — совершенно случайно, а не для того, чтобы подмазаться, — как-нибудь назовёшь её толстой и длинной, то также сделаешь ей большой комплимент.       Я поманил его пальцем и тихонько на ушко шепнул:       — Короче, чаще зови её толстой — она это обожает просто. Понял?       — А-ага, — он покивал.       По лицу видно, что парень и думать забыл о том, что мы с ним голые и минуту назад он держал мой член в руках — все его мысли захватила прелестная Вита. Хотя. Какой нормальный мужчина окажется равнодушным в присутствии столь очаровательной девушки?       — Кстати, о толстых, — пробормотал Стёпа. — Она же действительно толстенькая — как Вита в горло к тебе пролезает?       — Ох, Стёпка, это наука целая. Я, по крайней мере, теперь хорошо понимаю, как себя чувствуют девушки, которые снимаются в «глубокой глотке».       — А я?       — Что «ты»?       — Я могу за тобой повторить и подержать её во рту?       — Да ты у нас не из робкого десятка оказывается? Уже и живот мой не интересует?       — Пузяка твоя всё ещё классная, но она же, — ладонь указала на Виту. — Она же просто чудо, сенсация!       Тентакля потыкала хвостиком. Я прочёл и улыбнулся:       — Она не хочет, чтобы ты к ней прикасался.       — Но почему?! — огорчённо воскликнул Степан.       — Помнишь же, что я говорил про девушку для неё?       — Ага.       — Вот Вита до последнего мига и думала, что ты тоже девчонка. Говорит, от тебя девочкой пахнет. А у тебя бедра широкие — она без ума от толстопопых. Вот прямо как ты — от беременных. И тут такой облом — у тебя в трусах «перчик», а не «устричка». Короче, она обижена на тебя.       — Обижена за то, что я парень?       — Ну, типа того — Виточка немного капризная. Да ты не тушуйся. Сейчас вот немного ещё полежу — мысль одну проверю, — и отведу тебя к маме с сёстрам. Там натрогаешься, наобнимаешься вволю. Кстати, представь, но я сперва думал, что она — парень. Виталей назвал.       — Серьёзно? — Стёпа усмехнулся. — Так это ты ей имя придумал?       — Разумеется, у них есть свои имена, полученные при рождении, но произносить их на наш лад невозможно. Поэтому для простоты тентакли берут псевдонимы.       — А почему невозможно?       Я потыкал пальцем в бочок щупальца:       — Вита, назовёшь ему своё настоящее имя? Пожалуйста.       Тентакля лениво приподнялась в позу «ну, так уж и быть», в которой и замерла, ожидая.       — Подставляй пригоршню, — поторопил я товарища.       Тот подчинился и в полной растерянности замер, когда Вита красиво набухала подкожными венками и щедро брызнула парню в ладонь из своей слегка оголившейся «фимозной» головки. Стёпа уставился на полную пригоршню, как он явно думал, спермы.       — Это аромо-вкусовой способ общения. Ну, мы его так называем. Не самое удобное слово, но мы с мамой и сёстрами пока лучшего не придумали.       — А это вот имя?       — Да, — я покивал.       А затем сделал такие глаза, что товарищ не мог понять посыл какой-то иначе.       «Ты обязан это выпить», — говорил мой взгляд, — «иначе её оскорбишь».       Стёпа сухо сглотнул, с ужасом уставившись на пригоршни, полные «спермы». А затем рывком запрокинул голову и принялся пить, шумно глотая. Наконец, влил в себя всё до капельки и снова едва не свалился ничком, весь румяный от волнения.       — Какое странное чувство, — прошептал он, с жаром вздыхая — Ощущаю себя необычно…       — Понравилось имя?       — Я как будто водки хлебнул! Только не жжёт, а будоражит… И в паху так щекотно…       Он дышал всё чаще и чаще, то облизывая влажные пальцы, то размазывая остатки слизи по моему животу. Осоловелые глаза выражали крайнюю степень истомы.       Вдруг он тоненько вскрикнул, прогибаясь в спине, и тут же прикрыл промежность ладошками — его пенис эякулировал парой скромных капелек, и парень тут же осел, повалился на постель рядом со мной.       — Боже, что это было?! — задыхаясь, шептал он.       — Прости, — повинился я. — Мне стоило догадаться, что ты пока не привык. Вита стала куда толще, чем при нашей первой встрече, и теперь вырабатывает какое-то подобие афродизиака. Я уже привык к нему, но тебя, как новичка, свалило мгновенно… Вита, ты зачем ставишь его в неловкое положение?       — Нет, всё нормально, — улыбнулся парень. — Твоя Вита ни в чем не виновата. Она просто чудо!       — Да, чудо, и не поспорить. Только не моя она — парни ей не нравятся. Кстати, хорошо, что напомнил…        Я потянулся к телефону:       — Ну-ка, и где там наша кандидатка?