Nest of happiness

      Очередное сообщение улетело в сеть и на этот раз она — пока ещё предположительно «она», — на удивление быстро ответила. Как будто в руках смартфон держала и ожидала. Угасшая в нас было надежда и полные сомнения мысли о том, что девушкам в принципе такое не интересно, вновь всколыхнулись в душе.       Я торопливо отстучал ей:       «Ну, как? Обдумала предложение?»              Она: «Не знаю. Думаю, дурацкая всё же затея».       Я: «Дурацкая или нет. но ты всё-таки решилась первой нам написать. А значит в ней что-то есть. Не отказывайся».       Она: «Ты слишком настойчивый — это подозрительно».       Я: «У меня выбора нет. Если бы многие девушки любили тентакли, мне б не пришлось так тебя уговаривать. Кстати, если ты на самом деле парень, который забавляется и прикидывается девчонкой, то лучше сразу скажи об этом и разойдёмся. Я не осуждаю, если это так — сам дружу с очень симпатичным фембоем, — но наш Клуб Любительниц Тентаклей только для женщин».       Она: «Во-первых, я действительно девушка. А во-вторых, ты пишешь, что парням у вас не рады, но сам же парень при этом?»       Я: «Ты не понимаешь, это другое — я кто-то вроде свата, если угодно. Я ищу достойную девушку. Но не для себя».       Она: «А для кого?»              Ей — если это и правда «она», — наконец-то стало любопытно? Она вовлекается в диалог?              Я: «А по названию группы разве не очевидно для кого? Ищу пассию для тентаклей».       Она: «То есть, в переводе на понятный русский язык, это значит, что вас там будет секс с ролевою игрой и всякими тематическими игрушками? Типа полуметровые дилдо конких членов? Как-то не очень… "       Я: «Нет! Тебе не нужно заниматься с нами любовью!».       Я: «Эй? Ты ещё здесь?».              Оппонент молчал, не отвечал. Мы теряли её и я решился на отчаянные меры, чтобы удержать внимание первой кандидатуры.              Я: «Хочешь увидеть, как изменится твоё тело после знакомства со щупальцем? Никаких «дикпиков» — я покажусь тебе выше пояса. Без лица конечно же».       Она: «Но ты же парень, а говорил что клуб только для девушек».       Я: «В двух словах не объяснить. Скажем, меня задело краешком тентаклевой благодати :)».       Она: «Ладно. Жду.»              — Стёп, живо сфоткай меня! — попросил я у друга. — Хотя, нет — короткое видео запиши.       — А пузо?       — Именно! С фокусом на животе надо. Вита, а ты пока спрячься.       Тентакля шмыгнула ко мне в рот и пока я помогал ей, заталкивая в себя горячее тельце руками, друг кивнул и взял в руки смартфон. Нажал на запись. Я же принялся легонько массировать живот.       Спустя пару минут это дало плоды — малыши ответили изнутри агрессивней обычного, энергично шевелясь в матке, вызывая у меня на лице неименную и непроизвольную улыбку, а также создавая на пузе кратко живущие бугорки и локальные вздутия. Стёпа побегал вокруг, длинной панорамой обходя меня слева направо, после чего мы обрезали лишнее — тот промежуток, в котором ничего не происходит, и тот момент, где в кадр попал член, — и отослали оставшееся кандидатке.       Ответ снова пришёл моментально, будто она даже не просмотрела видео.              Она: «И что? Случайный видосик какой-то беременной девки? Такого добра навалом. Сама могу десятки таких же роликов прислать в ответ и сказать, что на них — я».              Добыча захватила наживку!              Я: «Но ты же помнишь, что я парнем назвался? Тогда не против полного фото, уже с дикпиком, чтоб стало понятно?».       Она: «Да ради бога. Можно подумать, я там чего-то не видела».              Внештатный оператор Степан знал, что ему делать, и заснял меня почти всего целиком, но без лица. Отвешивая стереотипно-комичные фразочки типа «Теперь ты тигрица — покажи мне страсть и огонь!..», провёл плавным наездом от груди, к животу, который так удачно разволновался от пинков малышей. Завершил композицию с акцентом на пенисе, прихватив свободной рукою, как он сказал, «наш» член и солидно взвесив его на ладони. Короткое видео, но уже без всякого монтажа ушло по прежнему адресу.       Ответ на этот раз запоздал, нарушая прежние молниеносные сроки. Оппонентка явно смотрела видео с немалым вниманием и, судя по паузе, пересматривала дважды, а то и трижды. У меня от смущения вспыхнули уши — неловко осознавать, что твои «нюдсы» кто-то изучает с таким интересом. Стёпка тоже это понял и продемонстрировал мне одобрительно оттопыренный большой палец:       — Наш член любое сердечко покорит.       — Да почему наш-то? Он же мой…       — Элементарно, Ватсон. Мы друзья. Всё моё — твоё. Всё твоё, моё.       — И член, что ли?       — А ты как думал? Разумеется! Или до сих пор не понимаешь, что у меня дикие комплексы по поводу размера моего причиндала? А ещё друг называется… Ты, как внимательный товарищ, обязан меня поддержать и…       — Ладно-ладно! Не трещи — тебя не переговоришь. Наш член — так наш…       — То-то же, — с победным видом хмыкнул Стёпка.       Встал рядом, опуская ладонь сперва мне на живот, а потом сползая ею на пенис. Заглянул в телефон:       — Ну, где она там? Чего морозится? Кандидатка словно услышала его замечание и ответила.              Она: «Так вот почему клуб любительниц ЩУПАЛЕЦ? Боже, какой же у тебя хуй здоровенный!»              Стёпа со смехом выхватил у меня из рук телефон и принялся торопливо печатать от моего имени. На все попытки вернуть девайс обратно он лишь по-дурацки хихикал и отталкивал меня задницей.              Я: «То есть, роскошный беременный живот у парня тебя совсем не удивляет? Не смущает, что в моём плодородном чреве шевелится жизнь?»              У меня наконец-то получилось отобрать телефон, расплатившись за это парой болезненных щипков за пенис. Со стороны оппонентки между делом повисла долгая, «недоумевающая» пауза.              Она: «Так! Я ни черта не поняла. Это же просто подделка? Нейросети же, да?»       Я: «Можем встретится лично, на твоей территории — сама во всём убедишься».              Снова пауза.              Она: «Хорошо. Согласна. Дай подумать, где».       Я: «Есть одно условие: сперва мне нужно увидеть твоё тело. Лицо в кадре не обязательно. И при встрече тоже можешь маску надеть, если хочешь. Просто сделай селфи своего обнажённого тела и напиши на животе «Вита» чтобы мы знали, что ты — это ты».       Она: «А зачем? Ты же говорил, что секса между нами не будет».       Я: «Не думаю, что ты поверишь на слово, но прямо сейчас я пытаюсь устроить тебе свидание с разумной тентаклей. Понимаю, как это звучит, но так оно и есть. И у неё тоже имеются свои предпочтения. Тебе немного не повезло — она слегка капризная и самую каплю привередливая. Но ты ничего не теряешь. Тебе ведь и правда хочется этого, иначе ты бы не подала заявку на вступление. Я прав?»              Снова пауза, долгая и как будто критическая. Мы даже успели со Стёпой обменяться мнениями по поводу его внезапного операторского таланта, как смартфон тилинькнул доставленным сообщением. Кандидатка ответила. С её селфи на нас с подозрением смотрела невысокая девушка, ростом со Стёпку примерно, если судить по обстановке у неё за спиной. В кадре она была в чёрной медицинской маске, скрывшей нижнюю половину лица, и в очках в классической черепаховой оправе. Карие глаза взирали на нас настороженно, собранные в конский хвост ухоженные русые волосы не казались небрежной причёской, но выглядели как неплохое понимание стиля — так Стёпа сказал, — а «мушка» родинки на левой скуле завершала набор примет, которых набралось более чем достаточно, чтобы великий сыщик Степан Холмс мог попытаться провести «деанон» кандидатки, даже не имея фотографии её неприкрытого лица. Девушка ведь из нашего универа. Но такой цели мы для себя не ставили. Меня, а верней Виту, интересовало другое.       У девушки обнаружилась симпатичная фигурка с едва приметной грудью и такой же маленькой, подтянутой попой. Этакая миниатюрная «женщина-подросток» со словом «Вита», неловко выведенным на животе, похоже, помадой. Написано оно наискось, криво и по тому, как лежит, одной буквой «забегая» в ямку пупка, становится понятно — не подделка. Не похоже. И мне заранее ясно, что девушка эта, хотя и хорошенькая, но не во вкусе Виты. Однако же и не спросить я не мог — зря что-ли делал усилие над собой и так долго общался?       — Витусь, как тебе? Милашка же…       Зря даже пытался. Изнутри пришёл один долгий, однозначный толчок прямо в матку — «нет». Но оно понятно и без уточнения — тентакля любит девушек «в теле», чтобы было за что подержаться.       Я напечатал ответ:       «Прости. Ты миленькая, правда. Но ты не в её вкусе».              Она: «Так всё же ты меня обманул?»              Пауза.              Она: «Ну, сама виновата, что поверила. С фоткой моей делай, что хочешь — на ней всё равно не видно лица, так что шантажировать ей меня не получится».       Я: «Да постой!»       Я: «Даже не думал о чём-то таком!»       Я: «Это моя вина, что так получилось — не предупредил, что выбираю спутницу жизни для одной конкретной тентакли, у которой очень высокие требования».       Она: «Да? И что же эта твоя тентакля хочет?»       Я: «А сама как думаешь?»       Она: «То есть я для неё недостаточно хороша? Что-то не сходится в твоей истории — разве щупальцам не нужно только одно? Ну, знаешь, как говорят: хоть морда овечья, лишь бы пизда человечья. У меня же вагина есть, так чего им ещё нужно?»              Девушка даже смайлик в конце фразы прставила, будто заявляя, что отказ её не огорчил.       Я: «Именно это самое им и нужно! Всё как в манге или аниме: море секса, море наслаждения, а всё твоё тело — их полигон для добычи чистейшего удовольствия. Ты всё ещё хочешь этого?»       Она: «Меня же отвергли :)».       Я: «Тебя Вита отвергла, но она не одна»       Я: «Отвечай честно: это мимолётная блажь нам написать или что-то большее?»              Молчание с её стороны.              Я: «Давай. Ты уже нюдсы прислала, так что ещё немного откровенности хуже не сделают».       Я: «От ответа может зависеть твоя дальнейшая жизнь — познакомишься с другими тентаклями, не такими привередливыми».              Появился значок, что оппонент пишет ответ, но я успел настрочить реплику раньше неё:              Я: «Но учти: если согласишься, то обратного хода у тебя не останется».       Она: «Тентакли поработят мои мозги? :)»       Я: «Зачем им мозги?»       Я: «Нет, просто ты сама не захочешь отказываться. Я знаю, о чём говорю — все женщины в моей семье, которые старше меня, носят внутри своих тел клубки щупалец. И они счастливы».       Она: «Ты так усердно стараешься развести меня на секс, что я даже понемногу начинаю верить во всю эту чепуху».       Я: «Ты не ответила на вопрос».              Пауза.              Она: «Да. Я всегда мечтала об этом. Доволен? Я — испорченная девчонка, которая мечтает о щупальцах. С того самого дня, как прочла свою первую мангу про тентакли на каком-то случайном сайте с хентаем».       Я: «Тогда прими видео вызов и просто смотри. Ничего не спрашивай и молчи».              Запрос на потоковое видео ушёл абоненту и девушка тотчас же приняла его. Может, рассчитывала хотя б поразвлечься, извлекая максимум веселья из невыгодной ситуации, но я не задумывался о таком. Как был нагишом, так и выперся из своей комнаты. Совсем забыл, бестолковый, что у нас Юля с дочкой в гостях — вот была бы стыдоба, застань племянница меня голышом. Но сестра и её тентакли купали в ванной Анфиску — слышались недовольные писки девчушки, упорно не понимающей, зачем придумано это противное мыло, которое щиплет глаза, — и краснеть из-за своего вида перед ней не пришлось. Я, не теряя времени, сразу же направился на кухню, звучно нашлёпывая членом по ляжкам и придерживая живот. А из «храма» кулинарии доносились приглушённые шумы — родительница что-то готовила.       — Мам, — позвал я и тут же попросил, без раскачки и долгих прелюдий. — Пожалуйста, а покажи свой секрет. Самый краешек. Очень нужно.       В кадр попали упитанные ягодицы матери, прикрытые тканью халата. И даже сквозь одежду заметно, что они при всей своей кажущейся «рыхлости» и громадности упруги настолько, что если швырнуть в эту мясистую попу камень, то он отпружинит, не потеряв и доли энергии.       Родительница в ответ на мою просьбу даже не оторвалась от мастерской нарезки овощей, как из-под халата вытянулась пара тентаклей. Затем ещё два — теперь уже в сопровождении довольного стона родительницы.       — Хватит? — спросила маманя, всё так же не оборачиваясь коротким движением утерев лоб. — Могу ещё, но только штучки четыре — видишь, мы с папой заняты.       Она тут же отвлеклась, обращаясь к Василию:       — Дорогой, нарежь, пожалуйста, морковь…       Тентакля схватил очищенный корнеплод в одно щупальце, нож — в другое, и как заправский шеф-повар принялся шинковать со скоростью кухонного комбайна.       Я кивнул влюблённой парочке, даже в такой важный момент не переставая умиляться их душевной идиллией:       — Не, спасибо. Этого хватит.       Ответил и тут же нажал на сброс видео вызова. Почти бегом вернулся в комнату, где не находил себе места полуголый Степан.       Миниатюрная девушка в черепаховых очках взорвалась в сообщениях, словно бомба! От невнятных и гиперэмоциональных комментариев в стиле «Господи-боже-мой-сука-бля-нахуй-что-это-за-пиздец?!», до почти что молельных воззваний «Познакомь нас, пожалуйста!».              Я: «Есть условие. Приведи в клуб хотя бы трёх заинтересованных девушек. Вступят они или нет — не твоя забота. Просто приводишь троих кандидаток и я знакомлю тебя с тентаклями своей матери».       Она: «И они меня трахнут? Боже, как же я хочу этого! Как хочу, чтобы они забрались в меня и насиловали до изнеможения!..»       Я: «Нет, у вас не будет секса».       Она: «Но как же…».       Я: «Не перебивай»       Я: «У вас не будет близости, потому что у моей мамы с её тентаклями не только долбёжка до полного изнеможения и потери чувствительности во влагалище из-за передоза оргазамами, но ещё и отношения. Понимаешь? Они любят друг друга и я не позволю тебе им мешать. Хотя, ты и не сможешь, но я всё равно не позволю даже пытаться. Зато ты сможешь пообщаться с тентаклями. Те щупальца, что ты видела в кадре — это мой отчим».       Она: «Господи, как же хочу».       Я: «Не перебивай».       Я: «Ты сможешь понять, что тентакли — монстры только в одном случае. Они — монстры в постели, и это тебе говорю я, который каждую ночь засыпает и каждое утро встаёт под оргазмичные стоны своей материю. В остальном же тентакли — милейшие существа, которые не выедают мозги своим «жертвам» и не превращают их в покорные куклы для ёбли. Думаю, куклой для ёбли ты станешь в любом случае и по собственному желанию, но не теряя рассудок. Однако прежде всего ты успокоишься, а потом тебя познакомят с незанятой, одинокой тентаклей, с которой ты и выстроить свои отношения. Понимаешь?»       Она: «Да! Да-да-да! Я готова на всё, что угодно! Меня, кстати, Инной зовут. И я хочу встретится, чтобы ты убедился в моих намерениях. Сейчас же!»       Я: «А меня Сашей зовут. Как успокоишься, напиши потом, где хочешь увидеться».              Инна какое-то время молчала и я посчитал, что диалог на этом закончен. Мы со Стёпкой начали одеваться, но тут от неё снова пришло сообщение. Очередное селфи, однако на этот раз девушка сняла маску, демонстрируя весьма миловидное личико и приятную, харизматичную улыбку, пробуждавшую во мне невольную зависть. Да ещё и позу принимала куда более откровенную: сидя в кресле, широко раздвинула бедра и пальцами свободной руки разводила складочки «пуськи», словно приглашая войти. К фотографии имелось пояснение:       «Я всё поняла и ОЧЕНЬ жду встречи».       Иной на моем месте, получив в реальном времени подобное фото, безумно обрадовался бы и, возможно, использовал эту сговорчивость девушки, склонив её к близости. Но слова о встрече написаны не для меня — эти слова стратсно мечтают о щупальцах. А мне же оставалось лишь с усмешкой вздохнуть. Уже долгое время я не мог своей женской половиной полноценно удовлетворять себя, как мужчину — опасался глубоко вводить член во влагалище из-за страха навредить малышам. Но от взгляда на Инну — а ещё от длительного воздержания и из-за постоянного давления переполненной, растянутой матки на простату, — в чреслах у меня просыпался «мужчина».       — Чёрт, а и правда хорошенькая, — кивнул Стёпа, заглядывая через плечо и подтверждая мои мысли.       Он просто навалился сзади, опускаясь руками на плечи, и потянулся пальцем к экрану смартфона.       — Есть у неё в профиле что интересное?       Я чуть повернулся, боковым зрением замечая его пухлые губы у себя на уровне глаз. Пододвинул телефон чуть повыше:       — Страница же свежая. А то, что есть — чепуха, как у всех. Что люблю, что не люблю, пара «пацанских» цитат — ничего такого, в общем.       — Пацанские? — «сыщик» тут же насторожиться. — Так может это мужик под масками нейросеток?       — Ну, там не пацанские, а как «пацанские», только девчачьи — про любовь до гроба, про дикий секс без обязательств и про независимость от «спермобаков».       — Ну-ка, ну-ка…       — Нате вам, — я с иронией в голосе протянул телефон. — Убедитеся сами, мистер ШерлОк Холмс.       Стёпа взял девайс в свои руки, но так и остался висеть на мне, листая пальцем виртуальные странички очень скудного профиля Инны.       — Да-а-а… Психология зашла в тупик — ничего не понятно.       — А я тебе о чём.       — Но это ерунда: перед встречей просто запросим видеозвонок и легко заметим артефакты от вмешательства графических приложений.       — Хм… А и правда ведь. Можешь, когда хочешь.       — А то. Ты думал, я только губы красить умею? Но это всё ерунда. Я уже давно хочу спросить кое о чём.       — И что же душеньку гложит?       — А не обидишься?       — Ты серьёзно? Мы с тобой сидим голые и ты тискаешь «наш» член — что такого между нами случится должно, чтобы я наконец-то «обиделся»?       — То есть, тебе приятно, когда я вот так сижу?       — Это и есть вопрос?       — Не, просто уточнение. Так приятно или нет? Не стыдно, что тебя другой парень обнимает?       — Стёп, ты с дуба рухнул? Я же беременный! А тебе не стыдно, что твой друг — обрюхаченный?       — Не уходи от ответа.       — Да разумеется мне очень приятны объятия! Говорю же — я беременный, а беременных нежности — если без перегибов, — успокаивают.       — О-хо- хо… Какой ты нежный у нас, оказывается, — хихикнул он, мягко кусая меня за мочку.       — Да не я это, а гормоны! — я аж охнул от наслаждения, покрываясь приятным ознобом. — Оказался бы ты на моем месте, Стёпка, сразу б всё понял… Спрашивай уже, чего хотел.       Он уронил телефон и опустил ладони мне на грудь:       — Сашка, когда у тебя уже появится молоко?       — Офонарел?!       — А говорил, обижаться не будешь.       — Я и не обижаюсь.       — Тогда что тут такого, если мне хочется увидеть, как из ствоих сосочков капает молоко?       — Но я же парень — как ты это себе представляешь? Блин, да у любого мужика есть молочные железы, но от себя же ты молока не ожидаешь?       — Сравнил, конечно, хрен с пальцем, — ответил Стёпа, массируя мою грудь и играя с сосками. — Я свои и не нащупаю даже, а у тебя… У тебя они уже с чайные блюдца. Такие мамули — моё почтение.       — Не называй их мамулями.       — «Их»? То есть, ты сам признаёшь, что они у тебя здоровенные, как у девчонки?       — Ну… да. Но и что? Это ж не сиськи, всё равно — даже не первый… Ну, ладно, первый размер…       — Вообще-то, по-моему, даже второй. Крепкая двоечка.       — Да хоть троечка! На сиськи всё равно не похоже.       — Взрослый мальчик, а до сих пор думаешь, что лактация зависит от количества жира в титьках? Мне объяснить… Ой!..       Он внезапно осёкся. Я тоже мгновенно почуял неладное и опустил глаза. Неверящим, паническим взором наблюдал, как из правого соска показалась белесая, мутная капелька. Потом ещё одна, и ещё!       Стёпа испуганно отдёрнул руки, но капель как будто только набирала обороты — с правого тоже сочилось, а с левого просто бежало крохотным ручейком из мутных капелек!.       — Ты что наделал, придурок толстожопый?! — не выдержал я, отталкивая Степана плечом.       Мы расцепились, замерли на разных концах постели.       — Это я толстожопый? — возмутился парень. — У тебя жопа уже толще моей… И вообще, я тут причём?       — Ты массировал меня и ласкал, идиот!       — И как я должен был угадать, что у парня начнётся лактация?       — Это не лактация!       — А что это? Сосками «потеешь»? Саш, это молозиво.       — Да? И что мне с ним теперь делать?       Я с досадой попытался стереть влажные дорожки на коже, но приятный зуд под сосками никуда не девался и новые капельки вновь покатились, сбегая с боков на округлого живота.       — Чёрт! Вот как в таком виде на занятия идти?       — Да какие занятия? Ты сам сказал, что тебе пару недель от силы осталось. На сохранение давно уже пора.       — Это, в смысле, в родильное отделение?       — Ага.       — И как ты себе это представляешь? «Тётя акушерка, я хотя и парень, но дайте в палате полежать — мне скоро ворох тентаклей рожать» — так, что ли?       Мы замолчали. Я стирал и стирал влагу с кожи, но соски не унимались — капали, не переставая.       — Слушай… А попробуй сцедить! — встрепенулся Стёпа.       — Это вроде как подоить, ты об этом? — понятливо вдрогнул я.       — Да. Ну, женскую грудь не доять, а сцеживают, но ты правильно понял. Выжми всё, что в желёзах, и вытекать станет нечему — логично же.       Я кивнул и споро ухватился за грудь, грубо сжимая пухлые доли желёз под кожей. Из сосков аж струйками брызнуло! А Стёпа чуть не вскрикнул:       — Да что ты творишь?       — Чего?       — Чего жмякаешь, как будто это вымя коровье? Прояви хоть каплю уважения и заботы к своим титькам.       — Это не титьки!       — Да-да. Мужские молочные железы. Саш, это грудь. Ну, в смысле, полноценная женская грудь, только скромных размеров.       — Я тебе сейчас врежу.       — И от этого сиськи исчезнут? Прими уже, наконец: ты беременный и поэтому у тебя груди растут!       — Ой, ладно. Хрен с тобой… Груди так груди, — безралично фыркнул я. — Лучше скажи, как правильно доить… Ну, то есть, сцеживать.       — Так просто всё: надо мягко сдавливать, с краёв к центру, будто легонько сгонять к соску жидкость.       — А я как делал?       — А у тебя молозиво струями брызгало — они аж до меня долетели.       — Что, правда? Извини…       — Да, ерунда, — он отмахнулся. — Не скажу, что мне это не нравится — какой нормальный мужчина откажется, чтобы на него брызгало женское грудное молоко?       Парень замолчал на мгновение и добавил:       — Саш, давай лучше я. Покажу, а ты запоминай…       — Ага, — я энергично кивнул и с готовностью наклонился назад, упираясь руками в кровать. — давай.       «Доить» себя перед другом отчего-то казалось безумно неловким поступком и возможность отдать новоявленные сиськи в его заботливые руки почему-то выглядела для меня куда предпочтительней. Тем более, раз уж он за «наш» член держится регулярно, будто за поручень, то пусть отрабатывает и сделает действительно полезное дело.       Стёпа подобрался вплотную. Осторожно обнял ладонями текущие «сиськи» и… На секунду из моей головы аж улетучилось всё, испарилось под натиском внезапного удовольствия! Это чувство не получалось даже близко сравнить с по насыщенности наслаждения с приближением оргазма, но томительных зуд глубоко под сосками оказался безумно приятен. И чем активнее Стёпа шевелил пальцами, тем приятнее мне становилось…              — Ой! — он снова вздрогнул. — Сашка, прости.       — Ну, что ещё? — я повернул голову.       Белесая, мутная влага, что капала из сосков, сменилась алебастрово-белой, даже на вид чуть более плотной, чем прежняя муть!       — Да какого чёрта? — не выдержал я. — Может, это какая болезнь?       — Болезнь? — друг переспросил с нервной усмешкой. — Ты же сам говорил, что вы не болеете. Да и ты не видишь разве?..       Он вдруг наклонился и без спросу прижался губами к соску! Я и пискнут не успел от возмущения, как его горячий язык принялся энергично и нагло играться с соком, а рот создал божественный вакуум.       — Т-ты что творишь?! — вместе со стоном вырвалось из меня.       Ситуация сложилась до чёртиков странная: то ли оттолкнут этого наглеца, то ли прижать поближе к себе, наслаждаясь каждой секундой «доения». Но Вселенная выбрала вариант номер три — в комнату без стука вошла мама!       «Не заперли дверь?» — промелькнуло в мозгу.       Я на рефлексах обнял Стёпу за голову, уже без колебаний прижимая к себе и словно пытаясь прикрыться им.       — Ма!.. Это не то, что ты дума-а-х-х!.. Думаешь!.. — захлёбываясь от удовольствия, вскрикнул сдавленно.       — Молодые люди, — она с сердитым видом вскинула ладони на бёдра и тентакли Василия, раздвигая халат и мясистые губы влагалища, повторили за ней сердитый жест. — Почему мы с папой не видим на вас презервативов? Вы забыли, что нужно предохраняться?       — Мам, да всё не так!..       В этот момент придурочный Стёпа вынырнул из объятий и шумно сглотнул, рассмеялся:       — Молоко! Это молоко!