Nest of happiness

      Минуло две недели с момента, как мы с Витой признались друг другу. Катя наконец-то вернулась из своего затяжного похода, преисполненная яркой таёжной романтики, нагруженная багажом впечатлений и легко несущая груз сочных, мускулистых ягодиц. Её попу и ляжки, как у всех в этой семье, покрывал слой упругого подкожного жира, но стоило Катьке сделать движение, как на бёдрах проступали могучие мускулы.       Разумеется, сестра была «беременна» для несведущий публики, в кривотолках и слухах посторонних людей подогревая различные россказни об «насыщенности» её похода. Но возвратившись в родные пенаты — в место, в котором о ней знали всё, — девушка с облегчением переоделась в просторную юбку и вытолкнула из себя щупальца располневшего Павла. В отличии от него, который сразу ко мне потянулся, обёртывая голову и плечи тентаклями, приветливо брызгая сгустками радости, Катя не сразу узнала какую-то «девку», которую щупает её муженёк. А как поняла, что я — не одна из новеньких «своих», а её родной брат — распищалась, как будто мышь увидала. Задрала на себе юбку и со сладостным выдохом вытолкнула из влагалища весь ворох толстых тентаклей. Мы со Степаном как раз собирались на встречу с Инной. Пришлось задержаться.       Сестра насела на меня, как коршун на курочку, и долго тискала, мяла, бесстыдно лапала по всевозможных местах, искренне восхищаясь тем, как же её младшего брата вдруг стало «много» с момента нашего последнего с ней созвона. И речь шла не только про живот. Вита по-своему готовила моё тело к нашему союзу и накачивал в кровь лошадиные дозы каких-то гормонов или подобных субстанций. Я рос, я набирал вес. За две недели мои груди вымахали аж на два размера и разукрасились болезненными багровыми стриями — молочные железы росли ураганно и кожа не поспевала за ними. В тазу что-то временами пощёлкивало, будто ломались ветки сухие, но я на это давно уже внимания на обращал, потому что полностью свыкся с радостной мыслью, что моя задница очень скоро может догнать размерами мамины ягодицы. У меня появилось даже изрядно лишнего веса, на фоне которого тугой округлый зад как будто слегка затерялся, но Вита убеждала, что всё идёт своим чередом — она, вообще-то, тоже юная и неопытная щупальце, но инстинкты подсказывают ей, что она всё правильно со мной делает.       Лифчик для кормящих давно пришлось поменять, ещё неделю назад. Прежний как-то слишком стремительно заполнился распухшим молочными железами и даже его эластичность уже не справлялась с моими формами. Зато вкладыши оказались без надобности — тентакля исправно высасывает мои груди досуха и одежда на титьках больше не мокнет. Правда, Вита не всегда и везде успевает — член также стал больше, как и яйца мои располнели, увеличив свою продуктивности. И так бывает, что временами из уретры непроизвольно сочится, протекая прямо через ткань эластичных штанишек, мутная капелька предэякулята. А в последние дни из пениса постоянно течёт — матка жмёт на простату безумно и я круглые сутки немножко «под кайфом», на всю округу благоухаю спермой. Витуся с этого тащится — её буквально распирает от гордости за то, насколько «плодовито» благоухает её парень. И настолько она пучится венками, так радостно оголяет головку, эякулируя мне на язык откровенными чувствами о глубокой любви, что я гуляю с этим мокрым пятнышком на штанах без оглядки на чужие мнения: какая разница, пятнышко или пятно на весь пах, если за ним проступает громадный бугор детородного органа?       От сестры на силу вырвались — она поволокла было в спальню, на эмоциях и по незнанию намереваясь забеременеть снова и отложить в меня ещё больше яичек, чтобы я стал просто огромный и банально не смог сам ходить из-за размеров своего живота. Так мы её и оставили, сладострастно стонущую на постели под ударами тентаклей супруга, жадно ебущего жёнушку. Я лишь с Пашей ещё раз коротко обнялся, радостно зарываясь лицом в самый лес его щупалец. Только когда встретился снова, наконец-то почувствовал, как же соскучился по этому парню — он для меня, как Стёпка, только стреди тентаклей. А на прощание мы даже по-приятельски коротко поцеловались — он вложил мне в рот кончик щупальца и щедро «спустил» на язык густого, комковатого волнения о встречи после долгой разлуки. Обнял за талию, поглаживая шевелящийся от приплода живот, и с трепетом запустил тентаклю мне во влагалище, нежно здороваясь с детками. Я сжимался нутром от восторга, энергично нанизываясь вульвой всё глёбже. Подтянул Стёпу вплотную, чтобы тот не сбежал, и сопел в ушко фембою… Хотя, Стёпка тоже начал меняться — он сделал свой выбор. Ему всё ещё нравилась моя мама, но он хотел своего, личного счастья, без оглядки на остальных. Парня подкупили наши отношения с Витой и Стёпка мечтал познакомится с девушкой-щупальцем.       Толстушка моя рассказала, что у неё и правда есть немало подруг, с которыми они ещё в личиночной стали угодили на Землю. Но девчонки сейчас находятся в анабиозе и Вита не станет торопиться и рисковать ими, пока Стёпа не докажет искренность своих чувств. Пока не родит от неё вместе со мной — она не обронит даже капельку о нахождении остальных инопланетных девчат. Из её уретры это пролилось и брызнуло не как невыполнимый ультиматум, но как вкус разумной проверки перед риском чужими жизнями. И Стёпка изъявил полное согласие поучаствовать, а то обстоятельство, что ему не придётся становиться владельцем вагины и матки, лишь подогревало стремление поскорей измениться и стать достойной производительницей. Как оказалось, мой случай был и вправду по-своему уникальный — Василий ничего во мне не выращивал. Он провёл операцию по пересадке. Подробностей родители до сих пор не раскрыли, но в общих чертах: со мной была какая-то ббольшая беда, которая вполне могла свести меня в могилу в скором времени, и это выяснилось совершенно случайно. В момент плотного знакомства с тентаклей, пока я был без сознания. Щупальце предложил способ лечения и… В общем, у моей матери была двурогая матка, часть которой мне и пересадили — это меня и спасло, уж не знаю как. А укрепить орган для щупальца не представляет никакого труда: тентакля не может создавать что-то с нуля, но развить уже имеющееся до невероятных кондиций — легче простого.       Впрочем, вся эта семейная «драма» Стёпу не пугала. Мы каждый вечер в четыре руки мяли и тискали его пузо, разгоняя кровь в тазовой области и посильно помогая ускорять процесс метаморфозы, гнались за мельчайшим приростом преображения. Грудь у Стёпы до сих пор не росла, что очевидно — для её прироста не помешает сперва «забеременеть». А вот членом своим парень оказался безумно доволен — прежние комплексы по поводу микропениса испарились, как дым, отступая под гнётом толстого, мясистого члена. Рост его гениталий оказался даже стремительней, чем увеличение моих титек, и я каждый вечер, вместе с взаимным массажем животиков, натирал пенис друга мазями для увлажнения и регенерации кожи. Может, это и не те отношения, которые обычно приняты между парнями, но этот фембой, который уже на девчонку больше похож, чем иные девицы, он не только мой лучший друг, ради которого мне не стыдно пожмякать его «малыша», но и будущий «инкубатор» для моей жены Виты. Я хочу, чтобы к тому моменту его тело стало идеальным и максимально готовым, а потому сделаю всё, что смогу.       Стёпка почти поселился у нас, временами ночуя по семь дней в неделю, и ничто не мешало мне ухаживать за товарищем, облегчая его боль в растущем тазу, к испытанию которой я же его и подговорил. На занятия мы всегда отправлялись совместно, уже без стыда колыхая мясистыми жопами и телепая толстыми пенисами по коридорам нашего универа, а вечером я снова брал в руки флакончик с лосьоном. Мой член был и длиннее, и толще, но у Стёпы, в отличие от меня, до сих пор не возникло ни единой проблемы с эрекцией и от вида упругого «прута» из детородного «мяса» сердце моё грызла белая зависть. А потому я с мстительным удовольствием допоздна дрочил и дрочил его багровую «жердь» у себя между сисек, заставляя Стёпку кончать мне на живот и на груди — ощущать, как Витуся жадно обсасывает сперму товарища с моих титек, было просто чудесно.       Всем участницам Клуба, мы предъявили тет же условия и всё те же доказательства, которые предоставили Инне. Дали им время подумать, а ей, как первой вступившей, назначили личную встречу. Встретились в кафе, которое выбрала сама Инна.       Девушка едва контролировала рвущуюся из груди бурю эмоций, но каким-то чудом всё же держала в узде порыв к экзальтации. В живую она производила ещё более приятное впечатление: не только лицом и фигуркой хорошенькая, но и в ясных глазёнках не одно только небо да облака отражаются. По выражению на лице видно, что не только чувства бурлят, но и кипучие мысли в ней трудятся, сопоставляют, делают выводы. Инна смотрела на меня таким жалобным взглядом, словно пыталась спросить: «Ну, когда же?!». Но молчала.       Я задал ей не самый верный вопрос — не о таком нужно спрашивать, впервые встречаясь с незнакомой девушкой.       — Инна, а хочешь познакомится с моей невестой?       Кандидатка растерянно кивнула, не понимая, к чему веду. Мы со Стёпой переглянулись, поднялись из-за стола, громыхая стульями и видом своих задниц под тугими штанишками вгоняя в краску посетителей. Повели Инну в уборную и закрылись все втроём в одной тесной кабинке. Наши пенисы прижали девушку к стенке и она впервые проявила тревожность, но когда в пах тебе упирается пара горячих хуёв размером больше предплечья, кто угодно почувствует себя неуютно, не только девчонка.       Впрочем, я не позволил ей даже в мыслях развить ту гипотетическую ситуацию, когда мы со Стёпой раздеваем её и в два «ствола» безжалостно ебём в обе дырки. Расстегнул на себе куртку и вздернул майку с бюстгальтером, вывалив дойки. Девушка вскрикнула — к левой моей груди присосалась багровая, великолепная Вита и с аппетитом хлюпала молоком, нежно «пережёвывая» сосок.       Инна зажала ладонями рот… но уже спустя миг расплылась в восторженной улыбке. Потянулась было рукой, но я остановил её:       — Моя невеста немного… немного ревнивая и не любил других девчонок.       Инна понятливо убрала руку. Не выдержала и с жаром прошептала:       — Господи, какая же она бесподобная!..       Вита, причмокнув, выпустила сосок и с любопытством приподнялась, выпустив из уретры тонкую ниточку маслянистого интереса. Я слизал эту капельку и рассмеялся:       — А вот теперь можешь потрогать — Витуля моя страсть какая падкая до комплиментов.       Тентакля сурово ткнулась мне в губы, а затем на удивление охотно представилась под чужие объятия. Инна прижалась щекой к её телу, нежно прильнула губами.       — Приятно познакомится… — прошептала она.       Вита зашевелилась, энергично качая головкой и пачкая личико Инны слизистым, пахучим секретом взволнованного интереса. Этот запах был едва отличим от запаха спермы и обычную девушку подобное могло мгновенно вывести из себя, но Инна нам не солгала ни единым словечком — плавно провела пальцами у себя по щекам и слизывала с них комковатую влагу, сладостно жмурясь.       — Боже мой, мальчики, я так вам завидую… Вы водите дружбу с такой милой девочкой?       — Дружбу? — немного надменно переспросил Стёпа. — Она — его женщина. Жена без пяти минут. Как только Сашка родит — она снова осеменит его. А потом и меня «запузырит». Ты же тоже этого хочешь? Хочешь такой же животик?       Он погладил меня по пузу. Инна кусала губы и медленно кивала головой:       — Очень хочу. Безумно! Мальчики, умоляю, не бросайте меня!.. Я сделаю всё, что попросите, но умоляю…       На глазах у неё наворачивались слёзы. Самые потаённые мечты и желания, самые развратные и пошлые мысли в одночасье и единомоментно обретали плоть перед ней и воплощались в прекрасное фаллоподобное существо по имени Вита. Но возникали не ради неё, а ради кого-то другого. Девушка понимала это и начинала плакать от горечи, зависти и отчаяния.       Я обнял её за плечи, поглаживая по спине.       — Успокойся. Мы тебя не оставим — теперь ты одна из нас и обязательно встретишь своё женское счастье. Мне скоро рожать дюжину малюток и когда они подрастут, вы обязательно встретитесь, найдёте друг друга, обещаю. А даже если так вдруг случится, что не в этот, раз, то непременно на следующий.       — Но… — девушка всхлипнула.       — Без паники, барышня, — Стёпа с мягкой улыбкой вскинуь руку и обнял меня за шею. — Мы с Сашкой собираемся много рожать, очень много…       — Ага, — я кивнул, бросая благодарственный взгляд на товарища.       До этого мига все его речи о максимальной готовности выбрать необратимый для себя путь не звучали и вполовину так искренне, как эта спокойная фраза посреди уборной в какой-то кафешке. За ними стояла уже не бравада, и даже не голая — просто на перекор всему свету, — решимость, а взвешеный выбор зрелого человека, обретшего своё место в этом мире.       Я тоже обнял товарища, но за талию. Обхватил его так, чтобы ладонь легла на живот: отныне это не просто пузо весельчака и балагура Степашки — это второе сокровище нашей странной семьи.       — Он верно сказал. Мы станем дарить этому миру всё новые щупальца, чтобы такие как ты, влюблённые в них всею душой девушки, могли найти себе спутника жизни. А когда это всё же случится с тобой и вы обретёте друг друга — вы навсегда сольётесь воедино, сплетётесь в горячем экстазе и уже ты вместе с нами станешь рожать, чтобы осчастливить ещё больше девушек и парней.       — И парней?       — Ты забыла о нас?       — Ой, простите, — Инна усмехнулась сквозь слёзы. — Просто вы совсем не похожи на…       — На мужчин? — я закончил вместо неё. — Раньше я выглядел скучным и серым парнишкой, а как я теперь на твой вкус? Красивый?       — Да.       — Нравлюсь тебе?       — Да…       — Хочешь меня?       — Да…       Ответ прозвучал едва слышно.       Общение с тентаклями влияло не только на моё тело, обращая в лучшую, более привлекательную версию самого себя, но ещё больше — что радовало даже сильней обретения идеальной фигуры песочных часов, — закаляло уверенность. От близости незнакомого человека сердце всё также колотилось, как бешеное, но теперь этот страх даже мне казался просто смешным на фоне милых тентаклевых чудищ, с которыми мы стали семьёй. Боязнь социума никуда не девалась — наверное, она останется со мной до конца моих дней, — но её получалось легко подавлять. Она не мешала, а становилась источником возбуждения, из недостатка перерождаясь достоинством.       Инна долго лапала мой живот, но прервал нас не случайный посетитель уборной, не звонок на мобильный, не решёние самой девушки, а мой растерянный вздох. Я вздрогнул, хватаясь за пузо, и тут же расслабленно рассмеялся.       — Что? — мгновенно напрягся внимательный Стёпа.       — Схватки…       — Уже?! — вытаращился он.       — Спокойно, отставить панику. Ложная тревога — я же чувствую.       — Да тебе-то откуда знать, что ложное, а что — нет? — нахмурился парень. — Как будто для тебя это не впервые. Может, в больницу?       — Хоть понял, что ляпнул? — я улыбнулся ещё шире и выпрямился, вздыхая уже совершенно свободно. — Говорю же, ложные.       — И всё равно давай тебя домой отведу. У меня аж мурашки по спине бегают, как представлю, что здесь и сейчас начнут отходить воды.       — Боишься?       — Естественно?!       — Вообще-то, это мне нужно боятся…       — Да что ты несёшь, Сань? Любой парень захотел бы оказаться на твоём месте! И вообще, чего тебе боятся: как начнётся, так и закончится — будешь стонать да тужиться и вся твоя забота. А вот я — другое дело. Я ж, чёрт побери, вообще не знаю, что делать!       — Ладно-ладно, успокойся. Всё, возвращаемся домой.              Инна смотрела на нас щенячьими глазками — не хотела расставаться. Лично мы со Стёпой её, так полагаю, не очень заинтересовали, но вот с моим округлившимися животом, непрестанно шевелящийся от ворошения приплода, она прощаться не желала. Но пришлось.       Девушка получила последнее напутствие не медлить и приниматься за поиски «производительницы» для себя — избранник должен будет обладать весьма специфическими вкусами или хотя бы открытостью нрава и готовностью к эксперименту, потому как ему придётся всё объяснять в самые краткие сроки, ибо я действительно загорелся жаркой идеей поскорей подселить Инне одну из тентаклей.       Распрощавшись на том, мы вывалились из тесной кабинки. И тут Стёпа озвучил вполне резонный вопрос:       — Саш, а почему у твоих производительниц нет?       Он явно имел в виду моих родных. Инна хотя и не поняла, о ком именно речь, но контекст уловила и навострила уши.       — Возможно, они сперва нас выбрали на эту роль… Но скорее всего просто так совпало, наверное, — пожал я плечами. — Ну, вот вообрази, что ты встретил любовь всей своей жизни, с которой у тебя идиллия, полное взаимопонимание и секс 24/7. Ты в первую очередь станешь думать о том, как детей заводить на поводу у обновлённого инстинкта размножения?       — Хм… Похоже на то. К тому же у вашей Юли уже есть дочка, — согласился он.       — Ага. А мама моя вообще троих детей воспитала — теперь отрывается всласть. А вот Инна…       — А что я? — тут же улыбнулась она.       — А ты — наша ровесница. Разве не в этом возрасте девушкам приходят первые мысли о потомстве?       — Не знаю, — она подала плечами. — Ко мне не приходили.       — Ну, это пока ты… пока ты обычная. А вот встретишь свою тентаклю и… В общем, оставайся на связи. И ничего не бойся — теперь ты одна из нас.              Мы направились из кафе и на выходе… неожиданно столкнулись с Лерой!       Её сопровождал какой-то парень, одетый непонятно во что, похожее на радужную блевотину модельера. Шмотки выглядели настолько же глупо и нелепо, как и ценники на их бирках. Я сперва подумал, что это дизайнерский ход нарочно пришивать бутафорские бирки, но оказалось что этот «обморок на стиле» нарочно их не срывал, кичась тратами на одежду. Надо отдать должное, суммы получались не маленькие — моё зрение позволяло отчётливо различать цифры с десятка шагов, — и потому Лера проводила с ним время. Конечно, оставался варинат искренних чувств, но что-то не позволяло мне в него поверить. Только из-за денег — в глаза сразу бросалась та серая скука, которая отражалась у неё на лице. Кажется, даже душные и унылые диалоги со мной забавляли Леру больше, чем компания нового кавалера. Стоило парню в нарочито растянутых штанах, будто он в них «наложил», глянуть на девушку, как она лучилась улыбкой, но как только он отворачивался — Лера кривилась с брезгливостью. Ей не нравилось то, что она делала, но деньги перевешивали всё.              Девушка не сразу узнала меня — только когда мы простились с кандидаткой и повернулись к «мошеннице». На лице её отобразилось недоумение, граничащее с крайней степенью шока, и Лера удивлённо разинула рот:       — Саша, это т-ты?       — Да, я, — ответ прозвучал под стать вопросу.       — Боже, ты так изменился!..       Её парень тоже обратил на нас внимание и кивнул головой:       — Ёпта, а чё за соски? Ёпта, подружки твои? Замутим на четверых, сукаблянах?       Тут он увидел моё пузо, словно это настолько незаметная вещь, что нужно приглядываться, и скривился:       — А, «яжмамка». Ща сблюю…       Стёпа нахмурился. Он изменился даже больше меня и не только телом не походил на себя прежнего, робкого и скрытного. И без того любящий до безумия фетиш беременности, он становился всё и более агрессивным в ответ на любую агрессию даже не на него лично, а «куда-то» в область его интересов. И, разумеется, я подпадал в область его интересов.       Феромоны тентаклей давно уже довлели на парня не только через обоняние, как в самом начале, ибо мама и отчим хорошо разработали Стёпке анус, густо и щедро наполняя его тело слизистой «речью», что оказалось более чем достаточно, дабы проявились первые подвижки перемен в его личности — Стёпка стал гораздо уверенней. Толстопопытй, с тоненькой талией и острым кукольным личиком он даже на вскидку выглядел слабее этого разодетого полудурка, но решительно шагнул вперёд, заслоняя меня от возможной угрозы:       — Извинись, — проворчал он, сжимая миниатюрные кулачки.       — Отвали, сучка, — «разодетый» отмахнулся, долбясь в «шары» и в упор не замечая мясистого хуя Степашки, который выступал внушительной «колбасой» под леггинсами. — Не беси меня, плоскодонка.       Стёпа готов был ринуться в драку, но мне показалось, что он даже сам от себя не ждал подобной решимости, отчего и замешкался. Потому я — пузатый и неповоротливый, — и успел его остановить, опустив на плечо руку. Не знаю, что думал степан в эти мгновения, боялся он или предвкушал первую в своей жизни драку, но мне живо вспомнился тот случай, когда Юлькин Паша едва не порвал надвое какого-то «синяка». что, если и Стёпа благодаря стимуляции пробудил в себе силы? Я вот тоже на бодибилдера не похож, но уже гораздо сильнее, чем прежде. Так почему и женственный образ Стёпки не может таить под собой нечто неявное, о чём мы оба пока не догадываемся?       В то, что он может руками человека порвать пополам, я не верил, конечно же — мы всё же не в сказке, — но рвать и не надо. Хватит одного неудачного удара, нелепой случайности. Вероятно, «люди в чёрном» смогут замять даже предумышленное убийство, совершённое «производительницей», но стоит ли подобное проверять. Да и нужен ли такой груз Стёпке на сердце?              Лера дёрнуло своего парня за руку и принялась толкать его в грудь, отводя подальше. Тот лишь руки вскинул и ухмылялся, словно показывая, насколько же он силён, и как же она слаба.       — Малыш, иди закажи нам что-нибудь, — отталкивала его Лера, — а я… Я с подружками пока поболтаю.       — Ага, ёпта. Тока позови эту плоскодоночку жопастую — устроим тройничок. А ту, с «прицепом» — нахер. Нехер делать, как платить за неё…       — Да иди уже!       Она оттолкнула парня и когда тот ушёл — с взволнованным видом обернулась к нам.       — Саша, так это и правда ты?       — Мне рассказать, почему мы поссорились?       Она помрачнела, отвела взгляд.       — Ты изменился, очень… А это кто, — Лера кивнула в сторону Стёпы. — Девчонка твоя?       Парень прыснул со смеху, да и я заулыбался.       — Что, смешное что-то сказала? — ещё больше нахмурилась она. — Ну, так расскажи — вместе посмеёмся.       Стёпка сделал шаг ей на встречу:       — Не узнала? Мы с тобой, вообще-то, на одном потоке учимся. Ты же меня педиком постоянно звала.       — Что ты несёшь, дура? Я тебя впервые вижу.       — Дура? А если вот так? — парень прикрыл ладонью рот. — А теперь узнала?       Лера вытаращилась на него недоуменно:       — Так это ты того гомосека кусок, который маску медицинскую не снимет? Я… Я думала, что ты…       — Что я урод и поэтому прячусь от вас? — Стёпа говорил спокойно, нисколько её не стесняясь.       Она перевела взгляд на меня:       — Саша, это то, о чём ты говорил, да? Ну… Про здоровье и про то, что болеть не буду. Этот дебил, — девушка указала на Стёпу, — тоже носит в себе ту… жизнь?       У друга пока не было щупальца, но только пока, потому я просто кивнул.       — И у тебя тоже есть эта жизнь?       Она говорила всё тише, как будто осознавала, какую огромную ошибку допустила в тот день.       — Да, во мне она тоже.       — Теперь я вижу. Теперь понимаю, — она вскинула взгляд. — Сашка, прости, пожалуйста… Я так плохо с тобой обошлась… Обещаю, что никогда больше!.. Я хочу тоже, как ты… Ты же меня понимаешь, да? Какая девушка не захочет стать ещё красивее, понимаешь же?       — Про малоимущую семью ты всё выдумала?       — Это что, так важно сейчас?       — Да или нет?       — Да… Да! Я просто впечатление произвести хотела и всё! Что ты как маленький? Я же извинилась, чего тебе ещё?       — А как же друг твой?       — Да пошёл он нахер, этот дебил тупорогий. Видишь же сам — уже сидит, жрёт — даже меня не подождал. Саш, ну пожалуйста…       — Я звал тебя не просто так. Я звал на помощь, но ты взяла деньги и даже не пришла. Думаешь, простое «прости» тут поможет?       — Ты меня этими деньгами вечно упрекать будешь? Да верну я! У отца попрошу и верну… Каких-то несчастных сто штук…       — Не нужно, оставь себе. У нас же сделка была — я заплатил тебе за очень полезный жизненный урок. Прощай.       Мы развернулись и пошли по своим делам. В спину прилетел её плаксивый всхлип:       — Сашка… Ну, Саша!.. Пожалуйста!..       Кажется, она ещё что-то говорила, но Стёпа сказал, что в группу только что пришло сообщение от другой кандидатки и мы с головой погрузились в общение с ней, не замечая более Леру.              Соискательница с псевдонимом «MegaMommy» оказалась куда общительней        первой «ласточки» Инны. Возможно, из-за личной рекомендации подруги уровень доверия к нашей скромной группе подскочил до небес, но МегаМама зашла с козырей и оповестила о себе входящим видео вызовом. Подобную смелость и открытость в щепетильном деле личных сексуальных пристрастий и фетишей мы не могли игнорировать, а потому ответили ей сразу же. На экране появилось девичье лицо, круглощёкое, румяное от волнения. Мгновенно бросилось в глаза, что у её обладательницы очевидные проблемы с лишним весом. Впрочем, очки в тонкой оправе придавали внешности некую мягкость и слегка нивелировали проблему излишней полноты. Красоткой — как нынешние Юля, Катя, моя мама или же Стёпа, — эта девушка не была, но в чертах её всё же сквозило природное обаяние, как и в любой женщине, которая хоть немного следит за собой.       Она увидела нас и облегчённо вздохнула:       — Ох, а я боялась, что парни будут… Девчонки, вы тоже новенькие?       — Не-а, — радостно осклабился Стёпка. — Мы — те самые парни.       — Ага, — ухмыльнулась Мега, поправляя растрёпаную чёлку. — А я тогда Ленин.       Меня позабавило, что она знает о подобных исторических личностях.       — Стёпка, покажись, — попросил я.       Навёл камеру на товарища, а тот, в последнее время всегда готовый покрасоваться, уже стоял ко мне спиной, вскинув руки и демонстрируя «могучие» бицепсы. С дурашливым «Та-да-ам!..» развернулся — его упитанная, сочная задница в тёмных штанишках сменилась внушительным бугорком на промежности.       — Очень смешно, — фыркнула Мега.       — Да божечки! — товарищ рассмеялся.       Выхватил девайс у меня из рук и, словно делая селфи, присел рядом на корточки. Свободной ладонью принялся тискать и трясти мои яйца — легинсы позволяли подобные шалости.       — Зачем нам обманывать тебя, а? — спросил он.       Толстушка больше не возражала. Поведение Стёпы она восприняла, как приказ к действию — установила свой телефон вертикально и отошла назад на пару шагов, появляясь в кадре до середины бедра. На ней было только исподнее.       — Хм… Отличный вкус, должен заметить… — пробормотал Стёпа, одобрительно кивая выбору белья оппонентки.       А девушка неловко повернулась вокруг своей оси, с румяным от стыда лицом демонстрируя очевидные проблемы с лишним весом, и нагло спросила:       — Ну, что? Не подхожу?       В надменном вопросе сквозило столько страха и робости, что я на секунду даже смог ощутить, каково ей живётся при такой внешности. Меня, как парня, да ещё и хронического домоседа, мало заботило количество жировых отложений на собственных ягодицах и бёдрах. А гормональный фон на протяжении беременности вообще сводил на «нет» возможное зарождение страхов о том, что я очень «thick». С каждым днём я всё больше любил своё располневшей тело. Сперва «любил» в прямом смысле, пока было безопасно для малышей трахать себя собственным членом, а затем полюбил, как и любая беременная женщина, всецело захваченная теми чудесными преображениями, что с ней происходят. Тайком даже откровенно гордился размерами толстого зада и грузных ляжек — обожал то усердие, с которым мой организм готовился к деторождению. Но для девушки одних со мной лет лишний вес — это кошмар. И я смог им проникнуться. Потому ли Мега обратилась к тентаклям, что устала искать понимание среди друзей и подруг? Хотелось думать, что это не так. Да, щупальца словно домашние питомцы — они ценят носителя не за внешность, а за внутренний мир, и в переносном, и в буквальном смысле. Они могут стать отдушиной для утратившей надежду девчонки, но будет печально, если Мега мотивирована только отчаянием.              Стёпа поднялся и задал кандидатке внезапный вопрос:       — Месячные регулярные?       Девушка опешила — явно не того ожидала.       — Д-да, — растерянно ответила она.       — Тогда добро пожаловать в команду, — улыбнулся Стёпа.       — Но… Но я же толстая… — самый главный страх всё же вырвался наружу и прозвучал.       — Это только плюс, — товарищ с важным видом покачал пальцем. — Так в тебя поместится больше тентаклей… Да и вообще: тут кое у кого жопа не меньше твоей, но он совершенно не волнуется из-за этого.       Стёпа принялся шастать вокруг меня, как матёрый оператор, который ловит идеальные ракурсы. Правда, в кадре оставалась лишь моя задница, но это уже мелочи…       МегаМаму не пришлось уговаривать. У неё были те же видеоролики, что и у Инны, она могла сама сделать нужные выводы. И раз она до сих пор не сбросила вызов, сидя перед смартфоном в одном нижнем белье, значит выводы сделала правильные. А Стёпа, кажется, угадал по поводу её полноты: девушка только спросила, как много щупалец она может получить?       После недолгих колебаний Мега призналась, что хочет в себя столько тентаклей, сколько возможно. Хочет, чтобы её не было видно под ворохом щупалец. Густо краснея, она сперва с немалой робостью, но затем всё смелее нам рассказала, что она толстая по собственному выбору. Ничто женское ей не чуждо и Мега всё ещё хочет выглядеть привлекательно в глазах парней, но её фантазии о тентаклях, чрезмерно наполняющих полости тела, подталкивают девушку переедать.       Мы со Стёпой не сговариваясь переглянулись и с облегчением выдохнул — вступая к нам в группу, Мега не бежала в отчаянии от проблем, а пыталась решить их, пусть и способ ей избран был весьма экстравагантный.       Последней проверкой стала демонстрация моего живота — мы завернули за угол дома, игнорируя идущую по пятам Леру. Не обращая внимания на её просьбы и уговоры, я задрал одежду на пузе, обнажая даже со стороны заметно шевелящуюся округлость, а Стёпа всё это снимал.       Лера стояла достаточно близко и, кажется, вскрикнула от зрелища. Или же это была не она — я не следил. А вот за реакцией Меги наблюдал с огромнейшим тщанием и огонёк интереса, полыхнувший в её глазах, от меня не укрылся.       — Что это? — с замиранием прошептала она.       — Малая часть того, что ждёт и тебя — полная матка тентаклей, — с гордостью ответил Стёпа.       Он гладил моё пузо с таким видом, словно не я, а он был беременный…       Внезапная тянущая боль внизу живота заставила глухо вскрикнуть. Я схватился за пузо, постанывая и холодея нутром — боль от схватки разлилась в пояснице и на этот раз оказалась особенной. По ляжкам хлынула влага и леггинсы мгновенно намокли — у меня отходили воды!              Стёпа засуетился, не зная, что делать, а я стонал и, придерживая содрогавшийся живот, в приступах схваток кое-как побрёл вглубь дворов между домами, подальше от оживлённых улиц. Матка будто жила своей жизнью и протяжно напрягалась в болезненном ритме, чтобы с каждым подобным толчком внизу разеваться всё шире. Я буквально чуял влагалищем, как моё тело стремиться раскрыться, расширить родовые пути! Это было жутко, и одновременно прекрасно…       Наверное, удача вела нас за руку, как первопроходцев — в панике мы не сбросили видеовызов и Мега сориентировалась самой первой, к нашему удивлению. Стёпа не успел набрать Кате, чтобы она за мной приехала, как кандидатка по звукам уже поняла, что происходит, и тут же предложила свою помощь. Мы тут же наперебой назвали ей адрес и девушка пообещала, что уже через пару минут подберёт нас на автомобиле. Она, как близкая подруга Инны, явно жила где-то неподалеку и вариант принять её предложение звучал куда разумнее варианта ждать Катю с другого конца города.       Лера сбежала, но иного от неё я и не ожидал.