Билет в один конец

Самолёт они взяли следующий. Летели молча, каждый в своём коконе боли. Хисын смотрел в иллюминатор на облака, белые и пушистые, как вата, которой затыкают раны. Джейк сидел в проходе, закрыв глаза, но Хисын видел, как подрагивают его ресницы. Он не спал. Просто не хотел разговаривать. Хисын его понимал. О чём говорить с незнакомцем, который видел тебя в момент полного краха? Только когда шасси коснулись земли в Мале, и влажный тропический воздух ударил в лицо, Джейк вдруг сказал: — Кстати. Как тебя зовут? Хисын моргнул. А потом рассмеялся — впервые за двое суток. Смех вышел хриплым, надтреснутым, но настоящим. — Хисын. — Джейк. — Он протянул руку, и Хисын пожал её. Ладонь у Джейка была тёплой и сухой. — Приятно познакомиться, сосед по несчастью. Курорт встретил их ослепительной бирюзой океана и запахом франжипани. Всё здесь кричало о любви: парочки, держащиеся за руки, лепестки цветов на дорожках, музыка, от которой хотелось танцевать босиком. Администратор — миловидная девушка с экзотическим цветком за ухом — широко улыбнулась, увидев их. — Мистер и миссис Ли! Поздравляем с бракосочетанием! Мы подготовили для вас особый сюрприз в номере. Повисла пауза. Хисын почувствовал, как кровь отливает от лица. Миссис Ли. Конечно. Он бронировал номер на двоих. На себя и на неё. — Миссис Ли... задерживается, — выдавил он. Девушка нахмурилась, переводя взгляд с Хисына на Джейка и обратно. — О, ничего страшного! Мы можем оставить сюрприз до её прибытия? — Нет, — вдруг вмешался Джейк. Его голос прозвучал твёрдо. — Мы возьмём ключи. Миссис Ли... не приедет. Администратор моргнула. Потом ещё раз. Но профессиональная улыбка быстро вернулась на место — видимо, она видела и не такое. — Конечно. Ваш номер готов. Приятного отдыха... мистер Ли и гость. Когда они вошли в номер, Хисын замер на пороге. Всё было именно так, как он представлял. Только лучше. И хуже. Одновременно. Огромная кровать под белоснежным балдахином. Лепестки роз, рассыпанные по покрывалу в форме сердца. Шампанское в серебряном ведёрке со льдом. Два бокала. Полотенца, сложенные в форме лебедей, соприкасающихся клювами. И открытка, написанная каллиграфическим почерком: «С любовью на всю жизнь, мистер и миссис Ли». — О господи, — выдохнул Хисын и опустился прямо на пол, прислонившись спиной к двери. Джейк закрыл дверь, огляделся. Подошёл к кровати, взял открытку, прочитал. Аккуратно положил обратно. — Ну... зато вид хороший. Он отдёрнул штору. За панорамным окном простирался океан — бесконечный, сияющий, равнодушный к человеческим драмам. Волны лениво лизали сваи домика. Хисын поднял голову. Джейк стоял посреди этого алтаря чужой любви, засунув руки в карманы джинсов, и пытался шутить. И Хисын вдруг понял: если бы он был здесь один, то просто лёг бы лицом в эти розы и не вставал до конца отпуска. — Давай заключим пакт, — сказал он хрипло. — Какой? — Мы не говорим о том, что случилось в аэропорту. Ни слова. Ни имён. Ни подробностей. Мы просто... выживаем эту неделю. Джейк подошёл к столу, взял бутылку шампанского и без церемоний открутил проволоку. Пробка с хлопком вылетела в потолок, ударилась о люстру и отскочила куда-то под кровать. — Согласен, — он разлил шампанское по бокалам, немного пролив на стол. Протянул один Хисыну. — За выживание. Хисын взял бокал. Их пальцы на секунду соприкоснулись. — За выживание.