Билет в один конец

Кафе в Хондэ назывался «Подвал» — и он действительно находился в подвале. Узкая лестница вниз, кирпичные стены, приглушённый жёлтый свет от ламп Эдисона, свисающих с потолка на длинных проводах. Пахло кофе, корицей и чем-то сладким — может, ванилью, может, свежей выпечкой. Джейк уже сидел за угловым столиком, обхватив ладонями высокий стакан с латте. На нём была простая чёрная футболка и джинсы, волосы слегка влажные — видимо, только что принял душ после работы. Под глазами всё ещё залегли тени, но взгляд был живым. Цепким. Хисын скользнул на стул напротив. — Ты рано. — Я сбежал с работы пораньше, — Джейк криво усмехнулся. — Сказал, что у меня приём у врача. Технически, не соврал. Ты мой психотерапевт. — Тогда ты должен мне за сеанс. — Запиши на мой счёт. Когда-нибудь расплачусь. Подошла официантка — девушка с короткой стрижкой и усталой улыбкой. Хисын заказал американо и кусок шоколадного торта. Джейк попросил ещё один латте. — Торт? — Джейк поднял бровь. — Прогресс. На Мальдивах ты ел только яйца бенедикт и смотрел в одну точку. — На Мальдивах я пытался не сойти с ума. Здесь я пытаюсь научиться жить заново. Торт — часть терапии. — Мудро. Они замолчали. Но это была не та неловкая тишина, которая давит и заставляет искать слова. Это была тишина двух людей, которые прошли через что-то вместе и теперь могли просто быть рядом, не заполняя каждую секунду разговором. Первым заговорил Джейк. — Знаешь, что самое странное? Я вернулся в свою квартиру и понял, что она пустая. Не в смысле мебели — мебели там как раз много. А в смысле... жизни. Там нет его вещей. Он никогда не жил со мной. Мы встречались два года, были помолвлены, но он всегда находил причины не переезжать. «Слишком рано». «У меня проект горит». «Давай после свадьбы». Джейк горько усмехнулся. — А теперь я понимаю, почему. Он не собирался жениться на мне. Он просто... играл. А я верил. Хисын молча слушал, обхватив ладонями горячую кружку. Ожог от керамики был почти приятным — что-то настоящее, физическое, что отвлекало от боли внутри. — У меня наоборот, — сказал он. — Её вещи повсюду. Каждая полка, каждый ящик. Я не могу открыть шкаф, чтобы не увидеть её платья. Не могу лечь в кровать, чтобы не почувствовать запах её духов на подушке. Я живу в мавзолее нашего брака. — Это хреново. — Ага. Официантка принесла торт и второй латте. Хисын отломил кусочек вилкой, попробовал. Шоколад был горьким — именно таким, как он любил. — Ты с ней говорил? — спросил Джейк. — Нет. Она не звонила. Я не звонил. Не знаю, что сказать. «Привет, как дела, кстати, почему ты разрушила мою жизнь?» Звучит не очень. — Мой звонил. Хисын поднял взгляд. — Что? — Вчера. — Джейк опустил глаза, размешивая пенку в латте. — Позвонил как ни в чём не бывало. Спросил, где лежат чертежи по проекту «Ханган-тауэр». Просто... по работе. Как будто мы не расстались. Как будто он не купил билеты на Мальдивы для другой. — И что ты ответил? — Что чертежи в третьей папке на сервере. — Джейк усмехнулся, но в глазах стояла боль. — Я не смог... не смог сказать ничего другого. Просто ответил по работе и положил трубку. А потом сидел и ненавидел себя за это. — Ты не должен себя ненавидеть. Ты профессионал. Ты сделал свою работу. — Я сделал свою работу, пока мой бывший жених трахал другую на Мальдивах. — Джейк резко выдохнул. — Прости. Я не должен срываться на тебе. — Ты не срываешься. Ты говоришь правду. И это нормально. Джейк поднял на него взгляд. В жёлтом свете ламп его глаза казались почти золотыми. — Почему ты такой... понимающий? Я тебе никто. Мы познакомились две недели назад. Почему ты сидишь здесь и слушаешь моё нытьё? Хисын отставил кружку и задумался. — Помнишь, на Мальдивах, в первую ночь? Ты сидел на краю моей кровати, когда мне приснился кошмар. Ты принёс мне воды. Ты не ушёл. Ты просто был рядом. — Помню. — Ты тогда спросил: «Ты когда-нибудь думаешь, что мы здесь делаем?» А я ответил, что не хочу, чтобы это заканчивалось. И это была правда. — Хисын посмотрел ему прямо в глаза. — Ты единственный человек, который понимает, через что я прошёл. Не сочувствует, не жалеет, а именно понимает. Потому что прошёл через то же самое. И когда ты рядом, мне не нужно притворяться, что я в порядке. Я могу быть разбитым, злым, жалким — и ты не осудишь. Потому что ты тоже такой. Джейк долго смотрел на него. Потом его губы дрогнули. — Мы оба — ходячие катастрофы. — Но хотя бы вместе. — За ходячие катастрофы. — Джейк поднял стакан с латте. Хисын поднял кружку с американо. — За катастрофы. Они чокнулись. Кофе плеснулся через край, оставив коричневую каплю на столе. Никто не обратил внимания. — Знаешь, — сказал Джейк, отставляя стакан, — я рад, что ты тогда подошёл ко мне в аэропорту. — Я тоже.