Билет в один конец

На следующей неделе Хисын получил письмо от адвоката. Оно пришло на электронную почту — сухое, официальное, с гербовой печатью внизу. Хисын открыл его, сидя на кухне с утренним кофе, и первые несколько секунд просто смотрел на экран, не понимая смысла слов. «Уважаемый господин Ли Хисын. Ваша супруга, Ли Джиён, уведомляет вас о намерении расторгнуть брак и произвести раздел совместно нажитого имущества в соответствии со статьёй 839-2 Гражданского кодекса Республики Корея...» Дальше шёл список. Квартира в районе Йонсан-гу. Автомобиль Hyundai Sonata 2022 года. Совместный депозит в Kookmin Bank. Даже чёртова посудомоечная машина, которую они купили вскладчину три месяца назад, была учтена. Хисын сидел и тупо смотрел в экран. Буквы расплывались. Кофе остыл. Она хотела половину. Половину всего, что они нажили за два года брака. Хотя «нажили» — громкое слово. Квартиру купили в ипотеку, и первый взнос сделал Хисын — из денег, которые копил пять лет, отказывая себе во всём. Машину купили вместе, но кредит висел на нём. Депозит — да, общий, но пополнял его в основном он, потому что её зарплата уходила на «личные расходы». И теперь она хотела половину. Телефон завибрировал. Джейк. — Привет. Ты занят? Я тут подумал, может, сходим в тот рамённый на углу? У меня был адский день, нужно выпустить пар. Хисын молчал. — Хисын? Ты там? — Я читаю письмо от адвоката. Она хочет половину квартиры. В трубке повисла пауза. Потом: — Я сейчас приеду. — Не нужно, я... — Я. Сейчас. Приеду. — Голос Джейка прозвучал твёрдо, почти жёстко. — Никуда не уходи. Он положил трубку прежде, чем Хисын успел возразить. Через сорок минут Джейк стоял на пороге с пакетом жареной курицы, двумя бутылками соджу и пакетом мандаринов — «для витаминов, ты наверняка не ешь нормально». Он оглядел прихожую, заметил женские тапочки, но ничего не сказал. Просто прошёл на кухню, выставил еду на стол, открыл соджу и разлил по рюмкам. — Рассказывай. Всё. С самого начала. И Хисын рассказал. Он говорил и говорил, захлёбываясь словами, которые копились в нём все эти дни. Про ипотеку. Про то, что её зарплаты хватило только на первый взнос, а все ежемесячные платежи вносил он. Про то, что по закону она имеет право на половину, даже если не платила ни воны, потому что брак — это «совместное хозяйство». Про её родителей, которые уже звонили и советовали «просто отдать деньги и разойтись мирно». — Мирно? — Джейк аж поперхнулся соджу. — Они серьёзно? — Ага. Её мать сказала: «Хисын-щи, вы же взрослые люди. Зачем вам эти суды? Просто продайте квартиру и поделите деньги. Джиён сейчас очень тяжело, не усложняйте». — «Джиён сейчас очень тяжело»? — Джейк отставил рюмку. — Это она тебя бросила в аэропорту через день после свадьбы. Это ей тяжело? — По их версии, я, видимо, довёл её до этого. Недостаточно зарабатывал. Недостаточно уделял внимания. Не угадал с цветом свадебного торта. — Ты серьёзно? — Почти. — Хисын горько усмехнулся. — На самом деле они просто защищают своего ребёнка. Я понимаю. Но легче от этого не становится. Джейк взял кусок курицы, откусил, прожевал. — Что говорит твой адвокат? — Что у меня есть шансы уменьшить её долю, если я докажу, что она не вкладывалась в ипотеку. Но это долгий процесс. Суды, нервы, деньги на юристов. А я просто хочу, чтобы это закончилось. Я хочу закрыть эту страницу и начать новую. — Тогда продай квартиру. Отдай ей половину. И забудь. Хисын поднял взгляд. — Ты серьёзно? — Да. — Джейк смотрел прямо, без тени сомнения. — Ты сказал, что хочешь закрыть страницу. Деньги — это просто деньги. Заработаешь новые. А нервы и время тебе никто не вернёт. Иногда победа — это не забрать всё себе, а выйти из боя с минимальными потерями. Хисын молчал. Мысль была... неожиданной. Он привык думать, что должен бороться. За квартиру, за справедливость, за принцип. Но Джейк предлагал другое — отпустить. — Ты правда так думаешь? — Я думаю, что ты заслуживаешь покоя больше, чем эта квартира. — Джейк налил ещё соджу. — Но решать тебе. Я просто говорю, как вижу. Они выпили. Закусили мандаринами. Хисын смотрел, как Джейк аккуратно чистит мандарин, снимая белую сеточку, и думал о том, что этот человек — практически незнакомец ещё две недели назад — сейчас сидит на его кухне и говорит именно то, что ему нужно услышать. — Спасибо, что приехал, — сказал он. — Обращайся. — Джейк улыбнулся. — У меня всё равно дома пусто. И холодильник сломался. Прикинь, возвращаюсь с Мальдив, открываю холодильник, а там... ну, ты представляешь. Запах как в морге. Хисын прыснул. — И что ты сделал? — Закрыл. И живу без холодильника уже неделю. Питаюсь доставкой и лапшой быстрого приготовления. — Хочешь остаться? У меня есть диван. И работающий холодильник. Джейк моргнул. — Ты серьёзно? — Ты мой психотерапевт, забыл? А психотерапевтам положено быть рядом в кризисные моменты. Плюс у меня есть еда. И стиральная машина. И горячая вода. Всё включено. Джейк рассмеялся — открыто, запрокинув голову. Смех у него был заразительный, тёплый, совсем не такой, как та кривая усмешка, которую Хисын видел в первые дни. — Ладно. Но только если завтрак за твой счёт. — Идёт. — И я выбираю, что смотреть вечером. Никаких дорам про несчастную любовь. Только комедии. Или боевики. Что-то, где всё взрывается. — Договорились