Всё выбрал правильно

Влад написал и Максиму в тот день.  Тот сразу же требовал приехать, и познакомить его с Олегом. Влад согласился, но отложил.. надолго  Откладывать пришлось не полгода, а чуть больше — семь месяцев. Сначала Влад не мог вырваться из-за работы — новый проект, дедлайны, начальник, который смотрел волком, когда кто-то брал выходные. Потом Олег приболел — обычная омежья слабость на втором триместре, ничего страшного, но врачи велели не трястись в машине по трассе. Потом Влад всё-таки решил, что ехать нужно до того, как живот станет совсем большим. — Ты боишься, — сказал Олег, глядя, как Влад в сотый раз перебирает вещи в сумку. — Не боюсь, — огрызнулся Влад. — Просто... родители. Они старомодные. — Я им не понравлюсь? Влад поднял голову. Олег стоял в дверях спальни — в свободной футболке, из-под которой уже отчётливо выступал округлившийся живот. Седьмой месяц. Кудри собраны в пучок на макушке, лицо чуть припухло, но серые глаза смотрели всё так же — прямо, с вызовом и теплом одновременно. — Ты им понравишься, — сказал Влад. — Я боюсь, что они тебя испугают. Олег усмехнулся, погладил живот. — Меня уже не испугать. Я альфу под два метра утихомирил. Твои родители — не проблема. Влад вздохнул и застегнул сумку. Дорога до Твери заняла три часа с учётом пробок на выезде из Москвы. Олег дремал на пассажирском сиденье, подложив под бок маленькую подушку — без неё ему стало неудобно ещё месяц назад. Влад ехал молча, сжимая руль и прокручивая в голове сценарии. Мать встретит на пороге. Сначала всплеснёт руками, потому что сын не приезжал несколько лет. Потом заметит Олега. Потом заметит живот. Потом — Влад не знал, что потом. Отец, скорее всего, будет молчать. У него всё молчание — главный инструмент воспитания. И Макс. Макс обещал быть. — Мы почти приехали, — тихо сказал Влад, сворачивая на знакомую улицу. Олег открыл глаза, потёрся щекой о подушку. — Тут красиво, — сказал он, глядя на старые деревья и невысокие дома. — Спокойно. — Скучно, — поправил Влад. — Поэтому я и уехал. — А теперь вернулся. С омегой и пузом, — улыбнулся Олег. — Красивая история. Влад не ответил. Он остановил машину у дома — своего старого, родного, с облупившейся краской на крыльце и клёном, который он помнил ещё ребёнком. Дверь открылась до того, как они успели выйти. Мать — невысокая, полноватая женщина с чёрными, как у Влада, глазами — вылетела на крыльцо, вытирая руки о фартук. — Владька! — голос у неё был звонкий, тверской, с оканьем. — А я уж думала, ты вовсе забыл, куда дорога ведёт! — Здравствуй, мам, — Влад вышел из машины, позволил себя обнять, чувствуя, как мать утыкается носом ему в грудь — она доставала ему только до плеча. — Соскучился. — Три года не был! — Она отстранилась, оглядела его — широкого, загорелого, повзрослевшего. — Исхудал в своей Москве. — Я десять килограмм набрал, — улыбнулся Влад. — Мало! — отрезала мать. — А это... Она перевела взгляд на машину, откуда выбирался Олег. Он делал это медленно, осторожно — сначала выставил ноги, потом опёрся на дверь, потом выпрямился, положив руку на живот. Свободная футболка не скрывала округлости — да он и не пытался. Мать замерла. — Это Олег, — сказал Влад. — Мой... мой омега. Олег подошёл ближе, протянул руку. — Здравствуйте. Влад много о вас рассказывал. Мать смотрела на его живот. Потом перевела взгляд на Влада. Потом снова на живот. — Вы что, — сказала она тихо, — беременны? — Да, — ответил Олег спокойно. — Седьмой месяц. — Седьмой, — эхом повторила мать. — А вы... — Мам, — перебил Влад. — Давайте сначала зайдём в дом? Олегу тяжело долго стоять. Мать моргнула, словно очнулась. — Да-да, конечно, проходите, я сейчас, я чай поставлю, пирогов напекла, вы же с дороги голодные, а ты, — она посмотрела на Олега, — ты вообще есть должен за двоих, проходи, проходи скорее. Она засуетилась, открыла дверь шире, и они вошли. Внутри пахло выпечкой и старой мебелью. Влад оглядел гостиную — диван, на котором он спал в детстве, сервант с хрусталём, фотографии на стенах. Всё на месте. Время здесь будто остановилось. Отец вышел из кухни — высокий, чуть ниже Влада, широкий в плечах, с сединой в чёрных волосах. Посмотрел на сына, кивнул. Потом перевёл взгляд на Олега — и задержался. — Отец, — сказал Влад. — Это Олег. Олег снова протянул руку. — Очень приятно. Отец руку пожал — осторожно, будто боялся сломать. Посмотрел на живот, потом на Влада. — Сын, — сказал он негромко. — Поговорим потом. — Поговорим, — кивнул Влад. Макс приехал через час. Он влетел в дом без стука, как влетал всегда — с грохотом, с криком «Владька, ты где?!» — и замер на пороге гостиной, увидев Олега, который сидел на диване с кружкой чая и куском пирога. — Это тот самый? — спросил Макс, не обращаясь ни к кому конкретно. — Тот самый, — ответил Влад, поднимаясь с кресла. Они обнялись — крепко, по-мужски, хлопая друг друга по спинам. Макс был чуть ниже, поджарый, с вечно взъерошенными русыми волосами и хитрой улыбкой. — Ты не повзрослел ни на день, — сказал Влад. — А ты состарился, — хохотнул Макс. — Омега замучила? — Не замучила, — раздался спокойный голос с дивана. — А вы, наверное, Макс? Влад про вас рассказывал. Много. Макс обернулся. Олег смотрел на него с лёгкой усмешкой — той самой, которая появлялась, когда он чувствовал себя увереннее собеседника. — И что же он рассказывал? — спросил Макс, подходя ближе. — Что вы любите выпить, не любите учиться и что у вас золотое сердце, которое вы прячете за цинизмом, — ответил Олег. Макс замер, потом расхохотался. — Владька, ты нашёл того самого! — Он повернулся к другу, сияя. — Я его уже люблю. — Я тоже, — улыбнулся Влад. Макс плюхнулся на диван рядом с Олегом — осторожно, стараясь не толкнуть — и уставился на его живот. — И когда? — Через два месяца, — ответил Олег. — Примерно. — Парень или девка? — Не знаем, — сказал Влад. — Хотим сюрприз. — Вы ненормальные, — вынес вердикт Макс. — Я б не вытерпел. Он протянул руку, замер. — Можно? Олег кивнул. Макс осторожно коснулся ладонью живота — и тут же отдёрнул. — Толкнулось! — Шевелится, — подтвердил Олег. — Он вообще активный по вечерам. — Он? — Макс поднял бровь. — Ты проговорился. — Я сказал «он» в смысле «ребёнок», — парировал Олег. — Не придирайтесь. Макс рассмеялся и подмигнул Владу. — Слушай, друг. Ты в надёжных руках. Этот твой омега тебя съест и не подавится. — Я уже съел, — спокойно ответил Олег. — И пока не подавился. Вечером, когда родители ушли на кухню, а Макс уехал домой, они остались в гостиной вдвоём. Олег лежал на диване, положив голову на колени Владу, и смотрел в потолок. — Твоя мать хорошая, — сказал он. — Она перестала трястись надо мной, как только поняла, что я не сломаюсь. — Отец ещё не отошёл, — ответил Влад, перебирая его кудри. — Он думает, что я совратил несовершеннолетнего. — Мне двадцать три. — Он об этом скоро узнает. Олег вздохнул, перевернулся на бок, прижимаясь щекой к его бедру. — Спасибо, что привёз. Я хотел увидеть, где ты вырос. — Скучно тут, — повторил Влад. — Нет, — Олег закрыл глаза. — Тихо. Хорошо. Я понимаю, почему ты уехал. Но я понимаю и почему ты вернулся. Влад наклонился, поцеловал его в макушку. — Я вернулся только потому, что ты захотел. — Врёшь, — Олег улыбнулся, не открывая глаз. — Ты скучал по клёну. — По клёну? — Влад усмехнулся. — По тебе я скучал, когда ты был в душе. А по клёну — нет. — Романтик. — Только для тебя. За стеной мать тихонько гремела посудой, отец включил телевизор на минимальную громкость. За окном шумел клён — тот самый, который Влад помнил с детства. И ему вдруг стало спокойно. Впервые за долгое время. Рядом был Олег. Живой, тёплый, с круглым животом, в котором росла их маленькая жизнь. — Влад, — прошептал Олег. — М? — Хорошо, что мы сюда приехали. Влад молча погладил его по голове и подумал: да. Хорошо. Перед отъездом мать сунула Олегу в сумку трёхлитровую банку солений, домашние пирожки и шерстяные носки, которые, по её словам, «омеге в положении носить полезно, а то мёрзнут они, омеги-то». Отец пожал Владу руку дольше обычного. — Сын, — сказал он. — Ты молодец. Семья — это важно. — Спасибо, пап. Отец перевёл взгляд на Олега, который уже сидел в машине и поправлял зеркало заднего вида. — И он... он хороший. Ты выбрал правильно. Влад улыбнулся. — Я знаю. Макс обнял его на прощание так, что хрустнули рёбра. — Приезжайте, как родите. Я хочу быть первым, кто напьётся с тобой за здоровье твоего выродка. — Он не выродок, — сказал Влад. — Я в хорошем смысле, — отмахнулся Макс. — Ты меня понял. Они выехали из Твери под вечер. Олег смотрел в окно на проплывающие мимо поля и перелески. — Ты скучаешь? — спросил он. — Нет, — ответил Влад. — Моя жизнь теперь там, где ты. Олег молча взял его за руку, переплёл пальцы. — Сладкий, — сказал он тихо. — Но по клёну ты всё-таки скучаешь. Влад рассмеялся, выруливая на трассу. — Возможно. Но он может подождать. Они ехали в Москву. В их город. В их дом. К их будущему. И это было правильно.