Охота

      Город отвратительный. Маленький, пыльный и серый. Уёну за две улицы становится тошно от серых обезличенных высоток и неоновых выцветших вывесок. Бары, пивнухи и заправки. Мусорные дворы с чумазыми детьми. Глухая окраина вымирающего городка, чья жизнь закончилась сразу же, как опустели угольные шахты. Кто бы мог подумать, что следы приведут сюда. Он бы назвал идиотами тех, кто подумал, что гули могли скрываться здесь — маленький город, все друг друга знают, чужаки, разрытые могилы и участившиеся смерти без явных причин привлекут много внимания у местных и не пройдут незаметно для крысоловов. У прошлых двух агентов были только догадки, ни одно прямой улики, ни одной наводки (явной, а отчеты они писали как по шаблону и без важных деталей), а теперь они оба мертвы. В этом отвратительном городе, где даже солнце покрыто пылью.       Уён чертит пальцем в перчатке по запотевшему окну машины мишень, три круга. Ровно там, где за стеклом Сан пьёт свой дешевый кофе из пластикового стаканчика. Экологией тут и не пахло. О чём было болтать с заправщиком? Дело было сделано, а трупы свежее с каждым часом не становились, они итак два дня мчали под двести. Черт бы побрал эти городки на отшибе, где даже до аэропорта добраться большая задачка.       Сан улыбается. Кланяется дедуле-заправщику и подходит к двери. Уён цыкает и опускает стекло.       — Сносный, — улыбается. Мышцы на щеке проваливаются ямочкой.       — Да ну, — Уён ёжится от ветра перед грозой, но стаканчик забирает. Будто Сан не сядет в машину через три секунды. Почему он всегда делает это через окно та ещё загадка. Кофе на три глотка бултыхается. Уён проглатывает его одним махом и кривится от горечи.       — Что ты там растрынделся?       — Слухи, — жмёт плечом Сан, пристёгивая ремень. До места преступления ехать последний поворот, а он решил узнать слухи. Уён ремни игнорирует, сминая стаканчик в руке. Два агента. Не новички. Какого черта их разделали как свиней, спрашивается.       — Нахрен тебе слухи? — вздыхает Уён, его голова болит противной ноющей нотой, он был за рулём всю прошлую ночь, к счастью, за мозг в их команде отвечал не он, — тела ждут, полиция ждёт, слухи тоже подождут, до того как мы, хотя бы, место убийства осмотрим.       — За последний год в городе была только одна смерть, — задумчиво озвучивает Сан, выруливая на разбитую дорогу, — некий Им Ёнун скончался семь месяцев назад, шестьдесят пять лет, обширный инфаркт. Остался внук или племянник, сколько лет никто не знает точно, говорят умственно отсталый парнишка. После смерти деда за ним приглядывал некий Ким Хонджун. Снимал квартиру, где и произошло убийство, около трёх лет. Каждая собака в городе его знает как исключительно хорошего человека. Два тела — два жильца. Полиция имена убитых не разглашала, так что думают, что калеку и его няньку убили грабители.       — И откуда здесь взяться грабителям, — хмыкает Уён, — два гуля в такой дыре может быть хлопотно.       — Может быть они сделали гнездо в одной из этих шахт, если это так, то найти их будет непросто, придется вызывать опер группу, — Сану едва морщится, вспоминая кто отвечает за зачистку этого района. С Сон Минги они никогда особенно не ладили, удивительно, что он вообще ещё не позвонил с криками «съебать с его территории». Но гнездо потребляет много мяса, а здесь что? Кладбище старое, всё давно сгнило и в еду не пригодно, а свежий труп всего один.       — Сами разберемся, — Уён ставит ногу в берцах на толстой подошве на бардачок служебной машины, — хрен знает. Может тут маньяк, а не гули.       — Занимательный маньяк, чтобы двух агентов вооруженных уложить. Мне нужно напоминать о безопасности? — Сан выгибает ровную бровь, бросая на Уёна короткий, предупреждающий взгляд.       — Отвали, — улыбается вяло Уён. Пока информации мало, на рожон он точно не полезет.       Ничем не примечательная пятиэтажка огорожена по всей длине желтыми лентами. Сутулые полицейские лениво стоят на постах и не слишком торопятся разогнать любопытных жителей, ошивающихся вокруг. Уён даже не пытается скрыть раздражения, когда они паркуются у нужного подъезда, а эти олухи и ухом не ведут.       — Им настолько плевать на посторонних? — моргает Сан, выбираясь из машины и доставая удостоверение. Мужчина в форме капитана полиции уже спешит к ним от входной двери подъезда, на ходу выбрасывая сигарету в сухую землю и плотнее запахивая китель от крепчающего ветра. Настроение Чона падает ещё ниже, когда он видит собирающиеся тучи — вода и улики вещи несопоставимые. Эти идиоты же собрали следы протекторов?       — Как людно у вас, — Сан позволяет капитану изучить своё удостоверение с фальшивым именем и значок на груди, — Ким Убин, а это мой напарник Сон Джунки.       Уён приподнимает кисть вместо приветствия, пряча подбородок в высоком воротнике кофты. Они оба в гражданском.       — Ким Чжунмён. Рад был бы знакомству, если бы не обстоятельства, — полицейский возвращает удостоверение, приглашая проследовать на место убийства, — дом эвакуирован, но зевак гоняем постоянно, предполагаемых жертв многие знали лично. Опознать без генетического анализа невозможно, тела сильно изуродованы. Первая жертва, предположительно Ким Хонджун — 32 года, автомеханик, держал свою станцию техобслуживания. Вторая предполагаемая жертва — Сонхва. Фамилия, возраст неизвестны. Последний родственник Им Ёнун умер семь месяцев назад от инфаркта. Ни документов, ни фотографий, ни личных данных. Неподтвержденное психическое расстройство. Из-за болезни большую часть времени проводил дома, иногда бродил по улицам с Хонджуном или без. Безобидный совершенно, рвал цветы с общественных клумб, донимал прохожих глупыми вопросами, с детишками играл на площадках, в том числе с моим сыном. Последний месяц не выходил совсем, обострение какое-то. За что вообще было убивать болезного?       — Маньяку достаточно могу, — фыркает Уён, забирая папку с данными дела и быстро пролистывая, — вообще нет фото? А Ким Хонджуна? — Уён быстро переглядывается с Саном, и тот едва заметно дергает подбородком.       — Нет фотографий, — словно нехотя признает мужчина.       — Паспорт, водительское в базе данных? — уточняет Уён, уже зная ответ.       — Ничего.       — Составьте фотороботы обоих, сейчас, — Уён захлопывает папку, — мне нужен адрес этого Им Ёнуна и место его захоронения.       — Они подозреваемые? — быстро смекает Ким Чжунмён, но радостным совсем не выглядит. Наверняка, сразу понял, что дело мутное, едва был подключен специальный отдел.       — Генетика покажет. Судмеды на месте? — Сан заходит в подъезд первым.       Уже на первой ступени лестницы они оба понимают, какое мясо их ждёт в квартире. Черт подери, вся одежда провоняет разложением и на помойку отправится. Ненавидел Уён работать с уликами не по фотографиям, но осмотреть место необходимо лично, никто не был уверен, что это точно были гули. Запах на лестничной клетке стоит такой убойный, что Уён жалеет о выпитом кофе. Вместе с Саном они натягивают респираторы, которые не слишком-то помогают, плотные перчатки и проходят за ограждение из жёлтой ленты.       — Специальное подразделение, прошу всех покинуть место происшествия и оставаться за периметром до дальнейших указаний! — голос Сана зычный, он показывает удостоверение скептично настроенным судмедам, отирающимся у закрытой двери квартиры и определенно не считающих их достаточно компетентными для вопросов вскрытия. Уён смотрит на их снисходительные лица и едва ли приглушает голос, когда обращается к Сану.       — Залезли паскуды.       А ведь им чётко и ясно говорили, не трогать тела даже взглядом без присутствия агентов. Уён по нахальным рожам видит, что они определенно залезли и ничего не поняли, но козырнуть пустой важностью не упускали возможности.       — Я залез, — раздаётся до боли знакомый, приглушенный голос.       — Твою мать, — вздыхает еле слышно Уён, разворачиваясь к высокому мужчине в защитном костюме и плотной маске, которого не узнал сразу в толпе таких же костюмов, — а ты когда приехал?       — Вчера. Расскажу внутри. Только приготовьтесь, тот ещё видок.       Если уж Юнхо был здесь, дело откровенная дрянь. Уён задерживает дыхание, когда открывается дверь и его почти вышибает обратно. Концентрированный запах разложения, аммиака и прочего дерьма. На трупы смотреть больно.       — Это предупреждение, — Сан бросает на картину на полу всего один слезящийся от едкого воздуха взгляд, прежде чем вынести неутешительный вердикт, — у нас тут кто-то круче оголодавших гулей.       — Ну и на кого ты нарвался, идиот? — фыркает в плотную маску Уён, присаживаясь возле одного из тел, чтобы разглядеть хоть что-то, потому что разложение шло полным ходом. Сан захлопывает дверь перед носом капитана.       — Это наши, оба, — вздыхает Юнхо, — следов борьбы нет, смерть наступила почти мгновенно в результате обширной кровопотери — один умер от удара ножом в горло, второй ненамного позже, горло перерезано почти до позвоночника.       — Гуль пользовался ножом? Что-то новое.       Зачем гулю нож, если его руки сами по себе куда более мощное орудие убийства? Имитировал человека? И когда они стали такими умными?       — Бери больше, органы тоже удалены ножом, — Юнхо указывает на распоротый живот одной из жертв, показывая Сану более подробно, — срезы ювелирные, знал как и зачем резать, хотя и торопился. Печень, сердце, почка — полный набор. Одному из них построгали плечо на сашими. Органы не найдены, я полагаю их забрали с собой, часть съели здесь, — теперь рука в толстой белой перчатке указывает на дальнюю стену коридора, — я нашёл ошметки печени крошечные, следы пытались замести, посмотрим чью слюну выделит анализ. Ценностей нет, личных вещей тоже, собирался быстро, но отпечатки стёр. В ванной генетика на раковине, полу, душевой кабине, хотя её и пытались смыть химией. Кровь в душевой и раковине принадлежит жертвам, думаю он просто смывал кровь с себя, но на полу есть следы крови гуля. Слишком несерьёзно, в парадной и по округе крови нет вообще. Он успел вылечиться и скрыться.       — Наш клиент, — вздыхает Уён. Значки крысоловов были прибиты прямо к их лбам двумя гвоздями, — гуль всего один по-твоему?       — Не могу сказать. Может и двое.       — Херово-о. Минги в курсе? — Уён уходит к стене и осматривает след от пули. Мимо. В кого бы агент ни целился, он был быстрее и проворнее. Ушёл с траектории и, быстрее, чем успел выстрелить хоть кто-то из агентов, убил обоих? Полная херня. У гуля было кровотечение, но чем он был ранен в таком случае? Пуля-то только стену продырявила, а остальное оружие агентов вынесли вместе с органами. Уён хотел бы потереть лоб, но все перчатки в трупной жиже.       — Минги на задании, — уклончиво отвечает Юнхо, — тех троих ещё не нашли.       — Мне это не нравится, — ровно говорит Сан, ворочая головы трупов, — они оба лежат там же, где умерли. Думаю они заняли позицию атаки, если целей несколько, то каждый держал свою на мушке, но почему пуля всего одна? Гуль был быстр, судя по направлению удара ножа, он стоял намного ближе, чем цель в которую стреляли. Два жильца, но опасным сочли только одного впереди, а убийца, возможно, был как раз под боком. Один живёт здесь уже три года, второй умственно-отсталый парень, появившийся тоже достаточно давно, и по ним обоим убивается даже начальник полиции. Как они вообще вышли на гуля, если в городе тихо, никаких происшествий прямо или косвенно указывающих на гуля?       — Либо мы о них не знаем, — жмёт плечом Юнхо, поднимаясь, — скажу, чтобы паковали.       — Они могли узнать одного и замешкаться, тогда гуль и атаковал, — Уён, видит Бог, не хотел этого говорить, но выводы напрашивались сами.       — Думаешь это Чонхо? — Сан отводит глаза на дыру в стене, хмурясь слишком очевидно. Каждое упоминание брата приводило его в паршивейшее настроение. Поэтому это дело изначально отдали Минги, никаких родственников на охоте быть не может.       — Он знает, как резать и как скрываться намного лучше нас, — кивает Уён, раздосадовано, у них огромные мать его проблемы если это Чонхо, — второй с ним один из приоритетных целей. Напишут фоторобот и будем знать кто.       — Время не сходится, — обрывает его догадки Юнхо, складывая руки на груди и размазывая останки по своим бокам, — Ким Хонджун жил здесь ещё до побега Чонхо, нельзя выдать себя за другого, особенно такого заметного.       — Сообщники, он мог скрывать его и гуля в своей квартире. А когда пришли за гулем, те порешали агентов, а его на дорожный паёк прихватили, — накидывает варианты Уён.       — Но зачем ему это? — более ровным тоном спрашивает Сан, просто чтобы что-то сказать.       — Вот узнаем и сразу тебе скажу, — хмыкает Уён, — пошли. Надо связаться с головой.       С момента, как агенты перестали выходить на связь и верхушка забила тревогу, прошло пятьдесят три часа. О смерти агентов узнали почти сразу, как передатчики в телах перестали считывать пульс, единовременно, что не исключало той же аварии. Через тридцать семь минут был введен режим «Охоты» — все подразделения перешли в режим повышенной готовности. Пусть агенты и умирали достаточно часто, пока загоняли крыс, с учётом недавнего побега важных образцов и одного сотрудника лабораторий А класса, на каждый писк реагировали с особой дотошностью. А когда на место последней локации агентов наложилось дело о двух зверски убитых жителях — отправили команду А-1 класса.       — Ещё и шахты, — вздыхает Сан, выходя за ним из квартиры. Вот уж где у гулей неоспоримое преимущество.       Мечты Уёна о хорошем пятичасовом сне в мотеле испаряются в тот же момент, как они доезжают до участка полиции, и капитан Ким посвящает их в детали более подробно. Скрылись на машине Хонджуна, шевроле, номера есть и объявлены в розыск, но скорее всего это окажется бесполезно. Сан полагал, что машину найдут брошенной где-нибудь за сто километров от города: утопленной или сожжённой. Никаких жалоб на нападения, укусы, исчезновения и прочее в базе городского участка и ближайших поселений не было. Самая громкая смерть — Им Ёнун.       Уён сидит в кабинете главного и смотрит на пустующие места в схеме преступления, где должны быть лица жертв:       — Они скрылись больше двух суток назад. Далековато мотаться без направления, и паучки молчат, по сетке ти-ши-на.       — Охота началась, подразделения начеку, но сам понимаешь без лиц нихрена они не сделают, — Сан глотающий второй стакан кофе, который сварил в кухне участка, смотрит в пол отсутствующим взглядом, — предлагаю начать с дома. Им Ёнун мог умереть и не от инфаркта, и кладбище проверим, где-то же они наследили. И шахты.       — Что будем делать, если это они? — Уён, закладывает руки за голову, морща нос от запаха трупов въевшегося в ткань намертво.       — Убьём гулей, — жмёт плечом Сан, который все свои догадки оставил в тайне от руководства. Пусть и был большой шанс, что рассказал об этой догадке Юнхо. Но Уён на эту тему говорить не собирался, главным был Сан и его решения не оспаривались.       — Что ж, господа специальные агенты. Вот и фотороботы, — Ким Чжунмён заходит в кабинет без стука, на скорбном лице настоящее сожаление по тем, кто нарисован на двух листах бумаги, — я не знаю, в чём вы подозреваете этих людей, но я знал их обоих лично, — с этими словами он без малейших сомнений лепит фотороботы на места жертв. Повернутый к агентам спиной, он не видит, как расширились глаза обоих.       — Этого, — Уён захлопывает рот, врастая в кресло всем телом. Не могло того быть. С фотографии некоего Сонхва на него смотрит объявленный в розыск гуль — особо опасный, на которого нужно идти тремя группами не меньше, но не это шокирует больше всего. Со второго листа взирает до боли знакомое лицо человека, которого Чон оплакивал все последние три года. Наставник, научивший всему, что Уён знал, и трагически погибший, разорванный в гнезде гулей на куски. Как это могло быть…?       Сан подходит к доске и нечитаемым взглядом смотрит на фоторобот. Безошибочное сходство, от которого мороз по коже.       — Ким Хонджун, — читает он жесткими губами. Было ли это его настоящим именем? Крысоловы по именам друг друга не знают, если не являются напарниками, только позывные. Только наборы цифр. Не выругаться возможно лишь благодаря годам тренировок сохранения самообладания. Сан срывает обе фотографии.       — Вы уже отправили эти фото в розыск? — спрашивает он сухо, а Уён встаёт из кресла, укладывая руку на плечо Ким Чжунмёна для весомости.       — Нет.       — И не надо, если хотите чтобы ваша семья выжила, понятно? — от пристального, убийственного взгляда капитан подбирается, — и остальным рот заткните, иначе зачистят весь город, это ясно?       — Д-да, — капитан потрясенно кивает, сбитый с толку очевидной угрозой, — но что мне…вложить к отчёту?       — Поправьте внешности, так чтобы сходства больше не осталось.       — Так…они и правда убийцы?       — Хуже, — роняет Уён, — оцепите шахты, установите камеры снаружи, но внутрь не смейте соваться. Работать только днём, всегда минимум по двое, оружие с боевыми патронами обязательно. Комендантский час до девяти вечера. На выезды из города установить посты.       — У нас нет столько людей, — качает головой полицейский.       — Ненавижу маленькие города, — от души озвучивает Уён, — начните с шахт. Дайте объявление о серийнике, пусть по домам сидят. Обо всех незнакомых личностях пусть сообщают сразу.       До машины идут в тишине и под мелким противным дождём. Уён сжимает губы в полоску, садясь в теплый салон. На Сана смотреть страшно, хотя лицо его и абсолютно спокойно.       — Ну, — тянет Уён натянуто весёлым тоном, пока Сан заводит машину, — теперь мы знаем, что это не Чонхо.       Щёлкает ремень безопасности. Сан выдыхает долго, прежде чем потереть место между бровей.       — Теперь предупреждение понятно, он буквально продырявит нам мозги, едва засечёт хвост, — говорит он медленно, подбирая слова тщательно, — что будем делать?       — Найдём их. Пригласим поболтать, — у Уёна и сомнений не остаётся. Сначала смерть Артиста, теперь называющего себя Ким Хонджун, потом добровольный побег Чонхо с двумя опасными тварями, а теперь одна из них под присмотром мертвого крысолова убила двух агентов, но скорее он сам же их и порешал. Что бы ни происходило, сдохнуть вероятность стала в разы больше. А происходило очень большое дерьмо, в котором завяз ни один человек и гуль, и они сами по самые уши.       — Сначала в мотель, хочу помыться. Потом поедем в дом Ёнуна, что-то мне говорит, что там будет интересно не меньше, чем посыл от Артиста, — Сан заводит машину.       — Надо сказать Юнхо, чтобы не рыпался трындеть с Минги о догадках, — с сомнением уточняет Уён, всё ещё не зная, как реагировать на то, что мертвый наставник всплыл в этой дыре. Дождь за окном усиливается, переходя в настоящий ливень.       — И как ты сделаешь это, не выдавая, что Артист жив? — Сан включает дворники, но это мало помогает.       — Хер знает, — вздыхает Уён, — но если Минги на него выйдет, боюсь помрёт либо он либо…мы.       — Мир нашему праху, — вздыхает Сан, сворачивая к одноэтажному мотелю с жёлтой вывеской неона.       — Мир.