Нюхлер

      Лютный переулок встретил Гарри ледяным дождём и запахом гниения. Узкая, кривая улочка была погружена во мрак, лишь редкие фонари бросали на мокрую брусчатку болезненно-жёлтые блики.       Гарри шагнул из камина прямо в обшарпанный холл лавки «Горбин и Бэркес», на ходу доставая палочку. Внутри царил хаос — витрины были разбиты, повсюду валялись осколки стекла, щепки чёрного дерева и разбросанные артефакты, от которых фонило такой тёмной аурой, что у Гарри заныли зубы.       Рон стоял у входа в подвальное хранилище, удерживая заклятием невидимых пут грузного волшебника в рваной мантии. Волшебник хрипел и извивался, пока Уизли меланхолично проверял содержимое его карманов.       — Ты вовремя, начальник, — бросил Рон, заметив Гарри. Он выглядел уставшим, но невредимым. — Двое дилетантов решили, что защитные чары старика Горбина устарели. Одного я спеленал, а второй забаррикадировался в хранилище. И, судя по звукам, он нашёл там ящик с проклятым серебром.       Гарри глубоко вздохнул, пытаясь подавить раздражение. Тело всё ещё ныло от нереализованного желания. Губы помнили жёсткость поцелуев Реддла, а на бёдрах, казалось, до сих пор горели отпечатки его длинных пальцев. Адреналин от прерванной прелюдии требовал выхода, и неудачливый грабитель в подвале был идеальной мишенью.       — Я с ним разберусь, — процедил Гарри.       Он сбежал по каменным ступеням вниз. Влажный воздух подвала пах плесенью и медью. В дальнем углу, за нагромождением тяжелых дубовых сундуков, прятался тощий маг, судорожно сжимающий в руках массивный серебряный кубок, украшенный черепами.       — Аврорат! Брось палочку и артефакт, и, возможно, ты выйдешь отсюда на своих двоих, — крикнул Гарри, его голос эхом отскочил от низких сводов.       — Пошёл к дементору, Поттер! — взвизгнул вор и, высунувшись из-за сундука, швырнул в Гарри режущее проклятие.       Луч ядовито-фиолетового цвета вспорол темноту. Гарри даже не стал ставить щит. Он просто отклонился в сторону, позволяя проклятию со звоном разбить старинное зеркало позади него, и вскинул палочку.       — Экспеллиармус! Инкарцеро! — Два заклинания слились в одну ослепительную вспышку. Вор отлетел к стене, выронив кубок и палочку, и в следующую секунду был плотно стянут толстыми веревками.       Гарри неспешно подошёл к нему. Его зелёные глаза в полумраке светились холодным, опасным светом. Он пнул откатившийся кубок носком ботинка, слушая, как тот жалобно звякнул о камень.       — Знаешь, в чем твоя проблема? — негромко спросил Гарри, нависая над связанным. — Ты отвлекаешь меня от важных дел, а я очень не люблю, когда меня отвлекают.       Он грубо вздёрнул вора за шиворот и потащил вверх по лестнице, передавая его с рук на руки подоспевшим рядовым аврорам.       Лишь когда преступников увели, а владельцу лавки выписали штраф за незаконное хранение артефактов третьей категории опасности, Гарри позволил себе привалиться спиной к холодной кирпичной стене Лютного переулка. Он достал из кармана мятую пачку сигарет — маггловскую привычку, от которой так и не смог избавиться, — и закурил, пряча огонек в ладонях от дождя.       Рон подошел и встал рядом, кутаясь в мантию.       — Быстро ты его, — уважительно заметил Уизли. — Ты сегодня какой-то дёрганый. Что-то случилось, пока я тебя не вызвал?       Гарри затянулся, выпуская струю сизого дыма в ночное небо. В голове вспыхнула картинка: Том, нависающий над ним, его тёмные глаза, полные обещания, его руки, расстёгивающие ремень…       — Да так. Переоценил свои силы в одном расследовании, — туманно ответил Гарри. — Пошли в Министерство, Рон. Нужно заполнить протоколы, пока я окончательно не свалился с ног.       Утро в Министерстве Магии наступило неотвратимо, как похмелье. Гарри спал от силы три часа прямо на диване в своём кабинете. Когда он наконец выполз в коридор в поисках самого крепкого кофе, который только мог предложить буфет на втором уровне, его вид оставлял желать лучшего. Под глазами залегли тени, волосы окончательно превратились в воронье гнездо, а на скуле красовалась небольшая, но заметная царапина от отлетевшего в подвале осколка.       Около аппарата с кофе его поджидал Долгопупс. Он выглядел возмутительно свежим, бодрым и почему-то очень довольным собой.       — Доброе утро, Гарри! — Невилл протянул ему дымящуюся кружку, прежде чем Поттер успел попросить. — Выглядишь так, словно всю ночь гонялся за мантикорой.       — Хуже. За мелкими контрабандистами в Лютном, — Гарри с благодарностью принял кружку и сделал большой глоток. Кофе был обжигающе горьким, как раз таким, как нужно. — А ты чего светишься? Нашёл новый вид плотоядного мха?       — Вроде того, — Невилл загадочно улыбнулся, вспоминая ночные посиделки в архиве и их горячее продолжение с Барти на узком диванчике в лаборатории. — Слушай, я тут думал о твоей проблеме с ограблением.       — И? — Гарри мгновенно подобрался, сонливость как рукой сняло.       — Если тот волос действительно принадлежит нюхлеру — неважно, обычному животному или анимагу — у них есть одна фундаментальная слабость. Инстинкты, — Невилл прислонился к стене, скрестив руки на груди. — Их манит золото. Гоблинское золото и драгоценные камни. Они физически не могут сопротивляться сиянию. Это как Империус, только заложенный природой.       — Хочешь сказать, я могу выманить его? — Гарри нахмурился, задумчиво глядя в свой кофе.       — Именно, — кивнул Невилл. — Тебе нужна приманка, что-то невероятно блестящее, ценное. Положи это на видное место, установи вокруг чары стазиса или магическую сеть, которая захлопнется при контакте. Нюхлер будет настолько очарован блеском, что даже не заметит ловушки.       — Приманка, говоришь… — Гарри медленно расплылся в хищной ухмылке. — Кажется, у меня есть идеальная вещица. Золотой кубок, выигранный в Турнире Трёх Волшебников. Он из чистого золота и инкрустирован рубинами. Если эта тварь клюнет на него, я прибью её к стене.       — Звучит как отличный план, Гарри, — Невилл мысленно поаплодировал себе и Барти. Капкан был расставлен. — Удачи на охоте.       Том Марволо Реддл стоял у зачарованного панорамного окна своего кабинета, заложив руки за спину. Перед ним расстилался Лондон, но Министр не обращал внимания на пейзаж. Он был в ярости.       Его тело всё ещё помнило жар, исходивший от Гарри Поттера. Впервые за долгие годы Том потерял контроль. Он всегда гордился своей холодностью, своей способностью манипулировать людьми, оставаясь над схваткой, но с Гарри это не работало. Гарри ломал его барьеры, дразнил, выводил из себя — и это было прекрасно.       И тут эта проклятая сова.       Дверь кабинета тихо открылась, и вошел Барти Крауч-младший. На его лице играла привычная саркастичная полуулыбка, но в глазах плясали смешинки.       — Доброе утро, Министр. Сводка за ночь, — Барти положил на стол безупречно ровную стопку пергаментов. — Инцидент в «Горбин и Бэркес» успешно ликвидирован. Главный Аврор Поттер лично арестовал двоих подозреваемых.       Том медленно развернулся. Его взгляд упал на пергаменты.       — Он не пострадал? — голос Тома был ровным, без единой эмоции, но Барти уловил в нём едва заметную нотку напряжения.       — Пара царапин, ничего серьёного. Выглядит помятым, но живым, — Барти подошёл ближе, делая вид, что поправляет бумаги. — Знаете, что странно, сэр? Воры в лавке пытались вынести только проклятые предметы. Золото из кассы и серебряные подсвечники остались нетронутыми.       — И что в этом странного, Барти? — Том приподнял бровь.       — Ну, в свете нашего последнего деликатного расследования об ограблении Поттера, — Барти выдержал идеальную паузу, наслаждаясь тем, как едва заметно дернулась челюсть Министра. — Мне казалось, нынче в моде блестящие безделушки, а тут такой прагматичный подход. Никакой романтики и тяги к прекрасному.       Том впился в своего помощника пронзительным взглядом. Легилименция всегда давалась ему легко, но Барти был превосходным окклюментом. Его разум был закрыт гладким, непроницаемым щитом.       — Твоё чувство юмора, Барти, иногда граничит с неповиновением, — холодно процедил Том. — Если у тебя всё, ты свободен.       — Конечно, Министр. Хорошего дня, — Барти изящно поклонился и покинул кабинет, оставляя Тома наедине с нарастающим раздражением.       Том подошел к столу и взял отчет Аврората. На нём стояла размашистая, резкая подпись Гарри. Реддл провел пальцем по чернилам. Он должен был увидеть его. Сейчас.       Гарри сидел за своим столом, пытаясь сосредоточиться на бюджете отдела на следующий квартал, но цифры расплывались перед глазами. Он потёр ноющую скулу и в который раз за утро вспомнил, как губы Тома касались его шеи.       — Чертов Реддл, — пробормотал Гарри, откидываясь на спинку стула. — Не мог подождать с поцелуями хотя бы до выходных.       — Вы что-то сказали, мистер Поттер?       Гарри подскочил на месте, чуть не опрокинув чернильницу. В дверях кабинета стоял Том. Он сменил вчерашний неформальный наряд на строгую, тёмно-бордовую мантию с серебряными застёжками.       — Министр, — Гарри прокашлялся, пытаясь вернуть самообладание. — У вас появилась привычка подкрадываться ко мне незаметно.       Том прошел в кабинет и закрыл за собой дверь. Щелчок замка прозвучал в тишине слишком громко, намекая на наложенные заглушающие чары.       Том подошел вплотную к столу. Его взгляд сразу зацепился за царапину на скуле Гарри.       — Вы неосторожны, — негромко произнес Том. Он наклонился через стол, протянув руку, и большим пальцем невесомо коснулся пореза.       Гарри вздрогнул. От прохладного прикосновения по коже разбежались искры.       — Издержки профессии, — он перехватил руку Тома за запястье, но не оттолкнул. — Не всем же сидеть в уютном кабинете и подписывать бумажки, — парировал Гарри, не отрывая взгляда от тёмных глаз напротив.       — Я читал отчёт. Вы отлично справились. Но мне жаль, что наша дискуссия вчера была прервана, — голос Тома понизился, приобретая те самые бархатные обволакивающие нотки, от которых у Гарри слабели колени.       — Вы называете это дискуссией? — Гарри ухмыльнулся, чуть поглаживая пульс на запястье Тома. — По-моему, это больше походило на нападение. И, должен признать, мне понравилось.       Глаза Тома потемнели. Он вырвал руку из хватки Гарри, обошёл стол и оказался рядом с креслом Аврора.       — Не провоцируйте меня, Гарри, — прошептал Том, опираясь рукой о спинку кресла так, что Гарри оказался заперт между ним и столом. — Здесь Министерство. За дверью десятки людей.       — И что? Ты Министр Магии. Разве ты не можешь делать всё, что захочешь? — дерзко ответил Гарри, откидывая голову назад, чтобы смотреть Тому в лицо.       Том сцепил зубы. Мерлин, как же он хотел этого наглого, невыносимого мальчишку. Он хотел стереть эту ухмылку с его губ своими, хотел прижать его к этому дурацкому столу и заставить забыть обо всём на свете.       Но он не мог. Не сейчас.       — Я могу многое, — медленно произнес Том, наклоняясь так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Но я предпочитаю не торопить события. К тому же, у нас есть незаконченное дело. Вор всё ещё на свободе.       При упоминании вора Гарри вдруг оживился. В его глазах вспыхнул охотничий азарт.       — О, насчёт этого можешь не волноваться. Я собираюсь поймать эту тварь уже сегодня ночью.       — Вот как? — Том внутренне напрягся. Внутренний нюхлер настороженно приподнял ушки. — И как же Главный Аврор собирается это сделать?       — Я устрою ловушку, — Гарри самодовольно улыбнулся. — Невилл подсказал мне отличную идею. Если это нюхлер, то он не сможет устоять перед золотом. Я собираюсь оставить в спальне Кубок Трёх Волшебников. Чистое золото, рубины размером с перепелиное яйцо. Он блестит так, что глаза слепит.       Том перестал дышать. Слово «золото» ударило по его сознанию кувалдой. Чистое золото. Рубины. Блестит. Животные инстинкты, которые он так тщательно подавлял, взбунтовались с новой силой. Сумка на животе фантомно зазудела, требуя, чтобы в неё положили это сокровище.       — Кубок… — хрипло повторил Том. Ему потребовалась вся его колоссальная сила воли, чтобы не облизнуться. — И что потом?       — Потом я наложу на приманку заклятие стазиса и парализующую сетку. Как только эта мохнатая сволочь прикоснется к кубку, она застынет на месте, а я буду ждать в постели с палочкой наготове, — Гарри посмотрел на Тома с вызовом. — Завтра утром я принесу его тебе в кабинет. В клетке.       Том смотрел на Гарри, и в его голове сталкивались два урагана.       Первый ураган — это логика политика. Это глупая, примитивная ловушка. Идти туда — значит раскрыть свой самый постыдный секрет. Если Поттер узнает, что Министр Магии — клептоман-нюхлер, репутации Тома придёт конец.       Второй ураган — это первобытный зов. Золотой кубок. Рубины. И Гарри Поттер, лежащий в кровати, ждущий в темноте. Опасность. Азарт. Желание доказать этому наглецу, что никакие парализующие сетки не удержат того, кто берёт от жизни всё. Том Реддл был кем угодно, но только не трусом. Риск всегда будоражил его кровь.       — Смелый план, — Том выпрямился, возвращая на лицо маску холодной отстранённости, хотя внутри него всё дрожало от предвкушения. — Надеюсь, ваша приманка сработает, мистер Поттер.       — О, она сработает, — Гарри поднялся с кресла, поправляя галстук. — Я уверен, что зверь просто не сможет устоять.       — Зверь слаб перед своими инстинктами, — тихо, почти про себя согласился Том. Он бросил последний, долгий взгляд на губы Гарри. — Желаю удачной ночи.       Когда Том вышел из кабинета, Гарри с шумом выдохнул. Разговор вымотал его больше, чем дуэль в Лютном. План был безупречен. Сегодня ночью он поймает вора, вернет кольцо Сириуса, а завтра… завтра он разберётся с Реддлом.       Дом на площади Гриммо снова погрузился в ночную тишину.       Гарри методично готовился к операции. Он достал из дальнего сейфа Кубок Трёх Волшебников. Артефакт действительно был великолепен: тяжелый, сияющий, искусно украшенный крупными кроваво-красными рубинами. Гарри поставил его на ту самую тумбочку, с которой исчезло кольцо.       Затем он взмахнул палочкой, накладывая многослойные чары. Тонкая, невидимая глазу магическая паутина опутала кубок. Любое прикосновение существа, не являющегося владельцем дома, мгновенно активирует парализующее заклятие, сродни Петрификус Тоталус, но в разы мощнее. Закончив с ловушкой, Гарри разделся, оставив только чёрные боксеры, и забрался под одеяло. Он положил палочку рядом с рукой, приглушил свет свечей до минимума и стал ждать.       Прошёл час. Второй. Дом спал, лишь изредка скрипели половицы от сквозняков. Гарри боролся со сном, щипая себя за руку. Он не мог провалить собственную засаду.       А в это время, в нескольких милях оттуда, в роскошном особняке, Министр Магии Том Реддл сдался.       Он не мог уснуть. Перед глазами стоял золотой кубок, сияющий в полумраке, и Гарри, полуобнаженный, ждущий его в этой проклятой скрипучей кровати.       «Я просто посмотрю, — соврал сам себе Том. — Я обойду его чары, заберу кубок, чтобы доказать ему его некомпетентность. И всё».       Он скинул халат, закрыл глаза и позволил магии трансформации захлестнуть его. Кости изменили форму, кожа покрылась густой шерстью.       Спустя мгновение чёрный, упитанный нюхлер с блестящими глазками-бусинками и вместительной сумкой на животе аппарировал прямо на лестничную площадку третьего этажа дома номер 12 на площади Гриммо.       Том-нюхлер бесшумно прокрался к приоткрытой двери спальни.       Внутри было темно, но зрение животного прекрасно адаптировалось к полумраку. И там, на тумбочке, сияло Оно.       Кубок был прекрасен. Он переливался в слабом свете луны, маня к себе, обещая абсолютное эстетическое наслаждение. Рубины горели, как маленькие красные звёзды.       Том сглотнул. Он видел магическую паутину, окутывающую кубок. Как Министр и блестящий маг, он знал, что это ловушка. Он знал, что одно касание — и он парализован. Но он был нюхлером.       Нюхлер внутри него взвизгнул от восторга и полностью отключил рациональную часть мозга Тома Реддла. Осторожно, перебирая когтистыми лапками, Том забрался на тумбочку. Он приблизился к кубку. Магическая сеть слабо пульсировала. Тому нужно было просто снять чары. Одно мысленное усилие, немного беспалочковой магии — и ловушка исчезнет.       Он сосредоточился. Чары Поттера были грубыми, но мощными. Том потянулся своей магией, пытаясь распутать узлы. Это требовало времени и невероятной концентрации, находясь в теле животного. На кровати зашевелился Гарри. Он спал, но его сон был чутким.       Том замер, не дыша. Он перевёл взгляд с кубка на Поттера.       Гарри лежал на спине, одеяло снова сползло, обнажая рельефную грудь и живот. Лунный свет падал на его лицо, делая его черты мягче. Он был так близко. Так красив.       Внезапно Гарри резко открыл глаза. Сработал инстинкт Аврора. Гарри почувствовал присутствие чужой магии в комнате. Его рука мгновенно метнулась к палочке.       Том запаниковал. Он ещё не успел снять чары с кубка! Если Поттер сейчас бросит в него Ступефай, всё кончено. Репутация, карьера — всё полетит к дементорам. Мозг нюхлера, напуганный резким движением человека, выдал единственно верное, по его звериному мнению, решение.       Бежать. Но прежде чем сбежать, он должен был сделать то, зачем пришел.       Том, плюнув на магические сети, прыгнул вперёд и обеими передними лапами схватился за золотой кубок.       В ту же секунду ловушка захлопнулась. Ослепительная синяя вспышка осветила комнату. Петрификус Тоталус ударил в Тома с силой курьерского поезда. Его тело мгновенно окоченело, но импульс прыжка было не остановить.       Парализованный, твёрдый как камень, упитанный чёрный нюхлер, намертво вцепившийся в Кубок Трёх Волшебников, полетел прямо с тумбочки, и с глухим, болезненным стуком приземлился точно на живот вскочившего на кровати Гарри Поттера.       — БЛЯДЬ! — заорал Гарри, складываясь пополам от удара тяжелого золотого кубка и пятикилограммового пушистого камня.       Том Реддл, Министр Магии Великобритании, лежал на животе Главного Аврора, парализованный, с кубком в лапах, и мысленно проклинал тот день, когда решил изучать анимагию.