Путь к исполнению желаний

Утро встретило их хрустальной тишиной. Ночной ураган наконец утих, оставив после себя лишь свежий, умытый дождём воздух, который проникал сквозь приоткрытое окно вместе с первыми робкими лучами солнца. В комнате пахло влажной землёй, сосновой хвоей и утренней прохладой, но под тёплым шерстяным одеялом всё ещё сохранялся уютный, согревающий жар прошедшей ночи. Хуайинь проснулся первым. Он лежал неподвижно, боясь нарушить покой своего лазурного мечника. Его правая рука всё ещё покоилась на талии Шуйханя, а их ноги оставались переплетенными. Хуайинь завороженно разглядывал лицо Шуйханя. В утреннем свете тот казался невероятно трогательным: серебряное украшение в его волосах за ночь слегка сдвинулось, а тонкие белые шёлковые ленты запутались в тёмных прядях, рассыпавшихся по подушке. На губах Шуйханя застыла едва заметная, умиротворенная улыбка. Впервые за всё время их путешествия он спал так спокойно, без кошмаров и тревог. Спустя четверть часа ресницы Шуйханя дрогнули. Он медленно приоткрыл свои глубокие лазурные глаза, щурясь от мягкого солнечного света. Первое, что он увидел, был тёплый, бесконечно нежный взгляд Хуайиня. Память о событиях ночи мгновенно нахлынула на Шуйханя яркой, обжигающей волной. Он вспомнил каждое прикосновение, каждый хриплый вздох и то невероятное, сладкое чувство, когда они соединились. Его лицо тут же залил густой, смущённый румянец, и он инстинктивно попытался спрятаться, натянув одеяло до самого носа. Хуайинь тихонько, очень тепло рассмеялся. Он убрал одеяло от его лица, бережно коснувшись пальцами его горящей щеки. — Доброе утро, А-Шуй, — прошептал Хуайинь, целуя его в лоб. Его голос после сна был непривычно низким и бархатистым. — Как ты? Ничего не болит? Тебе не плохо? Шуйхань замялся. Он попытался приподняться на локтях, чтобы сесть, но едва сделал движение, как его лицо исказилось от внезапной гримасы. Он тихо, прерывисто охнул, поморщился и бессильно опустился обратно на подушки, утыкаясь лицом в плечо Хуайиня, чтобы скрыть свой стыд. — Что такое? — Хуайинь мгновенно затревожился. В его глазах отразился испуг, и он приподнялся на локте, заглядывая Шуйханю в лицо. — Где болит? Позволь мне проверить твои каналы… — Нет, каналы в порядке, — едва слышно, глухо пробормотал Шуйхань прямо в его плечо. Его пальцы судорожно сжали ткань простыни. Он немного помолчал, собираясь с силами, а затем тихо, смущённо признался: — Просто… внизу живота. И внутри… Тянет. И очень… горячо. Это потому, что ты вчера… излился прямо туда. Мне непривычно. Услышав это тихое, обезоруживающе честное признание, Хуайинь почувствовал, как его собственное сердце затрепетало от невероятной нежности и легкого чувства вины. Он бережно обнял Шуйханя, прижимая его к себе и укутывая одеялом поплотнее. — Прости меня… — мягко шепнул Хуайинь, целуя его в висок. — Я старался быть как можно аккуратнее, но… твоё тело ещё не привыкло к такому. Хуайинь скользнул рукой под одеяло и осторожно положил ладонь на низ живота Шуйханя — прямо туда, где мечник чувствовал ноющую тяжесть. Ладонь Хуайиня мгновенно потеплела. Он начал медленно, бережно направлять свою чистую, мягкую духовную энергию сквозь кожу Шуйханя, согревая его изнутри и помогая снять мышечный тонус и боль. Шуйхань почувствовал, как под воздействием этого тепла ноющая боль внутри начинает медленно растворяться, уступая место приятной, расслабляющей неге. Из его груди вырвался тихий, облегчённый вздох. Он расслабился в объятиях Хуайиня, доверчиво прижимаясь к его груди и переплетая свои пальцы с его. — Так лучше? — тихо спросил Хуайинь, продолжая мягко массировать его живот своей согревающей силой. — Да… — прошептал Шуйхань, прикрывая глаза от удовольствия. — Намного лучше. Спасибо, Хуайинь. — Сегодня ты весь день будешь отдыхать, — непреклонно заявил Хуайинь, целуя его в кончик носа. — Я сам приготовлю завтрак, принесу тебе тёплый отвар, и мы никуда не поедем, пока ты полностью не восстановишься. Буря ушла, но нам спешить некуда. Шуйхань улыбнулся, чувствуя себя невероятно защищенным и любимым. В этот момент, лежа в тёплой постели в его объятиях, он понимал, что готов выдержать любую боль и пройти через любые испытания, лишь бы это утро никогда не заканчивалось. После сытного и теплого завтрака, который Хуайинь принес прямо к постели, к Шуйханю постепенно вернулись силы. Однако тянущее ощущение внизу живота не исчезало. Напротив, когда он двигался, внутри разливалось тонкое, непривычное жжение, а чувство избыточного, чужого тепла заставляло его чувствовать себя неловко. Собранная внутри влага, оставленная Хуайинем, будоражила тело, и Шуйхань отчаянно нуждался в том, чтобы вернуть себе привычную чистоту. — Я хочу принять ванну, — тихо сказал он, неловко перебирая пальцами край одеяла и стараясь не смотреть Хуайиню в глаза. — Вода в пристройке еще теплая... Мне нужно помыться. Хуайинь понимающе улыбнулся. Он не стал поддразнивать его, видя, как сильно Шуйхань смущен. — Конечно. Я подброшу еще дров, чтобы вода была горячей. Если тебе понадобится помощь... — Я справлюсь сам, — быстро перебил его Шуйхань, его щеки снова вспыхнули румянцем. Оказавшись в пристройке, Шуйхань с облегчением погрузился в большую деревянную бочку. Горячая вода, пахнущая сосновой хвоей, приятно обволакивала уставшие мышцы, унимая ломоту в пояснице и бедрах. Он тщательно вымыл волосы, смывая остатки вчерашней бури, и очистил кожу снаружи. Но главная трудность ждала его впереди. Шуйхань приподнялся, опираясь спиной о край бочки, и попытался устроиться так, чтобы очистить себя изнутри. Жжение в самой глубине его тела становилось все более явным, напоминая о безумной страсти прошедшей ночи. Но едва он попытался пальцами бережно вымыть оставленное Хуайинем тепло, как его тело отозвалось резкой ноющей болью. Израненные за ночь, непривыкшие к такому воздействию мышцы сжались, мешая сделать хоть что-то. Шуйхань закусил губу, сдерживая тихий стон досады. Вода вокруг плескалась, его пальцы соскальзывали, а из-за неудобной позы спина и бедра снова начали затекать. Он чувствовал себя невероятно неуклюжим. Каждая попытка избавиться от горячего семени приносила лишь новую вспышку колкого жжения и заставляла его тяжело, прерывисто дышать от бессилия и смущения. В этот момент за бамбуковой ширмой послышались тихие шаги. Хуайинь, обеспокоенный слишком долгим отсутствием и неровным всплеском воды, бесшумно заглянул в купальню. — А-Шуй? Всё хорошо? — негромко спросил он. Шуйхань от неожиданности вздрогнул и попытался опуститься глубже в воду, но резкое движение заставило его охнуть от боли. Он замер, прижав колени к груди, его мокрые темные волосы облепили плечи, а на лице отразилась крайняя степень растерянности и стыда. Его пальцы под водой всё ещё судорожно сжимались. Хуайинь мгновенно оценил ситуацию. Он заметил и раскрасневшееся лицо Шуйханя, и его сбитое дыхание, и то, как неестественно он сидит. Он сразу понял, с какой интимной и болезненной трудностью столкнулся его мечник. Всякое веселье ушло с лица Хуайиня, уступив место бесконечной нежности. Он подошел ближе и опустился на колени у края деревянной бочки, прямо перед Шуйханем. — Глупый... — тихо, с невыразимой лаской прошептал Хуайинь, протягивая руку и убирая мокрую прядь волос с лица Шуйханя. — Почему ты не позвал меня? Твоё тело ещё слишком чувствительно, ты только поранишь себя, если будешь так спешить. — Хуайинь, не надо...— Шуйхань попытался отвернуться, пряча лицо, но Хуайинь мягко перехватил его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Доверься мне, — прошептал демон, и в его глазах горело такое чистое, любящее пламя, что все сомнения Шуйханя растаяли. — Я сам всё сделаю. Позволь мне позаботиться о тебе до конца. Шуйхань медленно, прерывисто выдохнул и прикрыл глаза, безмолвно соглашаясь. Он медленно расслабил колени, позволяя Хуайиню подойти ближе. Хуайинь опустил свои ладони в горячую воду. Его прикосновения были невероятно мягкими, почти невесомыми. Он осторожно приподнял бедра Шуйханя, помогая ему устроиться удобнее. Направив небольшую струю теплой согревающей энергии через свои пальцы, Хуайинь начал медленно, предельно аккуратно очищать его изнутри, вымывая скопившуюся за ночь влагу. Шуйхань резко вздохнул, его пальцы мертвой хваткой вцепились в плечи Хуайиня, стоящего у бочки. Из его груди вырвался тихий, дрожащий вздох — ощущение чужих пальцев внутри, избавляющих его от жжения и приносящих долгожданную прохладу и чистоту, было невероятно острым, интимным. Он уткнулся лицом в шею Хуайиня, тихо поскуливая каждый раз, когда тот делал бережное движение, помогая выйти всему, что осталось внутри. - Мммх. – простонал Шуйхань, прикусывая нижнюю губу. — Почти всё… Потерпи еще немного, — ласково шептал Хуайинь, целуя его в мокрое плечо и не останавливая свои плавные, очищающие движения. Когда последняя капля горячего семени покинула тело Шуйханя, жжение наконец окончательно уступило место блаженному облегчению и чистоте. Шуйхань бессильно привалился к груди Хуайиня, тяжело и часто дыша, чувствуя, как его меридианы снова наполняются легкой, свободной энергией. Хуайинь бережно обмыл его снаружи, а затем помог подняться из воды, сразу же укутывая его распаренное, расслабленное тело в большое сухое полотенце. Он прижал Шуйханя к себе, целуя его в лоб и вдыхая чистый запах его кожи. — Теперь тебе станет намного легче, — прошептал Хуайинь, улыбаясь. — Возвращайся в постель, а я принесу тебе чистые одежды. Шуйхань лишь молча кивнул, обнимая его за шею. В этот момент он понял, что его доверие к Хуайиню стало абсолютным — между ними больше не осталось тайн, которые могли бы разрушить эту священную, чистую связь. Хуайинь бережно перенёс Шуйханя обратно в спальню, укутав его в сухое одеяло. Вскоре он принёс чистые одежды — мягкие, пахнущие сухими горными травами. Шуйхань чувствовал себя непривычно расслабленным, его тело больше не сковывало жжение, а меридианы после деликатного вмешательства Хуайиня наполнились ровным, убаюкивающим теплом. Хуайинь присел на край кровати и осторожно взял серебряное украшение с лазурными нефритами. — Позволь, я помогу тебе причесаться, — тихо попросил он. Шуйхань послушно присел, позволяя тёплым пальцам Хуайиня перебирать свои тёмные пряди. Хуайинь расчёсывал их медленно, прядь за прядью, а затем аккуратно собрал волосы в высокий хвост, закрепив его серебряным украшением. Белоснежные шёлковые ленты вновь заструились по спине Шуйханя. Когда Хуайинь закончил, Шуйхань повернулся к нему. Он поймал руку друга и мягко потянул его на постель рядом с собой. — Ложись, — прошептал Шуйхань. — Ты обещал, что сегодня мы только отдыхаем. Хуайинь улыбнулся и послушно лёг рядом, прижимая Шуйханя к своей груди. Мечник уткнулся носом в его плечо, чувствуя, как утреннее солнце приятно согревает их через приоткрытое окно. — Знаешь… — тихо произнёс Шуйхань, прислушиваясь к мерному биению сердца Хуайиня. — Твоя аура сегодня совсем другая. В ней больше нет того тревожного холода, который пугал меня во время турнира. Ты кажешься таким… спокойным. И тёплым. Хуайинь замер, нежно перебирая пальцами шёлковые ленты в волосах Шуйханя. Он и сам чувствовал это. Тьма, обычно терзавшая его меридианы, ушла так глубоко, что казалась лишь дурным сном. Духовное слияние, произошедшее между ними этой ночью, очистило не только тело Шуйханя от остатков яда, но и успокоило демоническое ядро самого Хуайиня. Чистый свет лазурного мечника стал для него настоящим спасением. — Это всё благодаря тебе, А-Шуй, — искренне ответил Хуайинь, целуя его в макушку. — Рядом с тобой мне больше не нужно бороться с холодом. Ты — моё солнце. Шуйхань крепче обнял его за талию, и на его губах появилась счастливая улыбка. Весь этот день они провели в постели, лениво разговаривая, делясь детскими воспоминаниями (Хуайинь, конечно, опускал всё, что было связано с Бездной) и наслаждаясь каждым мгновением этой хрупкой, украденной у судьбы мирной жизни. На следующее утро буря окончательно ушла, оставив после себя пронзительно-синее небо и сверкающие на солнце влажные листья деревьев. Пора было отправляться в путь. Шуйхань и Хуайинь оделись в прочные дорожные костюмы, поверх которых накинули новые серые меховые плащи, купленные в деревне. На их головах красовались парные серебряные украшения, чьи белые шёлковые ленты теперь свободно развевались на ветру. Собранный наполовину меч Тяньюань покоился в сумке Шуйханя, тихо вибрируя и указывая направление. Они оседлали коней и медленно поехали по каменистой тропе, ведущей вверх, к Горам Небесного Предела. Чем выше они поднимались, тем холоднее становился воздух. Зелёные леса Лазурного Источника постепенно сменялись суровыми серыми скалами, покрытыми вечным льдом. Ветер здесь завывал пронзительно и остро, словно тысячи невидимых клинков рассекали пространство. — Мы приближаемся к границе пяти стихий, — сказал Хуайинь, потянув поводья своего коня ближе к Шуйханю. Его белая шёлковая лента дико металась на ветру. — Воздух здесь становится разреженным. Скоро нам придётся оставить лошадей и подниматься пешком. Храм Небесного Ветра находится на самом пике, скрытый в вечном буране. Шуйхань посмотрел на заснеженные вершины, которые грозно высились впереди, уходя своими пиками прямо в облака. Навершие в его сумке задрожало сильнее, а серебряное Лезвие меча отозвалось тихим, чистым звоном. — Я чувствую Остриё, — серьёзно произнёс Шуйхань, поправляя меховой воротник. — Оно зовёт остальные части. Но сила ветра здесь настолько велика, что она пытается вытолкнуть мою лазурную энергию из меридианов. — Не волнуйся, — Хуайинь подъехал вплотную и на мгновение перехватил его руку, делясь своим внутренним теплом. Его взгляд стал сосредоточенным и строгим. — Я буду рядом. Мы пройдём через этот буран вместе. Но будь начеку, Шуйхань. Неизвестно какие опасности нас могут подстерегать . Шуйхань уверенно сжал руку Хуайиня в ответ. Его взгляд за серебряным украшением в волосах был твёрдым и решительным. Он знал, что впереди их ждёт смертельная опасность, но после той ночи, что они провели вместе, страх навсегда покинул его сердце. Они отпустили руки и направили своих коней вверх по обледенелой тропе, навстречу ледяному дыханию Небесного Предела. Великий квест за пятым осколком меча Тяньюань начался.