Путь к исполнению желаний

Подъем в Горы Небесного Предела становился всё более суровым. На третий день пути узкая тропа, петлявшая среди отвесных скал, окончательно скрылась под толстым слоем ледяного наста. Кони больше не могли идти вперед — их копыта скользили по гладкому обледенелому камню, а разреженный морозный воздух заставлял животных испуганно хрипеть. Шуйхань и Хуайинь спешились у глубокого каменного грота, который мог послужить надежным укрытием для лошадей. Оставив им остатки сухого сена и овса, они туго затянули ремни походных сумок и накинули глубокие капюшоны меховых плащей. Ветер здесь, на подступах к вершине, завывал с неистовой, почти яростной силой. Он рвал полы их серых плащей, а длинные белые шёлковые ленты, струящиеся из-под их серебряных украшений, дико бились на ветру, переплетаясь в воздухе серебристо-белыми каскадами. — Дальше только пешком, — крикнул Шуйхань, прикрывая лицо от брызг ледяной крошки. На его ресницах и воротнике плаща уже осел мелкий сверкающий иней. Хуайинь кивнул. Он шел на полшага впереди, прикрывая Шуйханя своим телом от самых сильных порывов ветра. Но дело было не только в буре. Чем выше они поднимались, тем сильнее пульсировало демоническое ядро в груди Хуайиня. Теневая энергия внутри него, убаюканная днями покоя и любви, теперь тревожно зашевелилась, реагируя на то, что происходило на самом пике горы. Хуайинь закрыл глаза на долю секунды, настраивая своё внутреннее чутьё и пропуская сквозь себя потоки морозного воздуха. Его сознание мгновенно пронзило несколько мощных духовных импульсов. Первыми он почувствовал людей. Глубокие, плотные ауры праведных заклинателей — чистый металл и обжигающее пламя клана Сунь, а также глубокая, тяжелая, как океанские глубины, лазурная энергия клана Ли. Старейшины обоих великих семейств уже окружили заброшенный Храм Небесного Ветра. Они ждали Шуйханя. Отец Шуйханя лично отправил своих лучших людей, чтобы вернуть «безумного» сына и смыть позор перед кланом Сунь. Но это было не самым страшным. Прямо в самом сердце храма, у алтаря Ветра, Хуайинь ощутил присутствие, от которого его меридианы сковало ледяным ужасом. Это была колоссальная, удушающая, бесконечно холодная пустота Теневой Бездны. Владыка Мо Юань. Тот, кто узурпировал его трон. Мо Юань лично прибыл в мир живых, скрытый плотными завесами тьмы, и его «Пожиратели Душ» уже затаились среди заснеженных колонн храма, готовые нанести смертельный удар. Хуайинь резко остановился, его пальцы сжали рукоять кинжала под плащом с такой силой, что кожа на костяшках побелела. «Он здесь… — пронеслась в его голове паническая мысль. — Мо Юань пришел лично. Он хочет не просто забрать Остриё меча. Он хочет уничтожить Шуйханя у меня на глазах, чтобы сломать мою волю и навсегда вернуть демона Мин Сюя к жизни». Шуйхань, заметив его внезапную остановку, тут же поравнялся с ним. Он бережно положил руку на его плечо, заглядывая под капюшон. — Хуайинь? Что случилось? Твоя рана… она снова открылась? Тебе плохо? Хуайинь медленно повернул к нему голову. Под его капюшоном на мгновение вспыхнул и тут же погас багровый огонь, сменившись привычной, теплой и немного усталой мягкостью. Он смотрел на Шуйханя — на его раскрасневшееся от холода, прекрасное лицо, на его чистые лазурные глаза, полные искренней заботы. И на серебряное украшение с белыми лентами в его волосах. Хуайинь принял решение мгновенно. «Я не могу сказать ему… — подумал он. — Если я скажу, что на вершине нас ждет сам нынешний Владыка Бездны, Шуйхань спросит, откуда я знаю его ауру. Он поймет, кто я на самом деле. Он увидит во мне монстра. И… он попытается защитить меня, рискуя своей жизнью против бога демонов. Я не допущу этого. Я сам уничтожу Мо Юаня и его тварей в тени, пока Шуйхань будет забирать Остриё». — Всё в порядке, А-Шуй, — соврал Хуайинь, и его голос прозвучал удивительно спокойно, перекрывая вой ветра. Он мягко накрыл ладонь Шуйханя своей рукой, согревая его пальцы. — Рана не болит. Просто… поток ветра здесь слишком хаотичный, я пытался найти наиболее безопасную тропу через скалы. Шуйхань внимательно вгляделся в его лицо. Резонанс четырех собранных частей Тяньюань в его сумке делал его невероятно проницательным — он чувствовал, что Хуайинь напряжен, как натянутая струна, и что его ложь скрывает какую-то глубокую, смертельную опасность. Но Шуйхань не стал давить. После той ночи он пообещал себе, что будет верить Хуайиню, несмотря ни на что. — Ветер действительно сильный, — тихо согласился Шуйхань, сильнее сжимая его ладонь. — Но Тяньюань указывает строго на вершину. Нам осталось сделать последний рывок. — Шуйхань, слушай меня внимательно, — Хуайинь посерьезнел, его взгляд стал строгим и пронзительным. — Храм уже близко. Наемники клана Сунь возможно устроили засаду у главного входа. Когда начнется бой… не щади сил. Но самое главное — держись как можно ближе к алтарю. Как только Остриё окажется в твоих руках, Тяньюань обретет форму пяти стихий, и его сила защитит тебя от любого барьера. Пообещай мне, что твоей единственной целью будет меч. Шуйхань нахмурился, чувствуя в его словах странный подтекст. — А как же ты? Мы ведь пообещали, что встретим любую опасность вместе! Хуайинь мягко улыбнулся, его пальцы нежно огладили щеку Шуйханя, смахивая крупицы льда. — Я буду рядом, любовь моя. Я всегда буду защищать тебя из тени. Но чтобы я мог драться в полную силу, я должен знать, что ты в безопасности у алтаря. Пообещай мне. Шуйхань долго смотрел в его глаза, чувствуя, как внутри него все сжимается от недоброго предчувствия. Но кивнул: — Обещаю. Но если я увижу, что тебе угрожает смертельная опасность — я нарушу это обещание не задумываясь. Хуайинь тихонько рассмеялся, притягивая Шуйханя к себе и целуя его в холодный лоб прямо через меховой воротник плаща. — Я и не сомневался в твоем упрямстве, мастер Ли. А теперь — идем. Пора забрать то, что принадлежит тебе по праву. Они отпустили руки и начали медленный, опасный подъем по последнему склону, уходящему прямо в бушующее белоснежное марево вершины. Хуайинь шел вперед, и его сердце горело холодной, яростной решимостью. Подъем к самой вершине Храма Небесного Ветра прошел на удивление гладко. Острые пики гор, вечно укутанные ледяным бураном, сегодня словно расступились перед ними. На полуразрушенном каменном алтаре, окруженном древними колоннами, парил пятый осколок — Остриё Тяньюань. Оно испускало чистое, свистящее серебряное свечение, управляя всеми ветрами этого пика. Шуйхань подошел к алтарю и протянул руку. Стоило его пальцам коснуться холодного металла, как Остриё с тихим звоном соединилось с Лезвием, Гардой, Рукоятью и Навершием. Меч Тяньюань теперь был собран на пять седьмых частей. По его лезвию побежали искры пяти стихий, а в воздухе разлилась небывалая мощь. Но Шуйхань нахмурился, убирая клинок. Его лазурные глаза затуманились сомнением. — Как-то это… слишком просто, — тихо произнес он, оглядывая пустую заснеженную площадь Храма. — Никаких ловушек. Никаких наемников Мэйлин или старейшин. Словно нас здесь никто и не ждал. Хуайинь, стоявший чуть позади, не ответил. Но его демоническое ядро в груди бешено колотилось. В воздухе, маскируясь под свист бурана, витал едва уловимый, но удушающий запах серы и гнили. — Нам нужно уходить, А-Шуй. Быстро, — глухо сказал Хуайинь, натягивая капюшон плаща. Шуйхань тоже почувствовал это. На границе его обострившихся чувств внезапно вспыхнула чуждая, леденящая кровь демоническая энергия. Она была настолько древней и мощной, что Тин Фэн на его поясе предупреждающе завибрировал. Не задавая вопросов, они поспешили спуститься с пика. Они мчались вниз по крутому склону, почти скользя по обледенелым камням. Но стоило им ступить на заснеженное подножие горы, как небо над ними разорвалось. С жутким треском прямо перед ними ударила черная молния. Из поднявшегося облака темного дыма и ледяной крошки медленно соткалась фигура. Это был мужчина в тяжелых угольно-черных доспехах, его глаза горели ядовитым фиолетовым пламенем, а на губах играла издевательская, торжествующая ухмылка. Владыка Мо Юань. Хуайинь замер, его дыхание перехватило. Этого он не ожидал. Он планировал встретить убийц Мо Юаня в тени, но не думал, что сам правитель Бездны явится в мир живых так открыто. — Ну надо же, какая трогательная картина, — раздался вкрадчивый, леденящий душу голос Мо Юаня. Его взгляд скользнул по переплетенным белым лентам в их волосах. — Наш великий Лорд Демонов, гроза Бездны, играет в любовь с человеческим заклинателем. Какое падение. Шуйхань мгновенно выхватил Тин Фэн, загораживая Хуайиня. Он чувствовал, что перед ним стоит чудовище невероятной силы. — Кто ты такой? — крикнул Шуйхань, его голос звенел от ярости. — Хуайинь, назад! Он опасен! Хуайинь открыл рот, чтобы что-то сказать, но Мо Юань опередил его, издав громкий, издевательский смех. — Хуайинь? — Мо Юань выгнул бровь. — О, так он назвался этим жалким человеческим именем? Малыш Ли, неужели ты настолько слеп? Человек, которого ты так отчаянно защищаешь, который спал в твоей постели и клялся в верности — это Фэн Люань Истинный Владыка Теневой Бездны. Чудовище, чьи руки по локоть в крови твоих собратьев! Эти слова ударили по Шуйханю сильнее любого физического оружия. Он застыл, его лицо побелело. — Ты лжешь… — прошептал он, но его взгляд невольно метнулся к Хуайиню. — Хуайинь, скажи ему, что он лжет! Хуайинь молчал. Он стоял, опустив голову, и его плечи мелко дрожали. Он не мог отрицать свою суть. — Я не лту, сладкий мой, — оскалился Мо Юань. В ярости и неверии Шуйхань рванулся в атаку. Его клинок, заряженный пятью частями Тяньюань, обрушился на Мо Юаня. Завязался стремительный, жестокий бой. Но Мо Юань был богом демонов. Одним легким движением он парировал удар Шуйханя, и его темный коготь прочертил тонкую линию на плече мечника. Порез был крошечным, но Шуйхань вскрикнул — в его вены мгновенно проник яд «Смерти Души», опаснейший демонический токсин Бездны. Однако в пылу битвы Шуйхань не придал этому значения. Он снова замахнулся для финального удара. — Ты всё еще веришь ему? — крикнул Мо Юань, уклоняясь. — Тогда посмотри на его истинное лицо! Мо Юань взмахнул руками, и вокруг них соткалась жуткая, абсолютно реальная проекция из темного дыма. Шуйхань замер, ослепленный видением. Он увидел горящие города людей. Горы трупов, среди которых были женщины и дети. И в самом центре этого ада стоял Хуайинь — с холодным, безжалостным лицом, в окружении легионов демонов, отдающий приказы на уничтожение. А затем проекция сменилась мыслями Хуайиня, искусно искаженными магией Мо Юаня: «Мне нужен человек с чистой душой… Только его чистая кровь и глупая преданность помогут мне собрать Тяньюань и вернуть мою силу». Проекция растаяла. Шуйхань стоял посреди падающего снега, тяжело дыша. Его меч дрожал в ослабевших пальцах. Он медленно повернулся к Хуайиню. По его щекам, оставляя горячие дорожки на морозе, текли слезы — слезы невыносимого горя, предательства и разбитого сердца. — Хуайинь… — его голос сорвался на хриплый, удушающий всхлип. — Ты… ты всё это время лгал мне? Весь наш путь… всё, что было между нами… Для тебя я был лишь развлечением? Лишь инструментом? Хуайинь сделал шаг к нему, его глаза были полны слез, а руки тянулись к Шуйханю в отчаянном жесте. — Шуйхань… послушай меня… умоляю, выслушай! Я могу всё объяснить… Это не так… Но Шуйхань больше не слышал его. Боль от предательства человека, которому он отдал свою душу, тело и любовь, была слишком велика. Внутри него что-то с треском сломалось. Из глубины его существа вырвался крик, полный первобытной боли и отчаяния. Этот крик среагировал с пятью частями Тяньюань в его руке. Меч вспыхнул ослепительным, разрушительным лазурно-белым светом. Волна чистой, карающей энергии колоссальной силы веером разошлась от Шуйханя во все стороны. Этот эмоциональный взрыв был настолько мощным, что Мо Юаня, не ожидавшего такой силы от человека, сбило с ног и с огромной силой швырнуло на скалы. Правитель Бездны рухнул на снег без сознания, тяжело раненый. Взрыв задел и Хуайиня. Его, уже ослабленного, отбросило назад. Он упал на колени, из его рта хлынула темная кровь, а руку он судорожно прижал к груди, где демоническое ядро едва не раскололось от святой энергии меча. Шуйхань медленно подошел к нему. Его взгляд, прежде такой теплый и ласковый, теперь был холодным и мертвым. — Ты лгал мне, — тихо, без эмоций повторил он, глядя на окровавленного Хуайиня сверху вниз. В этот момент из-за скал послышался тяжелый топот ног и лязг брони. Окружив поляну, на заснеженное подножие выбежали десятки старейшин кланов Ли и Сунь во главе с отцом Шуйханя. Они замерли, не веря своим глазам: посреди поляны стоял Шуйхань с сияющим мечом Тяньюань, а у его ног лежали поверженные, истекающие кровью демоны. — Он... он одолел этого демона! — прошептал кто-то из старейшин в священном трепете. Шуйхань не обращал на них внимания. Он смотрел только на Хуайиня. Медленно, дрожащими руками он поднял пальцы к своей голове. Он нащупал серебряное украшение с лазурными нефритами — символ любви, верности и обещания, которое они дали друг другу в том теплом домике. С тихим, болезненным стоном Шуйхань рывком сорвал украшение со своей головы. Несколько темных прядей вырвались вместе с ним, но он даже не поморщился. Белые шёлковые ленты, некогда переплетавшиеся с лентами Хуайиня, безвольно повисли. Шуйхань разжал пальцы. Серебряное украшение с тихим звоном упало на холодный, окровавленный снег прямо перед дрожащей ладонью Хуайиня. — Я так сильно доверял тебе... — прошептал Шуйхань, и последняя слеза скатилась по его бледной щеке. Он развернулся спиной к Хуайиню, лицом к своему отцу и старейшинам. Его голос, когда он заговорил, был громким, холодным и твердым, как лед Небесного Предела: — Этот демон повержен. Я возвращаюсь домой. Шуйхань пошел вперед, твердой походкой проходя мимо онемевших старейшин, даже не оборачиваясь. На его плече медленно темнел незамеченный им порез, наполненный смертельным ядом Мо Юаня. А на окровавленном снегу остался лежать Хуайинь. Он слабо тянулся пальцами к брошенному серебряному украшению с белыми лентами, а из его груди вырывался беззвучный, полный бесконечного отчаяния крик. Его мир рухнул окончательно. Шуйхань шёл вперёд, не разбирая дороги. Снег проваливался под его сапогами, но он не чувствовал холода под ногами. Всё его существо обратилось в звенящую, мёртвую пустоту. Позади него, на окровавленном белом покрывале у подножия пика, осталась лежать его разрушенная жизнь. И в этот момент за его спиной раздался крик. Это не был человеческий голос. Это был истошный, разрывающий горло вопль истинного правителя Бездны, в который Хуайинь вложил всю свою невыразимую боль, отчаяние и рвущуюся наружу демоническую суть. Звуковая волна колоссальной мощи прокатилась по ущелью, заставив вековые сосны сбросить тяжёлые шапки снега, а ледяные глыбы на склонах — треснуть. В этом крике было столько первобытного горя, что даже бывалые старейшины кланов Ли и Сунь инстинктивно втянули головы в плечи и схватились за рукояти мечей. Шуйхань услышал его. Этот крик острым лезвием полоснул его по самому сердцу, заставляя задыхаться. На долю секунды мечник замер, его шаг дрогнул, а пальцы сжались на рукояти собранного наполовину Тяньюаня с такой силой, что костяшки побелели. Ему безумно, до крика хотелось обернуться. Бросить меч, побежать назад, упасть на колени рядом с окровавленным Хуайинем и поверить любой его новой лжи, лишь бы заглушить этот страшный, полный муки вопль. Но перед глазами снова встали жуткие картины из проекции Мо Юаня: горы трупов, холодный взгляд Фэн Люаня и страшные слова о том, что он — лишь инструмент для сбора меча. Шуйхань стиснул зубы так крепко, что на губах снова выступила кровь. Он заставил себя сделать шаг. Затем другой. Он не обернулся. Он оставил этот крик умирать в холодных снегах Небесного Предела, заперев собственную душу на ржавый замок. К нему поспешно подошёл глава клана Ли — его отец. Он с тревогой и удивлением смотрел на сына, на сияющий Тяньюань в его руке и на ту пугающую, ледяную ауру, которая теперь исходила от Шуйханя. — Шуйхань… — голос отца звучал непривычно мягко, но в нём сквозило напряжение. — Что здесь произошло? Кто этот демон, и… что связывало тебя с этим существом, которое ты только что поверг? Шуйхань даже не посмотрел на отца. Его взгляд был устремлен прямо перед собой, пустой и безжизненный, как замёрзшее горное озеро. — Когда мы приедем домой… я всё вам расскажу, — глухо, без единой эмоции ответил он. Глава клана Ли хотел спросить что-то ещё, но, увидев мертвенную бледность на лице сына и тёмную, страшную решимость в его глазах, лишь молча кивнул и сделал знак старейшинам сворачивать лагерь. Они ехали назад в полном, гнетущем молчании. Лошади мерно стучали копытами по каменистой дороге, спускающейся с гор. Старейшины шептались позади, бросая на молодого господина благоговейные взгляды — ведь он в одиночку одолел чудовищ на вершине и вернул пять частей великого меча. Но сам «герой» сидел в седле прямо, словно каменное изваяние. Шуйхань не чувствовал торжества. Внутри него медленно разрасталась другая, физическая боль. Сначала это было лишь лёгкое покалывание в правом плече, там, где коготь Мо Юаня оставил крошечный, едва заметный порез. Но по мере того как они удалялись от горы, плечо начало невыносимо холодить. Это не был обычный мороз. Холод был жидким, тёмным и липким Он медленно просачивался сквозь его меридианы, обвивая золотое ядро невидимыми ледяными путами. Смертоносный демонический яд «Смерти Души» начал своё медленное, разрушительное действие. Шуйхань почувствовал, как по его телу пробежала сильная, неконтролируемая дрожь. Он попытался призвать внутреннюю энергию Тяньюаня, чтобы согреться, но его каналы словно онемели, отказываясь подчиняться. Дыхание становилось тяжёлым, а перед глазами то и дело проплывали серые пятна. — Молодой господин Ли? — ехавший рядом старейшина заметил, как Шуйхань покачнулся в седле, а его лицо стало пугающе серым. — Вы дрожите. Вам холодно? Шуйхань слабо кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его зубы начали мелко постукивать от пронизывающего изнутри ледяного жара. Отец Шуйханя тут же придержал коня и подозвал слугу. — Быстро, дайте ему накидку! — скомандовал он, нахмурившись. — Дорога в низине ветреная, он истощил свои силы в бою на вершине. Слуга поспешно накинул на плечи Шуйханя плотную, тяжёлую шерстяную накидку, подбитую густым мехом. Шуйхань судорожно закутался в неё, прижимая плотную ткань к груди и пытаясь согреться. Но это не помогало. Никакой мех, никакой костёр в мире не могли разогнать этот холод. Потому что этот холод шёл из его собственной крови, медленно убивая его золотое ядро. И самое страшное было в том, что этот ледяной яд Бездны до безумия напоминал Шуйханю те ледяные пальцы Хуайиня, которые ещё вчера дарили ему самое сладкое, обжигающее тепло в мире. Шуйхань закрыл глаза, позволяя коню нести его вперёд, в темноту. Он возвращался домой, но его душа, казалось, навсегда осталась лежать на холодном снегу рядом с разбитым серебряным украшением.