Путь к исполнению желаний

Поместье клана Ли встретило их привычным величием. Высокие белокаменные стены, украшенные резьбой в виде вековых деревьев, резные крыши пагод и аромат цветущей сливы — всё здесь дышало покоем и благородством. Но для Шуйханя этот дом, когда-то бывший его тихой гаванью, сейчас казался чужим и холодным. Едва тяжелые деревянные ворота распахнулись, навстречу всадникам выбежала госпожа Ли — мать Шуйханя. Увидев сына, она сначала радостно вскрикнула, но стоило Шуйханю спешиться и сделать шаг навстречу, как её улыбка мгновенно погасла, а лицо исказилось от ужаса. — А-Шуй… — её голос дрогнул, и она прижала ладони к губам. Её единственный сын, уезжавший из дома сильным, гордым и цветущим молодым господином, теперь выглядел как собственная тень. Лицо Шуйханя было пугающе бледным, почти прозрачным, под глазами залегли глубокие темные тени, а лазурный взгляд потускнел, лишившись былого блеска. Он казался изнуренным, осунувшимся и словно постаревшим на добрый десяток лет за время своего отсутствия. Жизненная сила уходила из него, забираемая невидимым ледяным ядом Мо Юаня и невыносимой душевной болью. Мать бросилась к нему, крепко обнимая и со слезами на глазах ощупывая его холодные плечи. — Что с тобой сделали? О Небеса, мой мальчик… Ты весь дрожишь! Твои руки холодные как лед! — Всё хорошо, мама. Я просто… очень устал, — тихо, почти безжизненно ответил Шуйхань, пытаясь выдавить слабую улыбку, но она вышла измученной и горькой. Дома его окружили заботой. Слуги мгновенно затопили печи в его покоях, принесли горячую воду для купания и приготовили сытный, ароматный ужин. Оказавшись в теплой ванне, Шуйхань закрыл глаза, позволяя горячей воде согреть его тело снаружи. Но ледяной порез на плече по-прежнему неприятно холодило. Демонический яд «Смерти Души» медленно, миллиметр за миллиметром, проникал глубже, оплетая его золотое ядро. Шуйхань аккуратно прикрыл рану ладонью, не желая, чтобы кто-то из лекарей клана заметил её раньше времени. Он безумно устал. Каждое воспоминание о Хуайине, о его руках, которые очищали его в такой же ванне всего день назад, отзывалось в груди жуткой, разрывающей болью. Переодевшись в чистые, сухие домашние одежды лазурного цвета, Шуйхань заставил себя съесть немного горячего бульона, чтобы успокоить плачущую мать. Когда с бытовыми хлопотами было покончено, в его покои вошел отец. Глава клана Ли выглядел сурово. Он приказал слугам и жене выйти, оставив их наедине. Шуйхань сидел у низкого стола, на котором теперь покоился собранный на пять частей великий меч Тяньюань. Оружие тихо пульсировало, но его свет казался Шуйханю чужим. — Теперь мы одни, Шуйхань, — тяжело произнес отец, присаживаясь напротив. — Рассказывай. Наш клан десятилетиями дружил с кланом Сунь. Твой брак с Мэйлин должен был укрепить наши южные границы. А теперь… её отец шлет мне гневные письма, утверждая, что ты ворвался в их священный павильон, разрушил барьеры, выкрал реликвию и сбежал, разорвав помолвку. Что там произошло? Шуйхань опустил голову, его пальцы крепко сжались на коленях. — Отец… Клан Сунь давно сошел с праведного пути, — тихо, но твердо начал он. — Мэйлин… она использовала запрещенные амулеты Тёмного Города. Они закупали я, чтобы устранять неугодных на турнире. На их арене я едва не погиб от их магии. Они осквернили память предков ради власти. Я забрал Лезвие Тяньюань, потому что оно принадлежит мечу. Оставлять его в руках предателей было нельзя. Отец нахмурился, его взгляд стал еще более суровым. Ложь клана Сунь оскверняла их честь, и слова сына, всегда отличавшегося кристальной честностью, весили куда больше писем с юга. — Если это правда… клан Сунь ответит перед советом старейшин. Но это не единственный вопрос, сын, — отец подался вперед, вглядываясь в бледное лицо Шуйханя. — Кто такой этот «Фэй Сюань»? Твой спутник, о котором шепчется вся Стальная Грань. Мэйлин утверждает, что ты путешествовал с опасным темным колдуном, который использовал магию Бездны прямо на глазах у сотен свидетелей. На вершине горы мы видели, как этот демон кричал от боли у твоих ног. Кто он? При упоминании Хуайиня сердце Шуйханя словно пропустил удар, а в горле встал горький, удушающий ком. Он заставил себя поднять глаза на отца. В его лазурном взгляде отразилась такая бездонная, холодная мука, что глава клана Ли невольно вздрогнул. — Его звали Хуайинь… — тихо произнес Шуйхань, и каждое слово давалось ему с трудом, словно он глотал битое стекло. — Но это было лишь имя-обманка. На самом деле… под человеческой личиной скрывался демон, Владыка Теневой Бездны. Великий демон, который разрушил наш мир убивал женщин, детей и воинов, ради частей меча. Отец побледнел, его рука инстинктивно легла на рукоять собственного меча. — Владыка Бездны? И он… путешествовал с тобой? — Да, — Шуйхань с трудом сглотнул слезы, которые снова подступали к глазам. — Он использовал меня. Он знал, что только чистая душа и  кровь и преданность могут пробудить части Тяньюаня. Он притворялся моим другом, моим… защитником. Лгал мне на каждом шагу, спасал мне жизнь лишь для того, чтобы я собрал для него меч. Ему нужна была сила Тяньюаня, чтобы вернуть свой трон в Бездне. Отец смотрел на него со смешанным чувством ужаса и гордости. — Но ты… ты победил его на вершине? — Да, — Шуйхань отвел взгляд, глядя на собранный Тяньюань. На его столе больше не лежало то красивое серебряное украшение с лазурным нефритом и белыми лентами — он оставил его умирать на холодном снегу. — Я узнал правду. Его сила обратилась против него самого, когда я призвал Тяньюань. Он повержен. Больше он не побеспокоит наш мир. Отец глубоко вздохнул, его плечи расслабились. Он поднялся и обошел стол, кладя тяжелую ладонь на плечо сына. — Ты совершил великий подвиг, Шуйхань. Ты вернул пять частей меча и спас Поднебесную от величайшего зла. Клан Ли гордится тобой. Отдыхай. Твоя мать позаботится о тебе. Мы уладим дела с кланом Сунь. — Спасибо, отец… — прошептал Шуйхань. Когда дверь за отцом закрылась, Шуйхань остался в полной темноте своих покоев. Он прижал руку к плечу, где под тканью рубахи ледяной яд Мо Юаня продолжал свою тихую, смертоносную работу. Но эта боль была ничем по сравнению с тем, как сильно горела его израненная душа. Он вернулся домой героем, но чувствовал себя самым жалким, преданным и одиноким человеком во всей Поднебесной. *** Теневая Бездна встретила своего истинного владыку вечным безмолвием и удушающей, ледяной тьмой. Здесь не было солнца, лишь багрово-фиолетовые всполохи мёртвого неба освещали шпили замка из чёрного обсидиана. Воздух, пропитанный первобытным страхом и тёмной энергией, застывал в лёгких. Фэн Хуайинь — теперь вновь обретший свою пугающую сущность великого демона  — сидел на массивном Троне Чёрного Пламени. На нём больше не было того простого дорожного плаща. Его плечи укрывали тяжёлые тёмные одежды, расшитые серебряными рунами смерти, а вокруг его тела клубился холодный, осязаемый мрак. Но его поза не выражала триумфа. Он сидел, низко опустив голову, а его длинные тёмные волосы закрывали лицо. В правой руке, бледной, с заострившимися когтями, он сжимал то самое серебряное украшение с каплями лазурного нефрита, которое Шуйхань сорвал со своей головы и бросил в снег. Белые шёлковые ленты, некогда чистые, теперь были испачканы подтаявшим снегом и тёмной кровью. Хуайинь прижимал это хрупкое серебро к своим губам, и его плечи судорожно вздрагивали. Из его глаз текли слёзы, бесшумно падая на холодный металл украшения. Лорд Демонов, перед которым трепетали миллионы тварей Бездны, сейчас плакал, как брошенный, израненный ребёнок. Внутри него выжженная пустыня выла от невыносимой, разрывающей грудь тоски по лазурным глазам, которые теперь смотрели на него лишь с ледяным презрением. — Господин… — из тени зала Ратуши Бездны робко показался Вэй. Он и Цзянь стояли на коленях, боясь даже вздохнуть. Аура Фэн Хуаиня сейчас была настолько тяжёлой и нестабильной от горя, что младшие демоны в замке буквально задыхались и падали ниц. — Убирайтесь, — глухо, ледяным тоном произнёс Хуайинь, даже не поднимая головы. — Но господин… Владыка Мо Юань доставлен в подземелье, — прошептал Цзянь. — Он связан цепями Бездны. Вы… желаете лично допросить его? При упоминании этого имени скорбь в глазах Хуайиня мгновенно уступила место первобытной, беспощадной ярости. Багровый огонь в его зрачках вспыхнул с такой силой, что чёрное пламя на его троне взметнулось до самого потолка. — Я сам займусь им, — процедил Хуайинь. В глубоких, сырых подземельях замка, где стены плакали ледяной влагой, на тяжёлых цепях висел Мо Юань. После сокрушительного удара пяти частей Тяньюаня его духовные каналы были разорваны, а тело покрывали страшные ожоги от святой лазурной энергии. Но даже в таком состоянии, когда тяжёлые шаги Хуайиня раздались в коридоре, узурпатор поднял голову и хрипло рассмеялся. Хуайинь вошел в камеру. В его облике больше не осталось ничего человеческого — только ледяная, карающая смерть. Одним движением пальцев он заставил цепи Мо Юаня натянуться, приподнимая раненого демона над полом. — Ты… — Хуайинь подошел вплотную, его голос вибрировал от сдерживаемого гнева. — Ты разрушил всё. Ты посмел коснуться его. Ты осквернил его разум своей грязной ложью! — Ложью? — Мо Юань сплюнул кровь на обледенелый пол и вызывающе посмотрел в горящие багровые глаза Хуайиня. — Я лишь показал твоему ручному заклинателю правду. Или ты забыл, сколько людей ты вырезал своими руками, когда правил нами? Ты хотел скрыть от него свою гнилую суть? Посмотри на себя! Он выбросил твой подарок как мусор! Он презирает тебя! Для него ты теперь лишь грязная тварь, которую нужно уничтожить! Каждое слово Мо Юаня вонзалось в сердце Хуайиня раскалённой иглой. Хватка его тёмной энергии сжалась на горле Мо Юаня, заставляя цепи жалобно заскрежетать. — Замолчи! — прорычал Хуайинь, и по стенам темницы побежали трещины от его неистовой силы. — Я стёр бы тебя в пепел прямо сейчас. Я вырезал бы твою душу кусочек за кусочком за то, что ты заставил его плакать! Но смерть для тебя — слишком лёгкая милость! — Ха-ха… Давай, убей меня, — прохрипел Мо Юань, задыхаясь, но его улыбка стала ещё более зловещей и торжествующей. — Но ты не сможешь вернуть его доверие. Никогда. И самое забавное… ты ведь даже не заметил, правда? Хуайинь резко сузил глаза, чувствуя, как внутри него всё похолодело. — О чём ты говоришь? — Мой коготь… на его плече, — прошептал Мо Юань, и его глаза злорадно блеснули. — Яд «Смерти Души». Самый чистый концентрат Бездны. Этот праведный мальчик Ли Шуйхань… его золотое ядро уже гниет изнутри. С каждым днём холод будет подбираться ближе к его сердцу. И через время его душа рассыплется прахом. Ты не сможешь спасти его, Фэн Люань! Никакая магия людей не способна вывести этот яд! Он умрёт, презирая тебя до последнего вздоха! Рука Хуайиня бессильно опустилась, цепи с грохотом ослабли, и Мо Юань рухнул на колени, кашляя и смеясь одновременно. Хуайинь стоял посреди тёмной камеры, и его мир, казалось, рухнул во второй раз, оставив после себя лишь выжженную пустыню. Шуйхань отравлен. Его А-Шуй… его солнце, его единственное спасение медленно умирает от демонического яда Бездны, пока сам он сидит здесь, на своём бесполезном троне. — Нет… — прошептал Хуайинь, его пальцы судорожно сжали серебряную заколку в кармане. — Я не позволю тебе умереть. Даже если ты ненавидишь меня… даже если ты убьёшь меня при встрече. Я найду способ вылечить тебя, А-Шуй. Он резко развернулся и стремительным шагом покинул темницу. Ярость ушла, уступив место отчаянному, безумному страху за жизнь любимого человека. Он должен был вернуться в мир живых. Чего бы ему это ни стоило. *** В полумраке обсерватории Теневой Бездны Хуайинь смотрел на гигантские песочные часы, высеченные из обсидиана. Тёмный песок струился вниз с тихим, шуршащим звуком, отмеряя секунды. Его время уходило. Двадцать лет назад, когда Хуайинь был лишь четырехлетним ребёнком, тёмные старейшины Бездны провели запретный ритуал. Они запечатали остаточную, колоссальную энергию погибшего Владыки Мин Сюя в его крошечном теле. Хуайинь никогда не был свободным человеком — он был лишь сосудом. Живой темницей, созданной для того, чтобы удерживать и взращивать тёмную силу, пока дух Мин Сюя полностью не переродится. И этот срок приближался. В день, когда Хуайиню исполнится двадцать пять лет — ровно через двадцать один год после ритуала — сознание Мин Сюя должно было окончательно проснуться, стерев личность Хуайиня навсегда. Ему оставалось меньше проугода до рокового дня. Но сейчас его волновала не собственная неминуемая гибель. — Найдите его, — хрипло, сдерживая рвущуюся наружу тёмную ауру, приказал Хуайинь стоящим перед ним на коленях Вэю и Цзяню. — Обыщите все запретные архивы Тёмного Города, переверните вверх дном каждую пещеру Бездны. Мне нужно противоядие от «Смерти Души». У вас есть время, пока я ещё могу мыслить как человек. — Господин… — Вэй поднял голову. — Мо Юань использовал чистейший яд. Единственный способ нейтрализовать его — это… — Мне плевать, какова цена! — оборвал его Хуайинь, и багровое пламя вокруг его трона яростно взметнулось вверх. — Если понадобится моя собственная жизнь, моё демоническое ядро — забирайте. Но Ли Шуйхань должен жить. Ищите! *** Время летело неумолимо. Прошло больше двух месяцев. Наступило начало лета. Поместье клана Ли утопало в пышной зелени, а воздух был наполнен сладким ароматом цветущих персиков и жужжанием пчёл. Но для Шуйханя это лето было холодным. Его физическое состояние стремительно ухудшалось. В тёплые, ясные дни он ещё находил в себе силы ходить по саду, но стоило небу затянуться тучами, а ветру принести первый запах дождя, как его тело сковывал жуткий, невыносимый холод. Ледяной яд «Смерти Души» просыпался каждый раз, когда менялась погода. В такие дни Шуйханю казалось, что его кровь превращается в битое стекло. Его меридианы горели, золотое ядро стонало от слабости, а правое плечо полностью немело. Он кутался в тяжёлые меховые накидки даже у горящего очага, но внутренний озноб ничто не могло разбавить. Отец Шуйханя видел увядание сына и связывал это с истощением после битвы на вершине. Пытаясь ускорить сбор меча, глава клана Ли отправил десятки элитных отрядов на поиски оставшихся двух частей — Кристалла Души и Камня Судьбы. Но все их поиски были тщетными. Без резонанса духовной связи и без теневой помощи Хуайиня великие артефакты оставались невидимыми для обычных заклинателей. Люди возвращались ни с чем. Уладив все дела с разгневанным кланом Сунь (после разоблачения их связей с Тёмным Городом и запрещенным ядом Мэйлин была вынуждена замолчать), отец Шуйханя принял новое решение. Он не мог допустить, чтобы его единственный наследник угас от «странной болезни» в одиночестве. К тому же, гордость клана Ли требовала продолжения рода. Отец нашел Шуйханю новую невесту — благородную, тихую и кроткую девушку из уважаемого клана Лань по имени Лань Руолань. Она была нежной, как весенний цветок, и совершенно не походила на властную Мэйлин. Когда отец впервые заговорил об этом в его покоях, Шуйхань долго смотрел в окно, за которым начинался летний дождь. Плечо снова мучительно заныло. — Я не хочу жениться, отец, — тихо, безжизненно произнес он. — Моё тело… увядает. Я не смогу сделать её счастливой. — Женитьба вернет тебе вкус к жизни, сын, — мягко, но непреклонно ответил отец. — Семья Лань известна своими целителями. Руолань позаботится о тебе. Твоя мать плачет каждую ночь, глядя на то, как ты угасаешь. Сделай это ради нас. Ради клана. Шуйхань перевел взгляд на деревянную шкатулку, стоявшую на его столе. Там, глубоко под замком, лежали пять соединенных частей Тяньюаня. И там больше не было серебряного украшения с белыми лентами. Внутри Шуйханя царила выжженная пустыня. Ему было всё равно. Мо Юань сказал правду: его жизнь угасала, золотое ядро медленно рассыпалось прахом. Ему оставалось недолго. Если его женитьба принесет покой родителям перед его смертью… пусть будет так. Возможно, это поможет ему самому забыть те тёплые карие глаза, которые теперь снились ему в кошмарах, обвитые чёрным пламенем. — Хорошо, — глухо ответил Шуйхань, опуская голову. — Я согласен. Делайте так, как считаете нужным, отец. В этот же вечер в темных глубинах Бездны Хуайинь стоял перед древней картой мира живых. Его бледные пальцы судорожно сжимали края стола. Вэй появился из тени, его лицо выражало глубокую скорбь. — Господин… мы нашли след противоядия. Легенды говорят, что только Кристалл Души — шестая часть Тяньюаня — способен очистить душу от яда Мо Юаня. Но… у нас есть еще одна весть из мира людей. Хуайинь резко повернулся, его багровые глаза опасно сверкнули. — Какая весть? — В поместье клана Ли готовятся к свадьбе, — тихо доложил Вэй. — Через месяц Ли Шуйхань женится на молодой госпоже из клана Лань. Хуайинь замер. Серебряная заколка с белыми лентами, которую он теперь всегда носил у самого сердца, словно раскалилась, обжигая его кожу. Он прижал ладонь к груди, чувствуя, как его собственная душа разрывается на куски от этой вести. Шуйхань женится. Его А-Шуй, который плакал в его объятиях под шум дождя, теперь будет принадлежать другой. Он согласился на это. Но сквозь боль ревности и горя в разуме Хуайиня вспыхнула только одна, самая страшная мысль: «Он умирает. Он соглашается на этот брак, потому что чувствует, что увядает. Глупец… Я не позволю тебе уйти к другой. И я ни за что не позволю тебе умереть». — Мы отправляемся за Кристаллом Души, — ледяным, непреклонным голосом произнес Хуайинь, накидывая на плечи тёмный плащ. — Если мне придется украсть его прямо со свадьбы — я это сделаю.