Путь к исполнению желаний

Лето медленно катилось к своему закату, но вместо привычного тепла оно принесло в поместье клана Ли удушающую, тревожную сушь. В садах отцветали персиковые деревья, роняя на пожелтевшую траву увядшие лепестки. Поместье постепенно облачалось в красный цвет — цвет грядущего союза. Слуги развешивали праздничные шёлковые фонари, расстилали дорогие ковры, но эта предсвадебная суета казалась Шуйханю чужим, плохо отрепетированным представлением. Его свадьба с Лань Руолань была назначена на конец лета, на день угасающего солнца. Они встречались в тенистой беседке у пруда почти каждый день. Лань Руолань действительно была нежна и тиха, как весенний цветок. Она носила нежно-голубые одежды своего клана, говорила тихим, убаюкивающим голосом и никогда не задавала лишних вопросов. Она видела, что её будущий супруг глубоко несчастен и болен, но её благородное воспитание не позволяло ей нарушать его личные границы. — Молодой господин Ли, — Руолань мягко коснулась ладонью его запястья, пытаясь прощупать пульс. Шуйхань сидел, накинув на плечи тёплый плащ, несмотря на полуденный зной. Его лицо было бледным, а лазурные глаза казались подёрнутыми ледяной дымкой. Руолань нахмурилась, её пальцы слегка задрожали. Как наследница клана целителей, она сразу почувствовала неладное. Меридианы Шуйханя были зажаты в тиски неведомого, леденящего холода. Его золотое ядро, сильное и чистое от природы, медленно угасало, словно задыхаясь под слоем чёрного льда. — Ваш пульс… он слишком слабый и холодный, — обеспокоенно прошептала девушка, глядя на него своими добрыми глазами. — Мой отец приготовил для вас настойку из солнечного корня, но она лишь временно снимает симптомы. Я не могу понять природу этой простуды. Она словно… идёт из самой души. — Не беспокойся, Руолань, — Шуйхань мягко убрал руку и слабо улыбнулся, стараясь выглядеть спокойным. — Это просто старая рана после битвы на вершине горы. Скоро всё пройдет. Он солгал. Он прекрасно знал, что это не простуда. Яд Мо Юаня «Смерть Души» с каждым днём подбирался всё ближе к его сердцу. Шуйхань чувствовал, что его время истекает. Он согласился на эту свадьбу только ради того, чтобы его родители увидели его женатым до того, как его золотое ядро окончательно рассыплется прахом. Каждый раз, когда он смотрел на красные шёлковые ленты, украшавшие ворота поместья, его сердце сжималось от невыносимой боли. В его волосах больше не было серебряного украшения — он распускал волосы или завязывал их простой чёрной лентой. Но по ночам ему по-прежнему снились обжигающие прохладные пальцы, которые бережно распутывали его пряди в той далёкой, залитой дождём хижине. В это же время, за тысячи ли от цветущего поместья, в самых мрачных и глубоких недрах земли, Хуайинь пробирался сквозь Пещеры Безмолвных Душ. Здесь не было тепла, только вечная сырость, запах тлена и скользкие каменные своды. Хуайинь шел один. Он приказал своим людям оставаться на поверхности, не желая, чтобы кто-то мешал ему. Его физическое состояние стремительно ухудшалось: демоническая сила Мин Сюя внутри него становилась всё более агрессивной. Ему оставалось совсем мало времени до двадцатипятилетия, когда древний Владыка вернётся, полностью стерев его собственную личность. Хуайинь тяжело дышал, его правый бок, где когда-то была рана, неприятно ныл от близости тёмной энергии Бездны. Но он упрямо шёл вперёд, ведомый непреодолимым зовом Тяньюаня. Пять собранных частей меча в руках Шуйханя резонировали с шестой частью, оставленной глубоко под землёй. — Я найду его… — шептал Хуайинь сквозь сжатые зубы, пробираясь через узкие расщелины. — Я спасу тебя, А-Шуй. Даже если ты никогда больше не посмотришь на меня. Наконец, он вышел в огромный подземный зал. Посреди зала, на постаменте из необработанного тёмного нефрита, парил Кристалл Души — шестая часть великого меча. Он испускал мягкое, тёплое золотисто-зелёное свечение стихии Земли. Но стоило Хуайиню сделать шаг к постаменту, как воздух вокруг него сгустился. Кристалл Души, защищая себя, активировал древнюю ментальную ловушку. Пространство вокруг Хуайиня исказилось, и он мгновенно погрузился в жуткую иллюзию. Он увидел праздничный зал поместья Ли. Повсюду горели красные свечи, играла весёлая музыка. И посреди этого великолепия стоял Шуйхань в роскошном свадебном одеянии из алого шёлка. Рядом с ним стояла невеста, чьё лицо было скрыто красной вуалью. Шуйхань медленно повернулся к Хуайиню. Его лазурные глаза были полны ледяной ненависти и презрения. «Ты — чудовище, Фэн Хуайинь , — со свистом произнёс призрачный Шуйхань, указывая на него мечом. — Ты убил моего брата Фэн Люаня. Ты обманул меня. Я презираю тебя и твой грязный подарок. Моя жизнь теперь принадлежит другой. А ты сдохнешь в своей Бездне в полном одиночестве». — Нет… — Хуайинь упал на колени, хватаясь за голову. Из его рта хлынула темная кровь — ментальный удар Кристалла Души разрушал его меридианы. — Это неправда… Шуйхань… А-Шуй! Иллюзия сменилась новой, ещё более страшной картиной: Шуйхань лежал на постели, бледный и холодный, а его золотое ядро рассыпалось светящимся прахом. Он умирал, шепча: «Я ненавижу тебя, Хуайинь… Ты опоздал». — НЕТ! — в ярости и отчаянии закричал Хуайинь. Этот крик, полный первобытной боли, разорвал ментальные оковы Кристалла. Багровый огонь Мин Сюя вырвался из тела Хуайиня, сметая иллюзии в пепел. Превозмогая жуткую боль в груди, Хуайинь рванулся вперед и судорожно сжал Кристалл Души в своей бледной руке. Золотисто-зелёный свет Кристалла мгновенно окутал его ладонь, гася тёмное пламя Бездны и мягко стабилизируя его поврежденные меридианы. Хуайинь тяжело рухнул на колени у постамента, прижимая светящийся Кристалл к своей груди, прямо туда, где под одеждой лежало серебряное украшение Шуйханя. — Я иду, А-Шуй… — прошептал он, и его слёзы смешались с тёмной кровью на губах. — Держись. Пожалуйста, просто живи. До свадьбы Шуйханя оставалось менее двух недель. И Хуайинь знал, что этот праздник станет их последней битвой за жизнь и истину. День угасающего летнего солнца настал. Поместье клана Ли бурлило от праздничного шума: звенели бокалы, слуги разносили дорогие угощения, а приглашённые старейшины и гости громко обсуждали союз двух великих кланов. Всё было украшено алым шёлком, золотыми фонарями и цветами. Но в личных покоях молодого господина царила мёртвая, леденящая тишина. Шуйхань стоял перед большим зеркалом из полированной бронзы. Несколько слуг бережно поправляли на нём тяжёлый свадебный халат из роскошного алого шёлка, расшитый золотыми нитями. Красный цвет, символизирующий жизнь и счастье, сейчас казался жестокой насмешкой. Лицо Шуйханя было белым, как первый зимний снег, губы высохли, а под глазами залегли глубокие тени. Ледяной яд «Смерти Души» сегодня пробрался ещё ближе к его сердцу. Шуйхань едва держался на ногах, его меридианы сковывал невыносимый холод, а каждый вдох отдавался тупой болью в груди. — Достаточно, — тихо, но непреклонно произнёс Шуйхань, прерывая суету слуг. — Оставьте меня. Я хочу побыть один перед началом церемонии. Слуги почтительно поклонились и бесшумно покинули комнату, закрыв за собой тяжёлые деревянные двери. Шуйхань остался один. Он бессильно опёрся руками о край стола, тяжело дыша. Его взгляд упал на резную деревянную шкатулку, которая лежала рядом. Внутри покоился Тяньюань — собранный на пять частей великий меч, тускло мерцающий в полумраке комнаты. «Вот и всё… — подумал Шуйхань, и одинокая слеза скатилась по его бледной щеке. — Это мой последний день. Я успокою родителей, а потом… просто усну». Вдруг за его спиной раздался едва слышный, тихий скрип. Дверь приоткрылась, впуская в комнату поток странного, неестественно холодного воздуха. Шуйхань даже не обернулся. Он подумал, что вернулся кто-то из слуг или отец решил дать последнее напутствие. — Я же сказал, оставьте меня одного, — устало произнёс он, закрывая глаза. — Я не могу оставить тебя, А-Шуй. Особенно сегодня. Этот хриплый, тихий, до боли знакомый голос заставил Шуйханя вздрогнуть. Его лазурные глаза широко распахнулись. Он резко обернулся, едва не потеряв равновесие от внезапной вспышки боли в плече. Перед ним стоял Хуайинь. Но это был не тот нежный спутник из горной хижины. Хуайинь был одет в свои тёмные одежды Бездны, его лицо было бледным и суровым, а в глубине карих глаз метались опасные багровые искры. Тёмная, подавляющая аура Мин Сюя клубилась вокруг его плеч, заставляя пламя свечей в комнате испуганно прижиматься к фитилям. — Ты… — прошептал Шуйхань, отступая на шаг назад и инстинктивно прижимая руку к груди. В его душе мгновенно вспыхнул хаос из гнева, боли и… безумного облегчения от того, что он снова видит его. — Как ты смеешь приходить сюда? Убирайся! Наш путь окончен! Ты предал меня! — Я никогда не предавал тебя, Шуйхань, — Хуайинь сделал шаг вперёд, и в его голосе прозвучало столько отчаяния, что у Шуйханя на секунду перехватило дыхание. — Но сейчас нет времени для объяснений. Ты умираешь. Этот яд… «Смерть Души»… он убьёт тебя. Ты согласился на эту свадьбу, чтобы умереть на глазах у всех?! — Это не твоё дело! — крикнул Шуйхань, пытаясь дотянуться до шкатулки с мечом. — Уходи, или я позову стражу! Но его тело подвело его. Резкое движение спровоцировало новый приступ яда. В глазах Шуйханя потемнело, он покачнулся и начал оседать на пол. Хуайинь мгновенно оказался рядом. Он подхватил слабеющее тело мечника в свои объятия, прижимая его к груди. Алый свадебный шёлк Шуйханя смешался с чёрными одеждами Хуайиня. — Прости меня, А-Шуй… — прошептал Хуайинь, и на его глазах выступили слёзы. — Но я не позволю тебе умереть. Даже если ты возненавидишь меня ещё сильнее. Хуайинь мягко прижал ладонь к шее Шуйханя, активируя древнее усыпляющее заклинание Бездны. Тёмная, прохладная энергия мягко проникла в меридианы мечника, гася его сопротивление и погружая его в глубокий, безмятежный сон. Шуйхань слабо вздохнул и обмяк в его руках, уткнувшись лицом в плечо демона. Хуайинь бережно подхватил спящего Шуйханя на руки. Свободной рукой он забрал со стола шкатулку с мечом Тяньюань. В его кармане у самого сердца тихо пульсировал Кристалл Души — шестая часть меча и единственная надежда на спасение любимого. Хуайинь понимал, что совершает безумие. Что похищение наследника прямо со свадьбы объявит окончательную войну между миром людей и Бездной. Но у него не было другого выхода. Спасти Шуйханя от яда можно было только в Бездне, где Кристалл Души мог раскрыть свою полную силу. Хуайинь активировал портал Тьмы. Чёрное пламя мгновенно окутало их фигуры, и через секунду комната опустела. Свадьба была сорвана. Наследник клана Ли исчез вместе с великим мечом Тяньюань, унесённый в самую глубину демонического царства. *** Тёмные всполохи фиолетового пламени тускло освещали просторные покои Хуайиня в самом сердце обсидианового замка. Здесь, в глубине Теневой Бездны, воздух казался плотным и холодным, но Хуайинь заставил слуг растопить жаровни, чтобы согреть комнату для спящего гостя. Шуйхань лежал на широкой постели, укрытый тяжёлым тёмным покрывалом. На фоне чёрных простыней его праздничный алый шёлк свадебного халата выглядел как яркое, сочащееся кровью пятно. Хуайинь стоял у постели, глядя на его бледное, осунувшееся лицо. Он понимал, что когда Шуйхань проснется, первая его реакция будет яростной. Ослеплённый болью предательства, мечник попытается призвать Тин Фэн или Тяньюань, а любое резкое движение духовной энергии сейчас мгновенно разнесёт яд Мо Юаня по его меридианам, убивая золотое ядро. Скрепя сердце, Хуайинь достал длинную ленту из мягкого чёрного шёлка, зачарованную сдерживающими рунами. Он бережно, стараясь не причинить ни малейшей боли, свёл тонкие запястья Шуйханя вместе и перевязал их, закрепив узел. Лента не врезалась в кожу, но полностью блокировала возможность использовать боевые пассы и призывать оружие. Спустя полчаса Шуйхань слабо застонал. Его ресницы дрогнули, и он медленно открыл лазурные глаза. Зрение возвращалось к нему медленно. Шуйхань уставился в высокий потолок из тёмного камня, по которому скользили причудливые фиолетовые тени. В воздухе пахло серной прохладой, сухими травами и… Хуайинем. Шуйхань попытался приподняться, но тут же почувствовал мягкое, но непреодолимое сопротивление на своих запястьях. Он опустил взгляд и увидел чёрную шёлковую ленту, связывающую его руки. Страх, паника и жгучая обида мгновенно захлестнули его. Он задергался, оглядываясь по сторонам. Где он? Что это за жуткое, холодное место, дышащее первобытным мраком? В этот момент тяжёлая дверь покоев бесшумно отворилась. В комнату вошёл Хуайинь. В его руках была дымящаяся нефритовая чаша, наполненная густым темным отваром, в который он подмешал исцеляющую силу Кристалла Души. На Хуайине не было маски, его лицо выражало лишь безграничную, уставшую нежность. Увидев его, Шуйхань замер, его дыхание перехватило, а в лазурных глазах вспыхнул опасный, гневный огонь. Хуайинь мягко подошел ближе и присел на край постели. Его взгляд скользнул по связанным запястьям Шуйханя, и в его глазах промелькнула виноватая грусть. — А-Шуй… — ласково и тихо позвал он, зачерпывая ложкой горячее лекарство. — Открой рот, пожалуйста. Тебе нужно принять это лекарство, иначе яд окончательно разрушит твоё ядро. Шуйхань резко дёрнул головой, уклоняясь от ложки. Его голос, хриплый и слабый от яда, дрожал от сдерживаемых слёз: — Не называй меня так. Не смей. Каждое его слово ранило Хуайиня сильнее демонического клинка, но тот лишь тяжело вздохнул, покорно опуская ложку обратно в чашу. На его губах появилась грустная, смиренная улыбка. — Хорошо… — тихо произнёс Хуайинь, поправляя полы своего тёмного плаща. — Как пожелаешь, великий мастер Ли. Но лекарство принять всё равно необходимо. Тебе будет очень плохо, если мы упустим время. Яд «Смерти Души» уже у твоего сердца. Шуйхань остался непреклонен. Вся его гордость, вся его боль восстали против этого человека, который так нагло похитил его прямо со свадьбы. Он упрямо отвернулся к стене, крепко зажмурив глаза и сжав губы, показывая, что не сделает ни единого глотка из рук лжеца. Хуайинь молча смотрел на его упрямый профиль. Он знал, как Шуйхань может быть горд. Но на кону стояла жизнь его лазурного мечника, и здесь Хуайинь не собирался уступать. Он аккуратно отставил чашу на прикроватный столик. Мягко, но непреклонно он потянулся к Шуйханю. Его прохладные пальцы легли на подбородок мечника, бережно, но властно разворачивая его голову обратно к себе. Шуйхань попытался вырваться, но в его ослабленном состоянии сопротивляться силе Лорда Демонов было невозможно. Хуайинь удерживал его лицо, заставляя смотреть прямо в свои карие глаза, в которых сейчас плескалось столько отчаянной любви и мольбы, что у Шуйханя на секунду защемило в груди. — Пожалуйста, Шуйхань… — прошептал Хуайинь, и его дыхание коснулось губ мечника. — Ненавидь меня, убей меня, когда поправишься. Но сейчас — выпей. Он поднёс ложку с горьким, горячим отваром к его губам. Шуйхань, тяжело дыша и не сводя с него пристального, раненого взгляда, наконец приоткрыл рот и сглотнул лекарство. Жгучая горечь мгновенно обожгла горло, но вслед за ней по его венам разлилось невероятное, долгожданное тепло, унимая ледяной холод в плече. Хуайинь ложка за ложкой скормил ему всё снадобье, пока чаша не опустела. Только после этого он убрал руку от его лица, позволяя Шуйханю свободно вздохнуть. Мечник со стоном откинулся на подушки, чувствуя, как внутри него начинается медленная борьба лекарства с ядом. — Где мы? — глухо, не поднимая глаз, спросил Шуйхань. Ленты на его руках натянулись, когда он попытался пошевелить запястьями. — Что это за место? Хуайинь бережно укрыл его алые шёлковые одежды тёплым одеялом до самой груди. Он посмотрел на тёмные каменные стены своих покоев, и его голос прозвучал тихо и отрешённо: — Мы в Теневой Бездне, Шуйхань. В моём замке. Это единственное место, где я могу использовать силу Кристалла Души, чтобы очистить твои меридианы от яда Мо Юаня. Сюда не придут старейшины твоего клана, и здесь… тебе больше ничего не угрожает. Шуйхань замер. Теневая Бездна. Самое опасное и проклятое место, о котором в мире людей слагали страшные легенды. И он оказался здесь — похищенный собственным возлюбленным, который на поверку оказался величайшим демоном Поднебесной. Шуйхань закрыл глаза, чувствуя, как по его виску катится горькая слеза, исчезая в тёмных простынях. Он был спасён от смерти, но его сердце было разбито окончательно. Шуйхань лежал неподвижно, глядя на мерцающие тени на обсидиановом потолке. Тепло лекарства продолжало разливаться по его телу, но на душе было невыносимо холодно. Хуайинь сидел рядом, не сводя с него глаз. Каждая линия его лица выражала глубокую, изматывающую боль. — Шуйхань, — тихо позвал он, и в его голосе послышалась робкая надежда. — Пожалуйста, выслушай меня. Я знаю, как всё это выглядит. Я знаю, что Мо Юань показал тебе ужасные вещи… Но то, что было между нами в том домике, под дождем… это не было ложью. Я никогда не использовал тебя. Шуйхань горько, хрипло рассмеялся, и этот смех оборвался сухим кашлем. Он повернул голову, и его лазурные глаза, полные слез и ледяного гнева, вонзились в Хуайиня. — Не было ложью? — его голос дрожал от сдерживаемых рыданий. — Ты скрывал, кто ты такой. Ты заставил меня поверить, что ты — простой странник! Зачем ты украл меня с моей собственной свадьбы? Зачем притащил в это проклятое место? Чтобы убить меня здесь, когда я окончательно ослабну? Чтобы забрать Тяньюань, который ты так усердно помогал мне собирать? Тебе нужен меч, Фэн Люань! Тебе нужна его сила, чтобы вернуть свой трон, и для этого ты использовал меня! Хуайинь покачал головой, и на его бледную щеку покатилась одинокая слеза. — Мне не нужен Тяньюань, Шуйхань. Мне не нужен этот трон, и никогда не был нужен. Я украл тебя, потому что ты умирал. Яд «Смерти Души» медленно выжигал твое золотое ядро, а твой отец и лекари клана Ли даже не понимали, что с тобой. Единственное, что может нейтрализовать этот яд — это сила Кристалла Души, шестой части меча. Но использовать его очищающий свет я мог только здесь, в Бездне, где концентрация темной энергии позволяет мне контролировать процесс. Я сделал это только ради того, чтобы ты жил. Шуйхань замолчал, его грудь тяжело вздымалась под тяжелым алым шёлком свадебного халата. Он хотел верить, его израненное сердце отчаянно умоляло поверить этим мягким карим глазам, но разум, отравленный предательством, твердил о смертельной опасности. Хуайинь поднялся на ноги. — Тебе нужно переодеться. Этот свадебный наряд… он слишком тяжелый и сковывает твои движения. К тому же, он пропитан дорожной пылью. Хуайинь подошел к резному шкафу из темного дерева и достал оттуда комплект своих собственных одежд — простых, мягких внутренних рубах и штанов из тонкого темно-серого шелка. Они пахли сухими горными травами и тем самым знакомым, успокаивающим ароматом, который Шуйхань так любил. Хуайинь вернулся к постели и бережно коснулся связанных рук Шуйханя. Одним легким движением пальцев он распустил узел на черной шелковой ленте. Лента соскользнула на простыни, освобождая запястья мечника. На бледной коже остались легкие розоватые следы. — Твои руки свободны, — тихо сказал Хуайинь, откладывая ленту в сторону. — Я не причиню тебе вреда. Позволь мне помочь тебе снять этот халат. С этими словами Хуайинь наклонился ближе и осторожно протянул руки к широкому золотому поясу свадебного одеяния Шуйханя, намереваясь помочь ему распутать сложные узлы. Но стоило его прохладным пальцам коснуться ткани на его талии, как Шуйханя пронзила внезапная волна паники. Перед глазами вспыхнули картины их недавней близости в том уютном домике, смешиваясь с жутким образом безжалостного Владыки Демонов из проекции Мо Юаня. Физическая близость того, кто разрушил его мир своей ложью, испугала его до глубины души. — Не трогай меня! — вскрикнул Шуйхань, его голос сорвался на испуганный, задыхающийся выдох. Он резко, судорожно отшатнулся назад, буквально вжимаясь спиной в деревянную спинку кровати. Его лазурные глаза расширились от дикого, почти детского испуга, а дыхание стало частым и прерывистым. Он прижал согнутые в запястьях руки к груди, словно защищаясь от удара, и весь сжался, дрожа всем телом. Хуайинь замер, его руки так и остались висеть в воздухе. Этот жест… этот дикий, панический страх в глазах Шуйханя, направленный на него, ранил его больнее, чем если бы Шуйхань вонзил Тяньюань прямо в его демоническое ядро. Человек, который еще несколько дней назад доверчиво засыпал на его груди и плавился от его прикосновений, теперь смотрел на него как на жуткое, грязное чудовище, от которого нужно защищаться. Хуайинь медленно, со свистом выдохнул сквозь сжатые зубы, пряча дрожащие пальцы в широких рукавах своего плаща. Его лицо стало мертвенно-бледным. — Хорошо… — тихо, с невыносимой горечью в голосе произнес он, делая два шага назад от постели, чтобы дать Шуйханю пространство. — Я не буду прикасаться. Прости меня. Он аккуратно положил сухие темно-серые одежды на край кровати, стараясь даже не смотреть на сжавшегося в углу мечника. — Переоденься сам, — глухо добавил Хуайинь, отворачиваясь к выходу. — Кристалл Души и твой собранный Тяньюань лежат в шкатулке на столе. Их никто не тронет. Я буду за дверью. Если тебе станет хуже — позови. Он бесшумно вышел из комнаты, мягко прикрыв за собой тяжелую дверь. Шуйхань остался один в полумраке огромных покоев. Он медленно опустил руки, его плечи задрожали, и он уткнулся лицом в свои колени, давясь беззвучными, горькими слезами. Сила лекарства постепенно разгоняла яд в его венах, возвращая телу легкость, но он чувствовал себя более мертвым, чем когда-либо. Обняв себя за плечи, он медленно потянулся к сухим, пахнущим Хуайинем одеждам, понимая, что его жизнь уже никогда не станет прежней. Оставшись в одиночестве, Шуйхань долго не двигался. Он сидел, уткнувшись лицом в колени, и слушал, как его собственное сердце бьется в рваном, болезненном ритме. В ушах всё ещё звенел тихий, полный невыносимой горечи голос Хуайиня. Шуйхань посмотрел на свои руки. Запястья были свободны от шёлковой ленты, но на них остались лёгкие розовые следы. Он медленно перевёл взгляд на роскошный алый халат. Этот цвет, который должен был символизировать начало новой, правильной жизни, теперь казался ему душным, тяжёлым саваном. Каждая золотая нить вышивки словно стягивала его грудь, мешая дышать. С трудом преодолевая слабость, Шуйхань поднялся с постели. Его ноги слегка подкашивались, но тепло горького лекарства уже вовсю циркулировало по его меридианам, возвращая телу контроль. Он начал медленно распутывать сложные узлы свадебного пояса. Алый шёлк тяжёлой волной соскользнул с его плеч и упал на холодный обсидиановый пол, расплывшись в полумраке комнаты ярким кровавым пятном. Оставшись в одних лёгких штанах, Шуйхань потянулся к одеждам, которые оставил ему Хуайинь. Это были простые внутренние одежды из тёмно-серого шёлка. Когда Шуйхань накинул рубаху на плечи, его обдало знакомым, щемящим теплом. Ткань пахла сухой горной хвоей, целебными травами и тонким, едва уловимым ароматом кожи Хуайиня. Одежда была слегка велика ему в плечах, но шёлк ласково облёг его кожу, даря удивительное чувство защищённости. Шуйхань судорожно вздохнул, запахивая полы рубахи и затягивая пояс. Это ощущение было сродни объятию — тому самому, по которому его израненная душа, вопреки всему гневу и здравому смыслу, отчаянно тосковала. Он подошел к столу из чёрного дерева. Там действительно стояла та самая резная шкатулка. Шуйхань дрожащими пальцами приоткрыл тяжелую крышку. Внутри, тускло мерцая в темноте, лежал собранный на пять частей великий меч Тяньюань. Клинок спал, но его лазурно-серебряное свечение было ровным и сильным. А рядом с ним лежал шестой осколок — Кристалл Души. Он был размером с ладонь, гранёный, испускающий мягкое, глубокое золотисто-зелёное свечение стихии Земли. Стоило Шуйханю просто приблизить руку к шкатулке, как Кристалл отозвался мягкой вибрацией. Ноющий холод в правом плече, где яд Мо Юаня пытался пробиться к золотому ядру, мгновенно утих, уступив место блаженному покою. Шуйхань замер. «Он действительно не забрал меч… — подумал он, и в его душе зародилось новое, пугающее сомнение. — И он действительно нашёл шестую часть. Неужели он сделал всё это только для того, чтобы спасти меня?» В этот момент дверь покоев тихо, предупреждающе скрипнула. Шуйхань инстинктивно обернулся, его рука сама легла на рукоять Тяньюаня, готовая выхватить оружие. На пороге стоял Хуайинь. Увидев Шуйханя в своих тёмно-серых одеждах, Хуайинь на секунду замер. Его взгляд скользнул по фигуре мечника, подмечая, как мягко шёлк облегает его тело, и как красиво контрастируют белоснежные ленты украшения в его распущенных волосах с тёмной тканью рубахи. В карих глазах демона промелькнула такая робкая, благоговейная нежность, что Шуйхань невольно ослабил хватку на рукояти меча. Хуайинь держал в руках небольшой поднос с чистой ключевой водой и свежими бинтами. Он закрыл дверь спиной и остался стоять у входа, не решаясь подойти ближе, чтобы снова не напугать своего лазурного мечника. — Я вижу, ты переоделся, — тихо сказал Хуайинь. Его голос звучал ровно, но в нём сквозила глубокая усталость. — Тёмный шёлк тебе очень к лицу. Шуйхань промолчал, продолжая стоять у стола и пристально наблюдать за каждым его движением. Напряжение между ними можно было буквально осязать в воздухе. — Лекарство, которое ты выпил, лишь временно усыпило яд Мо Юаня, — Хуайинь аккуратно поставил поднос на дальний столик. — «Смерть Души» — это древнее проклятие. Оно медленно выпивает жизненную силу золотого ядра, превращая его в пепел. Обычные средства людей бессильны. Единственный способ полностью выжечь этот яд из твоих меридианов — это активировать Кристалл Души. Шуйхань нахмурился, глядя на золотисто-зелёный камень в шкатулке. — И как его активировать? Ты ведь демон, Фэн Люань. Кристалл — часть великого праведного меча Тяньюань. Его стихия Земли и Разума должна отвергать твою тёмную ауру. Хуайинь сделал шаг вперёд, горько улыбнувшись. — Ты прав. Сам по себе я не могу коснуться его силы. Кристалл активируется только через резонанс душ. Чтобы очистить тебя, мы должны… объединить наши духовные каналы. Кристалл Души свяжет наш разум в единое целое. Моя энергия послужит проводником, а твоё золотое ядро — примет очищающий свет. Хуайинь остановился в двух шагах от него, и его взгляд стал пугающе серьёзным и честным. — Но у этого ритуала есть цена, Шуйхань. Кристалл Души не терпит лжи. Когда наши разумы объединятся, барьеры между нами рухнут. Ты увидишь мои истинные воспоминания. Моё прошлое, мои чувства, каждый мой шаг за последние двадцать лет — всё будет открыто перед тобой. И я увижу твои. Ты увидишь, врал ли я тебе в том домике под дождём. И узнаешь, был ли ты для меня лишь инструментом. Шуйхань затаил дыхание. Его сердце бешено заколотилось. Объединение разумов… Это означало полную, абсолютную наготу перед друг другом. Никаких масок. Никаких недомолвок. Он сможет заглянуть в самую душу великого Лорда Демонов и узнать всю правду. — Ты… ты готов пойти на это? — прошептал Шуйхань, вглядываясь в его бледное лицо. — Готов открыть мне свои тайны? А если я увижу там то, что заставит меня убить тебя на месте? — Если ты увидишь там ложь… я сам вложу Тяньюань в твои руки и позволю тебе пронзить моё сердце, — тихо, с абсолютной непреклонностью ответил Хуайинь. — Моя жизнь и без того принадлежит тебе, А-Шуй. Ну так что… ты доверишься мне в последний раз, чтобы выжить? Шуйхань долго смотрел на Кристалл Души, а затем перевёл взгляд на Хуайиня. Внутри него бушевал ураган, но разум шептал, что это его единственный шанс узнать истину и спастись от медленной смерти. — Хорошо, — глухо произнес Шуйхань, делая шаг навстречу. Хуайинь подошел ближе к столу и осторожно опустил ладонь на Кристалл Души. Золотисто-зелёное свечение мягко окутало его бледные пальцы, но демон тут же отдернул руку, сдерживая глухой стон — его собственное демоническое ядро Мин Сюя болезненно отозвалось на близость святого артефакта. — Но не сейчас, — тихо произнес Хуайинь, качая головой. Он посмотрел на Шуйханя, и в его глазах отразилась глубокая забота, смешанная с горечью. — Ты слишком слаб. Твои меридианы едва справляются с ядом, а моё собственное состояние… сейчас слишком нестабильно. Ритуал слияния душ требует колоссальной концентрации. Если мы попытаемся объединить разумы сейчас, Кристалл может просто разорвать твоё истощенное золотое ядро. Шуйхань удивленно приподнял брови. — Тогда зачем ты притащил меня сюда, если мы не можем провести ритуал? — Тот отвар, который ты выпил, сварен на основе Кристалла Души, — объяснил Хуайинь, делая шаг назад. — Он временно «заморозил» яд Мо Юаня в твоем теле. Это даст нам время. Но чтобы полностью очистить твою душу, не разрушив твои каналы, пяти частей Тяньюань и Кристалла мало. Нам нужна финальная, седьмая часть — Камень Судьбы. Только он обладает силой Хаоса и Порядка, способной переписать предначертанную смерть и идеально сбалансировать свет и тьму внутри тебя. Шуйхань опустил взгляд на Тяньюань. Пять соединенных частей меча сияли ровно, но без венчающего Камня Судьбы клинок казался незавершенным. — Значит, нам нужно искать последнюю часть, — тихо подытожил мечник, кутаясь в тёмно-серый шёлк рубахи Хуайиня. — Здесь, в Бездне? — Да. Камень Судьбы спрятан на самом стыке миров. Но пока… тебе нужно отдохнуть и привыкнуть к этому месту, — Хуайинь перевел взгляд на высокое, стрельчатое окно покоев, за которым простиралась бесконечная фиолетовая мгла. Он немного помолчал, словно решаясь на что-то, и негромко спросил: — Шуйхань… Ты ведь всю жизнь слышал от старейшин своего клана только страшные сказки о Теневой Бездне. О том, что это обитель кровожадных монстров и вечного огня. Шуйхань посмотрел на окно, а затем на Хуайиня. — А это не так? Хуайинь грустно улыбнулся. — Если ты хочешь… если у тебя есть силы и ты сам этого желаешь, я могу показать тебе мой мир. Покажу Бездну такой, какая она есть на самом деле. Чтобы ты сам решил, достоин ли я твоей ненависти. Шуйхань замялся. Разум твердил ему, что нужно держаться от этого демона как можно дальше, забрать меч и искать выход. Но сердце, всё ещё трепещущее от воспоминаний об их близости, отчаянно жаждало понять Хуайиня. Он хотел узнать, что скрывается за маской чудовища Мин Сюя. — Хорошо, — тихо ответил Шуйхань, поправляя белые шёлковые ленты в распущенных волосах. — Покажи мне её. Хуайинь вел его по бесконечным обсидиановым коридорам своего замка. Стражники-демоны в тяжелых доспехах, завидев своего Лорда, беззвучно падали на колени, склоняя головы до самого пола. Они с ужасом и трепетом косились на Шуйханя — человека в свободных тёмно-серых одеждах своего господина, чьи лазурные глаза светились тихой, праведной силой. Но под ледяным взглядом Хуайиня никто не смел издать ни звука. Они поднялись на самую высокую смотровую башню замка. Когда Шуйхань ступил на широкую каменную террасу, у него перехватило дыхание. Перед ним открылась панорама Теневой Бездны. Это не было огненным адом, каким его описывали в книгах людей. Бездну укрывали вечные, прохладные сумерки глубокого фиолетового и чернильного цветов. Небо было чистым, без облаков, усыпанное мириадами тусклых, серебристых звезд, которые не давали тепла. Вдали высились острые, величественные хребты темных гор, на склонах которых мягким фосфоресцирующим светом сияли целые поляны необычных цветов — фиолетовых и синих «слёз бездны», заменявших местным жителям солнечный свет. Глубоко внизу, у подножия замка, раскинулся огромный город из темного камня. Там горели тихие зеленые и сиреневые огни. Шуйхань вгляделся и удивленно приоткрыл рот: на улицах не было диких ордов чудовищ. Там мирно ходили обычные жители Бездны — младшие демоны, многие из которых вели за руки детей, торговали на рынках светящимися камнями и тканями, строили дома. Это был живой, хоть и бесконечно печальный мир, который просто пытался выжить в вечной темноте. — Мой народ… — тихо, с глубокой тоской в голосе заговорил Хуайинь, подходя к краю перил и глядя вниз на город. — Мы не выбирали рождение во тьме. Смертные считают нас монстрами, потому что мы другие. Но демоны нападали на мир людей лишь тогда, когда в Бездне начинался голод и великая засуха духовной энергии. Шуйхань слушал его, и его сердце сжималось от странной, щемящей боли. Он подошел ближе, встав рядом с Хуайинем у перил. Налетевший прохладный ветер Бездны затрепал их одежды, и их длинные белые шёлковые ленты в волосах снова заплясали в воздухе, на мгновение переплетаясь друг с другом, словно стремясь соединиться вопреки всему.