Муза

18 мая 1980 год. Среда Работа постепенно шла к своему завершению. На протяжении всего этого времени Леви отказывался смотреть на промежуточные этапы портрета. Ему хотелось увидеть целостную картину, хотелось понять, как он выглядит в глазах Эрвина. Где-то он слышал, что художники не могут врать, что каждый мазок их кисти передаёт истинное нутро человека. Человеческие пороки, всю их грязь. Кому как не Леви знать, что такое грязь? Он внимательно следил за Эрвином. Мужчина поправил мольберт, взял тряпку, что-то стирая и снова замазывая. Аккерман задумался о том, как красиво выглядят люди, когда работают над тем, что любят. Лицо Смита было хмурым, но далеко не из-за злости — скорее от того, что тот был сконцентрирован на холсте. Художника совсем не беспокоили пятна на его одежде или то, что его спина наверняка болела от четырёхчасового сеанса рисования. Леви отвёл взгляд, утыкаясь в пол. Что это с ним? Неужели так давно не бывал в обществе людей, что теперь каждое человеческое действие его удивляло? — Леви, — Эрвин позвал, но тут же себя поправил: — мистер Аккерман. Леви поднял взгляд обратно на мужчину, приподнимая брови вопросительно. — Знаете, мне недавно отдали два пригласительных билета на выставку в Боннский художественный музей*. Не хотели бы туда сходить со мной? Я не знаю, кому отдать второй билет, у меня почти нет знакомых, а вам, возможно, будет интересно посмотреть на нынешнюю ветвь искусства. Леви наклонил голову, но тут же вернулся в ту позу, что нужна была Эрвину. Он до сих пор не мог привыкнуть к тому, что нужно сохранять положение тела столь долгое количество времени. — Я не разбираюсь в искусстве. Вряд ли я буду чем-то полезен, только буду лезть под руку. — Ни в коем случае, я вам буду объяснять всё, что нужно. Искусство — это не сложно, если просто захотеть проникнуться им. Леви пару секунд помолчал, затем спросил: — А когда эта выставка будет? — В эту субботу в семь часов вечера. — Боюсь, я не успею: работа в чайной закончится только в половину седьмого, а музей находится в часе езды на автобусе от моего места работы. — Автобус? Не смешите меня. Я приеду за вами, просто скажите адрес. Если дорога будет без пробок, прибудем к месту назначения за 15 минут. Отмазки кончились. Леви со скрипом в сердце кивнул и вздохнул тяжело: — Хорошо, если вы приедете за мной, я буду благодарен. Нужно одеться как-то особенно? — Не обязательно, но там будет много светских людей, они скорее всего будут в костюмах. Если у вас есть подходящий наряд, возьмите его. Эрвин вернулся к холсту, размешивая кистью краски. Леви моргнул лениво и прикрыл глаза. На что он только что подписался? _____ 21 мая 1980 год. Суббота — Ты такой серьёзный в этом костюме, прям душечка! — Ханджи висела на плечах Леви, пока тот пытался её спихнуть с себя. Сегодня Леви пришёл на работу в чёрном старом костюме, доставшемся ему от старшего брата его матери — Кенни. Тот был не новым, но Леви отдавал его пару раз в чистку и на подшивку, чтобы тот на него сел. Выглядело прилично. — Ханджи, прекрати. — Не прекращу, пока не скажешь, почему ты такой нарядный и почему весь день твоё лицо выглядит так, как будто бы тебе в чай плюнули. Леви наконец убрал её со своих плеч, делая шаг в сторону и складывая руки на груди. Сегодня в чайной людей почти не было. В дальней части помещения у окна пила чай пожилая пара, а у входа сидел клерк, который что-то усердно пытался доказать собеседнику по своей мотороле*, которая выдавалась только сотрудникам крупных компаний. Леви вздохнул и решил, что ничего страшного не случится, если он расскажет о Смите своей подруге. — Я уже говорил, что устроился работать натурщиком. Ханджи кивнула, отворачиваясь и начиная вытирать стол тряпкой. — В общем, тот художник, Смит, пригласил меня на выставку в Боннский художественный музей. — Да ладно? — Ханджи повернулась обратно, её глаза загорелись. — В честь чего? — Просто так, — Леви вздохнул и опёрся о стол, кидая взор на часы. — Он заедет за мной через… 20 минут. — Я слышала, что музей закрывается в 18, а сейчас время движется к 19. — Скорее всего, выставку открыли для особых гостей, поэтому и принимают туда посетителей уже после рабочего времени. Ханджи вымыла тряпку в раковине и кивнула: — Наверное, этот твой Смит богат, раз его приглашают как особого гостя в центральный музей. — Ещё как, — Леви оттолкнулся бедром от стола и принялся расставлять чашки. — Слушай, а сможешь закрыть смену за меня, если мы не управимся к восемнадцати тридцати? Ханджи показала палец вверх и начала работать усерднее. Леви ценил эту поддержку. Без Зои всё было бы намного сложнее. Она помогала ему во всём, и он точно знал, что она примет его любым. Затянув фартук потуже, он присоединился к Ханджи. __________ Эрвин подъехал к чайной ровно в 18:30. Она находилась в районе среднего качества, но по сравнению с другими заведениями, расположенными вдоль улицы, чайная выглядела очень опрятно. Чистая вывеска, сверкающие стёкла, подметённая дорожка. Эрвин заглушил машину и вышел наружу. По приятному совпадению Леви вышел в это же время. Рядом с ним — девушка. Эрвин подумал, что внешность обоих была уникальной, а сама девушка сияла. Смит улыбнулся и помахал. Аккерман провернул ключ в замочной скважине, а затем, убрав его в карман, заметил Эрвина. Смит убрал руки в карманы и подождал, пока двое подойдут ближе. Ханджи тут же начала крутиться вокруг, рассматривая художника: — Здравствуйте, я Ханджи Зои, а вы мистер Смит, верно? Очень рада познакомиться, Леви говорил о вас несколько раз! — она обхватила руку мужчины, вытащила её из кармана и начала усердно её трясти. Леви ткнул её локтем в бок, и та сразу айкнула, отходя на два шага назад. Эрвин рассмеялся, затем двинулся и открыл дверь к задним сиденьям: — Приятно познакомиться, мисс Зои. Садитесь, подвезу вас, если нам по пути. Ханджи говорить дважды не нужно: она быстро села в машину, и Эрвин закрыл дверь, открывая переднюю дверь для Леви. — Прошу. Аккерман тоже сел внутрь, поправляя галстук костюма и выдыхая. Дверь захлопнулась, Эрвин обошёл машину и сел на водительское кресло. — Хорошо выглядите, — Эрвин прокомментировал наряд Леви, проворачивая ключ зажигания и нажимая на педаль. Машина тронулась. — Спасибо, я пытался найти что-то подходящее. Вы тоже выглядите ухоженным, — это был наивысший комплимент по мнению Аккермана. Ханджи наблюдала за ними с заднего сиденья, улыбаясь хитро. — Мисс, а вам куда? — Я живу тут недалеко, скажу, где остановиться, потом дойду до дома самостоятельно. Эрвин кивнул. ___________ — Дальше пешком. Эрвин захлопнул дверь машины и закрыл её ключом. Они стояли рядом с рекой Рейн, здесь, рядом с рекой, находился Боннский художественный музей. Леви редко бывал в этом месте, хоть и работа его была недалеко от центра Бонна. Тут было красиво, особенно сейчас, вечером, когда зажигались огни фонарей и парочки гуляли около реки, что-то бурно обсуждая. Они прошли по дороге до центрального входа, отсюда здание казалось ещё более замысловатым. Эрвин достал два билета, и они вошли внутрь. Музей был не таким большим, но недавно объявили о постройке нового здания, которое могло расширить музей не только территориально, но и ввезти внутрь новые картины. В центральном холле находилась пустая кофейня, рядом была точка приёма верхней одежды, закрытая. Дама с заплетёнными в тугой хвост волосами и в чёрно-золотом пиджаке, работница музея, пробила билет через компостер* и доброжелательно улыбнулась, позволяя им пройти дальше. Больше всего Леви удивила статуя коня, на котором сидел бронзовый мужчина. Она стояла прямо посередине музея. — О, эта статуя Людовика Четырнадцатого, созданная французским скульптором Франсуа Жирардоном в 1700 году. Впечатляет, правда? Конечно, это всего лишь реплика, настоящая скульптура была разрушена, от неё осталась только бронзовая пятка, которая сейчас находится в Лувре, — Эрвин положил ладонь на спину Леви, почти невесомо. — Ахиллесова пята. Эрвин двинулся дальше, Аккерман пошёл рядом. Они дошли по лестнице до второго яруса, и Эрвин толкнул дверь. Они попали внутрь галереи. Здесь уже стояли люди, видимо, те, кто тоже пришёл раньше на десять минут. Мужчина с моноклем задумчиво потирал усы, смотря на картины, дама рядом с ним что-то щебетала ему под руку, на другой стороне стояло ещё пару человек. Эрвин убрал руки за спину и наклонился к Леви так, что его рот находился на уровне уха Аккермана: — Мне нужно поздороваться с людьми, можете пока осмотреться, если не хотите здороваться. Леви кивнул и проводил Смита взглядом. Это обращение на «вы» казалось ему слишком странным. Они уже достаточно хорошо знали друг друга, чтобы общаться так официально. Натурщик вздохнул и тоже двинулся с места, осматривая зал. Тут было много картин разных эпох, например картина Лукаса Кранаха Старшего «Адам и Ева»*, картины Рембрандта, Антуана Ватто и других. Леви рассматривал картину Клода Лоррена «Отплытие царицы Савской», когда к нему вернулся Эрвин. — Как дела? Вам всё нравится? Леви кивнул и сложил руки на грудь. Он внимательно читал вывеску на французском. — Да, жалко, что я не понимаю французского. Эрвин отвёл взгляд от картины на Леви. Аккерман посмотрел на него в ответ. — Я знаю французский. Эрвин поднял брови. Он, конечно же, заметил небольшой акцент Леви ещё в их первую встречу, но посчитал, что расспрашивать натурщика об этом будет некультурно. — Вы француз? — Да. — И вы хорошо читаете по-французски? — Так точно. — Сможете прочитать то, что написано на картине? Текст и перевод. Леви прищурился, затем качнул головой и повернулся обратно к табличке: — *Maître du paysage métaphysique « inexistant », l’esthète idéaliste et subtil Claude Lorrain a pleinement incarné son don rare dans un tableau au titre « conditionnel » « Le Départ de la reine de Saba ».* Мастер «несуществующего» метафизического пейзажа, идеалист и тонкий эстет Клод Лоррен в полной мере воплотил свой редкий дар в картине с «условным» названием «Отплытие царицы Савской». Леви закончил и повернулся, его глаза чуть расширились. Эрвин стоял с слегка приоткрытым ртом, внимая речи Аккермана, как будто он был ребёнком, только что узнавшим, что такое солнце. Его руки сжимались по бокам, а глаза светились. Леви отвёл взгляд, потирая шею и делая шаг в сторону: — Эрвин? Смит тут же вылез из транса, поднимая ладони вверх и неловко улыбаясь: — Прости… те… я, в общем, не ожидал, что ты так хорошо говоришь на французском. Просто потрясающе, я бы мог слушать тебя весь день. Леви сложил руку на бок и покачал головой: — Давай на «ты», мы не такие уж и незнакомцы. Незнакомцы ведь не зовут друг друга в музеи и не читают друг другу вывески на родном языке. Леви мог поклясться, что Эрвин немного засмущался: его глаза, раньше широко открытые, теперь были прищурены, а щёки слегка порозовели. — Да, конечно, тогда я буду просто звать тебя Леви, — Эрвин положил ладонь на свою грудь. Леви кивнул и отвернулся, пытаясь успокоиться путём разглядывания своих ботинок. Да что с ним такое? Почему-то сердце стучалось сильнее обычного. _________ Остаток времени в галерее прошёл спокойно. Леви должен был признаться: музей был очень красивым. На минуту Аккерман даже пожалел, что раньше не ходил в музеи. К тому же Эрвин всё это время был таким воодушевлённым, отчего самому Леви становилось тепло на душе. В этот вечер Леви полюбил музеи. В этот вечер Леви полюбил искусство. В этот вечер Леви разлюбил одиночество.