Муза

25 мая 1980 год. Среда Леви лежал на диване, который Эрвин перенёс в мастерскую, чтобы создать новую композицию. Дело шло к вечеру, а тишина и приглушённый свет заставляли глаза мужчины слипаться. Он из последних сил старался сохранить сознание, но в какой-то момент всё вокруг потемнело, и Аккерман отключился, впадая в глубокий сон. Эрвин поправил холст, бросая взгляд на Леви, который уже какое-то время лежал на диване слишком тихо. Приподнявшись со стула, он убрал кисть на подставку и подошёл ближе к Аккерману. Уснул? Эрвин протянул руку, но тронуть натурщика так и не решился. Взяв ткань, которую он использовал как драпировку, он аккуратно прикрыл голое тело Леви. Смотреть на его тело в таком уязвимом состоянии казалось чем-то неприличным, да и к тому же Смиту попросту не хотелось, чтобы мужчина замёрз. Убедившись, что ткань накрывает Аккермана полностью, Эрвин поправил волосы, упавшие на лоб натурщика, и сделал два шага назад. Леви был красивым, даже когда спал. Эрвин вернулся к холсту и протёр испачканные в красках руки о платок, когда где-то в коридоре послышался звонок. Запасные ключи от квартиры Эрвина были только у одного человека. Выйдя в коридор, он встретил улыбающуюся девушку. — Эрвин. — Мари. Он помог ей снять лёгкую ветровку и повесил её на крючок у входа. Они молча прошли по коридору, взгляд Мари зацепился за комнату-мастерскую: там горела единственная лампа, сквозь лёгкий тюль был виден чёрный силуэт на диване. Мари потянулась рукой к ткани, подгоняемая любопытством, но Эрвин мягко дотронулся до её плеча, покачивая головой. По его взгляду она поняла, что лучше не мешать тому, кто находился за перегородкой. Они прошли мимо мастерской и зашли на кухню. — Чай? Кофе? Вино? Я недавно купил Liebfraumilch. — Да, пожалуй, я не против вина. В этом году найти хорошее вино тяжело, постоянные дожди портят весь урожай. Эрвин кивнул и достал с полки бутылку вина. Разлив его по бокалам, он протянул один девушке. Та с элегантным кивком взяла бокал и поднесла к носу, наслаждаясь слегка сладким запахом напитка, прежде чем сесть за стол: — М-м, хорошее, — она сделала глоток, прикрывая глаза. Эрвин кивнул и тоже сделал пару глотков. Он опёрся о подоконник, наблюдая за сидящей девушкой. — Итак, как дела? Что нового? — решила начать гостья. — Я нашёл нового натурщика. Ты была права, мне нужно было найти что-то новое, то, что помогло бы выйти мне из зоны комфорта. Я редко раньше рисовал мужчин. — Мужчин? Натурщик — это мужчина? — Да. Он невероятной внешности, утончённый, но не слабый духом. Рисовать его — одно удовольствие. Мари покачала бокал и подняла брови, делая глоток: — И как его зовут? — Леви Аккерман. Он живёт на той же улице, где я жил, помнишь? — Танненбуш? Неужели? Ну и ну, видимо, мистеру Аккерману действительно нужны были деньги. Если бы мне платили так же, как ты платишь натурщикам, первым делом я бы съехала из этого района. — Не знаю, он не хочет. Говорит, что с его графиком работы не хочет переплачивать за квартплату. — Забавно. А на что он копит, раз имеет столько работ и не хочет переезжать в более престижные районы Бонна? — Я… я не знаю, — Эрвин развёл руками. — Он редко говорит о своей жизни и о своём прошлом. — Ты вообще что-то о нём знаешь? — Не так много, но мы знакомы лишь две недели. — Хм. На кухне воцарилась тишина. Мари продолжила пить вино, медленно наслаждаясь каждым глотком. Она заметила, что Эрвин уткнулся в одну точку, и вздохнула: — Знаешь, не все тайны должны быть открыты сразу. Мы все разные. Может, мистер Аккерман захочет открыться тебе больше в будущем. Может, ему комфортно с тобой даже без самокопания о прошлом. — Возможно. — Ну вот, так что не делай такое лицо, — девушка улыбнулась. — Я на самом деле очень рада за тебя, ты будто расцвёл. Последний месяц был сам не свой, а сейчас светишься. Наверняка уже много рисунков сделал: наброски, картины, скетчи. — Ты слишком хорошо меня знаешь, это даже слегка пугает. Мари рассмеялась тихо и опёрлась локтями о стол, убирая бокал. — Было бы странно, если бы я не знала тебя, учитывая, что мы дружим уже три года. Эрвин согласился, кивая. Закончив вино, он поставил бокал на стол рядом с бокалом Мари. — А у тебя что? Как Нил? — Всё хорошо, всё так же слегка ревнует меня. Когда узнал, что я иду к тебе, сразу распереживался. — Я уже не знаю, как дать ему понять, что я ему не соперник. — Он поймёт это сам. Может, когда ты найдёшь себе пару, — Мари пожала плечами. Эрвин посмотрел в сторону мастерской: Леви ещё спал. Может быть, Смиту стоило бы перенести его в кровать. Там теплее и удобнее, но он не хотел разбудить мужчину. ______________ 26 мая 1980 год. Четверг Леви проснулся рано утром в мягкой постели. Он давно себя так хорошо не ощущал. Его кровать была не такой плюшевой. Приподнявшись на локтях, он осмотрелся и обнаружил, что он не был голым. Его одели. Трусы, рубашка. На краю кровати лежали брюки и носки. Выбираясь из-под тяжёлого одеяла, он надел брюки, затем носки и поспешил оценить обстановку. Прошло около двух минут, прежде чем он понял, что находится в квартире Эрвина. Застегнув рубашку полностью, он осмотрелся и дошёл до кухни. Там стоял сам Смит: в одной руке газета, в другой — кружка кофе. Леви потёр глаза ладонью: — Я уснул вчера? — Да. Не переживай, ты ничего не упустил. Ко мне пришла подруга, и я почти не успел ничего нарисовать. Оплату ты получишь как обычно, — художник убрал газету и кружку на стол. — Спасибо. Леви прошёл до стола и вздохнул. Единственное, что его радовало, — сегодня у него был выходной. Недавно на работу вышел другой уборщик, и теперь график плавал. Сегодня у него была запланирована встреча с Ханджи. — Я скоро уйду, не хочу тебя обременять своим присутствием. Эрвин поставил кружку чая перед Леви. Аккерман даже не понял, когда Смит успел заварить его. Неужели чай был заварен заранее? Взяв кружку в руки, он отпил. Хм, чёрный. В чёрном чае есть кофеин, Леви всегда пил именно чёрный чай по утрам. — Не торопись, я приготовлю тебе что-нибудь поесть. Дай посмотрю… Эрвин прошёл к холодильнику, ища внутри продукты. — Гренки, яичница, может, просто каша? Бутерброды тоже могу приготовить. — Гренки, — Леви ответил без раздумья. — Я бы хотел гренки. Смит достал пару яиц, батон и молоко, начиная готовить. Вскоре по кухне разлился запах чего-то сливочного. Леви наблюдал за тем, как Эрвин готовит, переворачивая хлеб и тщательно обжаривая его с двух сторон. Аккерман отпил ещё немного чая, его пальцы машинально играли с пуговицей рубашки. Он всё ещё пытался понять, как позволил себе дать осечку и уснуть в чужом доме, а тем более — проснуться в постели мужчины, который являлся лишь его портретистом, работодателем в какой-то мере. С другой стороны, Леви неоднократно подмечал, как Эрвин мягко относится к нему. Бережно, трепетно, с заботой. Аккерман списывал это на то, что Эрвин просто хороший человек, но сколько ещё людей тогда побывало в его постели? Насколько Эрвин был хорошим человеком на самом деле? Сжав пуговицу рубашки, он издал небольшой вдох. Эрвин посмотрел на него через плечо: — Ты в порядке? — А, да, — Леви убрал руку от ворота и опёрся о стену, утыкаясь губами в кружку и прячась за ней. — Гренки почти готовы. — Спасибо. Эрвин не врал. Спустя пару минут на столе появилась тарелка гренок, от них вкусно пахло, и пар стремился к потолку. Леви взял один кусок и медленно начал жевать. Гренки напомнили ему о детстве, только в рецепте Эрвина не было корицы. Всё равно это было вкусно. Прожевав кусок и проглотив, он кивнул, дав тем самым свою положительную оценку кулинарным способностям Эрвина. Утро прошло лениво и спокойно. За завтраком они почти не говорили, и к удивлению Леви, такая тишина не была чем-то некомфортным. После завтрака Эрвин проводил Леви до остановки и пожелал мужчине удачи. Леви ехал в автобусе и пытался отбросить мысль, что сегодняшнее утро было самым приятным за последние 10 лет. К большому сожалению, не всё в этот день пошло по плану. В середине дня начался дождь, и Леви промок до нитки. Ханджи стояла у прежнего места, на её лице улыбка, в руках зонт. Она была полна оптимизма, чего не скажешь об Аккермане. Леви поправил федору и тяжело вздохнул, идя под бок с девушкой и укрываясь от дождя под её зонтом. — Ну и сезончик. Хочется быть дома, а не гулять, — Ханджи улыбнулась, пытаясь поднять настроение мужчины. — Да. Ну ничего, погулять тоже не вредно, — проговорил Леви, поднимая на неё взгляд. — И то верно, — Ханджи помолчала, смотря в его глаза, затем спросила: — Леви, а почему ты сегодня приехал с другой стороны? Неужели остался у своего натурщика на ночь? Леви распахнул глаза и толкнул её локтем в бок, заставляя девушку смеяться. — Что? В точку попала? А ну расскажи! — она опустила свободную от зонта руку на его шляпу, опуская её до глаз мужчины. Леви раздражительно поправил федору и хмыкнул. — Ну да, был. Уснул случайно, и он позволил мне поспать у него в квартире. — И всё? — Ханджи. — Ладно, молчу-молчу… — Зои помолчала ещё пару секунд, затем: — Он ухаживает за тобой. — Ханджи!! — Ну что? Это ведь правда. Леви удручённо вздохнул, понимая, что диалога не избежать: — Я не знаю. В моей жизни теперь происходит так много событий, что я теряюсь. Кажется, я разучился понимать людей. Скажи мне: может ли человек быть добрым просто так, или за этим всегда будет стоять что-то большее — желание наживы, желание быть любимым? Ханджи потёрла подбородок пальцами и вздохнула. Они свернули на другую улицу. — Вот что… в этом мире всё не так просто. Бывают люди, которые любят по правде, а бывают люди, которые хотят чего-то от других. Но такие люди не всегда плохие. Всем людям нужно что-то: будь то поддержка, понимание, забота. Не обязательно, что если человек добрый, то он добрый лишь из-за корыстных целей. — М-м… — Леви снял шляпу и посмотрел вниз. Его ботинки снова испачкались. Ханджи положила руку на его плечо, опираясь на него и улыбаясь: — Твой этот художник вряд ли плохой человек. Я думаю, он хороший. Просто хороший. Но поживём — увидим, не так ли? Леви поднял взгляд и кивнул. Ему стало легче. — Ну всё, пойдём быстрее, а то дождь такой, как будто сейчас начнётся потоп. А мы не животные, нас бы в Ноев ковчег не взяли. — Мда, печально. А так хотелось попасть в ковчег, наполненный агрессивными ядовитыми животными, — Леви улыбнулся, надевая шляпу на голову. — Мечта.