Муза

31 мая 1980 год. Вторник — Я всё ещё не понимаю, зачем ты пошёл со мной, Нил. — Ты сама прекрасно понимаешь, почему. Я не хочу, чтобы ты оставалась наедине с малознакомыми людьми. — Но Эрвин мой друг. — Там будет не только Эрвин, — отрезал Доук. — Нил, — Мари опустила свои солнцезащитные очки до переносицы, смотря на Нила боковым взглядом. Нил вздохнул и убрал руки в карманы брюк: — Слушай, я просто переживаю, ладно? Я не буду вам мешать, но буду рядом, если вдруг что-то случится. Девушка вернула очки обратно на место. Обхватив локоть мужа рукой и вздыхая в примирении, она положила голову на его плечо. Нил расслабился и прижал её ближе. Мари для него была всем, поэтому он старался оберегать её как мог. Вскоре показалось здание, где находилась квартира Эрвина. Всё та же улица, всё те же деревья и номера у зданий. Когда они добрались до двери апартаментов, Мари воспользовалась своим ключом. В самой квартире было тихо, но с верхнего этажа доносились редкие звуки. Поднявшись по лестнице, находящейся в конце коридора, на кухню, их встретили взгляды двух мужчин. Эрвин улыбнулся, поднимая ладонь в приветствии. Он стоял около окна, опираясь спиной о подоконник. Леви сидел на стуле, его ноги скрещены, в руке кружка чая. Он кивнул в знак приветствия, делая глоток из кружки. Мари подняла брови, её взгляд оставался на натурщике. — Мари, — Эрвин сделал шаг к ней, протягивая ладонь девушке. Они пожали друг другу руки, и Эрвин указал на Леви: — Это мистер Аккерман. Леви встал и убрал чашку на стол, подходя ближе: — Миссис Доук. — Мистер Аккерман. Они пожали друг другу руки. По сравнению с её нежной ладонью ладонь Леви была слегка шероховатой, а ещё очень холодной. Мари освободила руку и потёрла пальцы друг о друга. — Рада знакомству. — Взаимно. Повернув голову, Леви обратил внимание на Нила, который сверлил его взглядом уже вторую минуту: — Мистер Доук, мы не знали, что вы придёте. Чаю? — Да, пожалуйста, — его голос был слегка напряжённым. Все четверо прошли до стола. Леви расставил кружки и разлил в каждую чай. — Мистер Аккерман хорошо знает, что находится на твоей кухне, Эрвин, — подметила Мари. — Да, я угощаю его едой в перерывах между работой, думаю, он запомнил, где всё располагается. Леви сел рядом с Эрвином, возвращаясь к своей кружке чая. Его лицо не выражало какого-либо интереса к диалогу, видимо, он ожидал, что Эрвин всё объяснит, но разговор пошёл в совершенно другое русло: — Я прошу прощения за то, что пришла не одна, как обещала. Я верю в то, что у Нила и Эрвина остались нерешённые вопросы, о которых им стоило бы поговорить. Почему бы вам, мальчикам, не проветриться? Ты ведь не против, если я заберу на время Леви? — Мари устремила взор на Смита. Эрвин поднял брови и посмотрел на Нила, по взгляду которого было понятно, что он явно не ожидал такого от своей жены. Вид Мари, которая смотрела на Эрвина, был слишком устрашающим, он заставил мужчину молча согласиться. Смит кивнул и встал из-за стола. Леви тоже приподнялся: — Подожди, ты оставляешь квартиру на нас? — Да. У Мари есть ключи от квартиры. Она моё, можно сказать, доверенное лицо. Леви медленно опустился обратно на стул и нехотя кивнул. Эрвин, как будто ему только что дали сигнал «можно», отправился к лестничному пролёту. Нил нерешительно встал и пошёл следом. Когда шаги на первом этаже затихли и Мари услышала хлопок двери, девушка наконец повернулась к Леви: — Итак, Эрвин много говорил о вас. — Правда? — Леви взял кружку, тупо смотря на содержимое в ней. — Да, достаточно много, чтобы у меня появились к вам вопросы, — Мари отставила чай на столе и выпрямила спину. — Я слушаю. ___________ Эрвин и Нил стояли на улице, молча смотря друг на друга. Эрвин попытался завести диалог первым: — Что ты хотел обсудить? — Ничего. А ты? — Тоже ничего. Солнце медленно плыло по небу, грозясь вот-вот скрыться за горизонтом. Ветер набирал скорость, только чтобы вновь остановиться. Погода на улице была приятной — не холодной и не жаркой. Эрвин засунул руки в карманы брюк и приподнял подбородок: — Слушай, Нил, хочешь, сходим в паб? Я угощаю. — А? Конечно, ты ещё спрашиваешь. Но пить много не будем. — Нет, не будем. Ещё пару секунд они молчали, прежде чем двое мужчин двинулись в направлении ближайшего паба. ______ Мари крутила ложку в кружке, её глаза слегка прикрыты: — Хм. Значит, вы бы хотели заработать на чайную. Это объясняет ваше стремление заполучить как можно больше денег. — Работать на Эрвина выгодно. Я бы не хотел потерять эту работу, поэтому стараюсь помогать ему во многих делах. — Я это вижу. Леви провёл ладонью по столу и слегка отодвинулся: — Эрвин многое говорил и о вас. Я знаю, что вы его бывшая натурщица. Я видел картины, на многих изображены вы. — И у меня есть ключи от его квартиры. — Да. — И вас это волнует? Леви покачал головой: — «Волнует» — не то слово, которое я бы употребил. Мне скорее любопытно. — Что именно заставляет вас испытывать любопытство? — Тот факт, что вы перестали сотрудничать. Почему? Что Эрвин сделал, что вы решили уйти? Мари улыбнулась, убирая из кружки ложку и кладя её на салфетку: — Ничего. Ничего плохого мне он не сделал. Себе — да, но не мне. Перестать сотрудничать с ним было моей инициативой. Леви слегка нахмурился, затем его лицо вернулось в привычное спокойное состояние. — Объясните. — Скажите мне, мистер Аккерман, вы бы выдержали два года, два раза в неделю рисовать одну и ту же девушку? — Нет. — И он не выдержал, потерял свою искру. Я, как его самый близкий человек, предложила ему сменить модель, найти что-то новое, что-то, что вытащит его из того состояния, в которое он себя заключил. — И он нашёл меня. — Верно. ______ Паб встретил мужчин приятной музыкой, звуками разговоров и прохладой. Сев у стойки, они заказали по пиву. Одна бутылка, вторая — и вот Эрвин уже смотрит на Нила, который вытирает рукавом рот и говорит о Мари: — Она… прекрасна. Я ничего не могу сделать с чувством ревности. Каждый раз, когда она просыпается рядом со мной, когда целует меня — я просто таю. Я не знаю, что мне делать. Она невероятна. Я-я поэтому ревную её к тебе, ты намного успешнее меня. А я — кто я? Я простой рабочий. — Он отпил ещё пива, зарываясь ладонью в волосы. — Нил, я знаю, Мари чудесная, но поверь — я не хочу с ней никаких отношений. — Да вы ведь с ней были вместе, что поменялось? — Ну не нужна она мне, меня это не интересует, — Эрвин говорил с небольшим придыханием, алкоголь уже немного затуманил его сознание. — Что? Тебя девушки не интересуют? — Нил приблизился к лицу Смита. Старый дед, сидящий рядом, покосился на них, но быстро вернулся к своему алкогольному напитку. — Да не в этом плане, — Эрвин отодвинул его от себя, положив ладонь на лицо Нила. — А в каком ещё? Ты вообще странный: живёшь, сколько я себя помню, один, только и делаешь, что рисуешь, ещё непонятно кого рисуешь, нанял себе мужчину в натурщики… Что-то как-то совсем не натурально! Эрвин насупился, делая ещё глоток пива и косясь на Нила: — Я тебе в морду дам, если продолжишь. — Мне просто нужны ответы! У тебя хотя бы есть кто-то на примете? Я бы сразу понял, что Мари тебе не нужна. — А так ты что, не поверишь? — Нет! Она постоянно к тебе ходит. — Она моя подруга, естественно, она ко мне ходит. — Ой, давай не начинай. Пойми меня как мужчину. — Хорошо, если я скажу, что люблю кого-то, ты отстанешь? — Да. — Всё, я люблю другог… друг-другую, всё, понял? — Эрвин потёр ладонью глаза, пряча зардевшие щёки от знакомого. По лицу Нила было заметно, что он что-то да понял, поэтому Эрвин лишь надеялся на то, что тот ничего никому не будет говорить. Он опёрся сильнее о столешницу и закончил с третьей за вечер бутылкой, допивая всё в два глотка. — Сколько времени? — Поздно. Нам нужно… идти… наверное, — Доук посмотрел на часы; непонятно было, смог ли он вообще разобрать, какая стрелка указывает на час, а какая на минуты. — Да, нас наверное уже ждут. Эрвин посмотрел на пустую бутылку. Ему бы не хотелось, чтобы Леви видел его пьяным, но отмотать время назад он так же не мог. __________ Леви подал Мари её лёгкую куртку, помогая ей одеться. За эти два часа они обсудили всё, что могли, и к удивлению друг друга нашли общий язык. Леви не ожидал этого, ведь считал всех светских дам довольно скучными либо просто жестокими, но Доук была в какой-то степени мудрой девушкой, и вести с ней диалог было приятно. Теперь, стоя в коридоре и ожидая мужчин, они смотрели друг на друга. — Как вы думаете, куда они могли пойти? — Хм, зная Эрвина — скорее всего выпить. — Что? — Леви поднял брови. Эрвин при нём ещё ни разу не пил, он думал, что художник не любит выпивать. — Да, в прошлом они с Нилом часто любили вместе пить. Могли и сегодня обсудить всё за бутылкой. — О боже, — Леви вздохнул и потёр рукой шею. Колокольчик над дверью звонко зазвенел, и в квартиру ввалились двое мужчин. Нил придерживал Эрвина за бок, хлопая того по спине. Эрвин же опёрся о стену, его взгляд был прикован к полу, и, кажется, на него всё сильнее и сильнее действовал алкоголь. Сделав шаг вперёд и выбравшись из пут Нила, он пошатнулся и упал прямо на руки Леви. Аккерман поймал его с трудом, обхватывая его торс целиком и припадая к стене. — Эрвин, — Леви нахмурился, предпринимая попытку поставить мужчину на ноги, но проваливаясь в этом полностью. Смит что-то пробубнил в шею Аккермана, заставляя того покрыться мурашками. Мари улыбнулась и подошла к Нилу, который был хотя бы не настолько пьян, как Эрвин. Положив ладонь на его плечо, она повернула голову в сторону Леви: — Мы пойдём, ладно? — Да, идите. — Хорошей ночи, мистер Аккерман. — Взаимно, мисс Доук, — удручённо проговорил Леви, осознав, что ему придётся остаться и следить за непутевым художником всю ночь. Когда дверь хлопнула и супруги ушли, Леви посмотрел на Эрвина, который всё ещё лежал на нём всем своим телом. — Эрвин, ты меня слышишь? — М-м… — промычал мужчина. — Понял. Обхватив Смита за плечо и грудь, Леви отодвинул его от себя, утаскивая мужчину в сторону спальной комнаты, которая, к счастью, находилась на первом этаже. Толкнув дверь ногой, он прошёл внутрь и наконец усадил Эрвина на край кровати. Убедившись, что мужчина может сидеть на кровати не шатаясь, он посмотрел на него полностью. Лицо художника было слегка румяным, глаза заплывшими, губы подрагивали, и казалось, что он вот-вот отключится. — Где у тебя лежит аптечка? Эрвин снова пробубнил себе под нос что-то нечленораздельное. Леви потёр переносицу и сделал шаг назад: — Я сам найду. Его руку обхватила ладонь Эрвина, зажимая в цепкий хват. — Останься, — голос Смита был каким-то слишком отчаянным. Леви вернулся к кровати: — Почему? — Просто… останься, — Эрвин отпустил руку Аккермана и отвернулся. Смит не хотел видеть взгляд Леви, не хотел думать о тишине, которая последовала после его просьбы. — Хорошо, я буду тут, но нужно будет тебя переодеть, — Леви посмотрел на испачканные в чём-то брюки Эрвина. Хоть Аккерману и не очень хотелось снимать с мужчины вещи, но он понимал, что это необходимо. Начать он решил с лёгкого — рубашки. Одну за одной он медленно расстёгивал пуговицы мужчины, опускаясь всё ниже и ниже. Эрвин ему не мешал, только молча наблюдал. Закончив с пуговицами, он обхватил края рубашки и снял её сначала с одной руки, затем и с другой руки Смита. Леви старался не смотреть на голую грудь мужчины, ведь это было бы неприлично. Он напоминал себе, что он здесь лишь в качестве помощника. Опустив Эрвина на спину, он уставился на его брюки. Снять их не будет сложной задачей, но точно достаточно неловкой. Первым делом — расстегнуть ремень. Вытащив конец из бляшки, он вытянул и отложил ремень в сторону, затем расстегнул пуговицу, располагающуюся по центру брюк, и опустил молнию вниз. Уже отсюда он мог видеть бугорок на расстёгнутых штанах Эрвина. Сделав вдох, он аккуратно обхватил бёдра Эрвина и ткань брюк, оттягивая её на себя. Одним быстрым движением он смог стянуть с мужчины брюки, к счастью не задев при этом его трусы. Как только пах мужчины открылся взгляду Леви, он тут же отвернулся и попытался взять себя в руки. Член Эрвина, хоть и скрытый под тканью, был огромным, находящимся в полустоячем состоянии. Аккерман прикрыл глаза ладонью, но всё же не устоял и посмотрел ещё раз. Действительно огромный. — Господи, соберись, — тихо прошептал про себя Леви. Нужно было найти чистую одежду Эрвина. Оставив полуголого мужчину лежать на кровати, он исчез в гардеробной, но уже через две минуты Леви вернулся, держа в руках чистую футболку и удобные на вид штаны. Смит приподнялся на локтях, смотря прежним взглядом на Леви. Аккерман поднял брови: — Что? Нет в этом ничего такого, сам ведь меня тоже переодевал. — Одевал… — Эрвин промычал, падая обратно на простыни. Леви закатил глаза и положил вещи рядом с Эрвином. Он решил, что надо начать со штанов. Расправив их, Аккерман аккуратно поддел ноги Эрвина и приступил. Первую штанину он натянул без проблем, затем и вторую. Проблемы начались, когда Леви понял, что нужно будет прижимать Эрвина к себе и пытаться натянуть штаны на него полностью. Лучше бы взял шорты, их хотя бы легче надевать. Но отступать было поздно. Рука Леви легла на голую спину Эрвина, другая — на грудь. Он поднял портретиста в сидячее положение и сказал: — Прошу, сиди смирно. Эрвин послушался. Аккерман подтянул штаны ещё выше, те уже были на бёдрах, ещё чуть-чуть — и он закончит. Нужно всего лишь приподнять Эрвина. Приподнять эту махину. Леви уткнулся в плечо Смита и провёл рукой от его груди до поясницы, а затем и до ягодиц. Слегка приподняв его на кровати, он постарался надеть штаны полностью. К его удивлению, получилось с первой попытки. Леви быстро убрал руку из-под Смита и сделал шаг назад, осматривая сидящего полусонного Эрвина. Господи, как жизнь привела его к тому, что он трогает своего работодателя за ягодицу, пока тот пьяный лежит в своей постели? — Ну всё, балбес, теперь футболка, — Леви сделал шаг обратно и взял с кровати футболку. Из-за того, что кровать была высокой, а Эрвин сидел с прямой спиной, натурщику пришлось упереться коленом в кровать и приподняться чуть-чуть. Тут уже было всё легче: он спокойно продел футболку через руки Эрвина и полностью одел её на художника. Как только действие было закончено, Эрвин двинулся с места и, обхватив бедро Аккермана, притянул того ближе к себе, смотря на него сверху вниз. Леви положил ладони на его плечи и отстранился, пытаясь встать обратно на ноги, в его глазах отражалась лёгкая паника. Эрвин ослабил хватку, и когда Леви всё-таки удалось вернуться на пол, он одарил Смита смертельным взглядом: — Спи, я никуда не уйду, и не нужно меня так хватать. Ты ведь не животное, — Аккерман сложил грязную одежду и убрал её под кровать. Эрвин забрался под одеяло и улёгся поудобнее. Ну хоть что-то он может сделать сам, подумал Леви. Отвернувшись, Аккерман задумался о том, что ухаживать за кем-то очень странно, особенно если это Эрвин. Почему он вообще делал всё это ради Эрвина? Неужели слова Мари о том, что благодаря нему Эрвин снова нашёл себя, так сильно отразились на Леви? Пока он думал, рука Смита снова обхватила ладонь натурщика, требуя близости. — Ты невыносим, — Леви смиренно соединил их пальцы и начал поглаживать руку Эрвина. _________ Леви не заметил, как уснул. День был слишком напряжённым и насыщенным, а кровать Эрвина — мягкой и удобной. Проснулся он в два часа ночи, по крайней мере так показывали часы на тумбе. Свет от луны слегка освещал комнату, что позволило Леви понять: Эрвина в постели рядом с ним нет. Приподнявшись на локтях, он начал прислушиваться к звукам. Со стороны ванной комнаты доносился кашель — видимо, Смита рвало. Аккерман протёр глаза ото сна и встал с кровати. Выйдя из комнаты, он поднялся на второй этаж и зашёл на кухню. Первым делом он сделает художнику тосты с чёрным чаем, а уже потом проверит его состояние. Около десяти минут он занимался приготовлением чая и еды. Найдя аптечку в шкафу, он порылся в ней и положил в тарелку с тостами таблетки от головы. Эрвин стоял около раковины. Его вид был плачевным. Сплюнув слюну в слив, он прикрыл глаза и вновь умыл лицо холодной водой. Голова гудела, воздуха не хватало, и он уже винил себя в том, что вообще пил прошлым вечером. Рвоты больше не было, но от этого лучше не становилось. До его плеча кто-то дотронулся, и Эрвин невольно вздрогнул, поворачиваясь. Леви поставил тарелку на стиральную машину, становясь рядом: — Как ты себя чувствуешь? — Плохо. — Интересно, почему. — Сейчас не время надо мной смеяться, — Эрвин потёр шею, его глаза уставшие и опухшие. Аккерман передал кружку чая Эрвину: — Выпей, легче станет. Я сделал тосты, съешь их, когда живот болеть перестанет. — Спасибо, — Эрвин взял кружку и опёрся о раковину спиной, делая первый глоток. Чай грел горло и успокаивал — то, что ему было нужно. Леви протянул руку и потрогал лоб художника, затем обхватил подбородок и осмотрел его лицо: — Тебя ещё тошнит или ты уже в состоянии вернуться в постель? — Всё в порядке, уже намного лучше. — Я помогу, если тебя шатает, — Леви убрал руки и сложил их на груди. Было что-то для Эрвина до боли приятное во всей этой заботе. Вот он, Аккерман, стоит здесь, в его квартире, в его ванной комнате, а Эрвин пьёт чай, сделанный руками этого самого Аккермана. Присутствие натурщика почему-то успокаивало его, заставляло думать о том, что всё позади, что Леви будет рядом, даже если Смит будет в худшем из худших состояний. — Хватит лыбиться как глупый, пей свой чай, — сказал Леви и захватил тарелку с тостами, протягивая руку Эрвину. Взяв руку Леви, Эрвин опёрся о мужчину и начал медленно с его помощью идти в сторону комнаты. Скрыть улыбку он так и не смог. — Спасибо за заботу. — Пустяки, я не мог тебя оставить в таком состоянии. — Мог, но не стал. — Не зазнавайся. Мне всё равно нужно было бы ехать к тебе сегодня, так что остаться у тебя дома было логичнее всего. Они дошли до комнаты, и Леви снова усадил мужчину на кровать, оставляя тарелку тостов на тумбе. — Пока ты развлекался, я поговорил с Мари. Она не придумала ничего, сказала, что ты умный и сам до всего додумаешься, а ещё, что она не художник. — Ну, мы хотя бы попробовали. — Это ничего не меняет, тебе всё ещё нужно думать, а не ходить по пабам. — Это был первый раз за долгое время! — Ничего не хочу знать. — Но Леви… — Работай, а не пей. Ты ведь хочешь быть учителем в будущем, знаешь, какая это ответственность? — Ладно-ладно, прости, я больше не буду. По рукам? Эрвин протянул ладонь, ставя чашку чая между ног. Леви посмотрел на него, затем его взгляд стал чуть теплее, и он пожал руку Смита: — По рукам.