Тараканьи бега

Лёша Деревяшкин. Это имя знали все, а в особенности девчонки. Среди парней и одноклассников он был больше известен как Лёха Кореш. Он был «самым настоящим мудаком и ходячим рэд флагом» — как о нём отзывались девушки. Жил так, как хотел только он. Плевал на правила и обязанности, этикет и манеры. Лица девушек мелькали в его жизни, словно кадры в старой киноплёнке. Он не считал нужным скрывать свои интрижки: мог открыто проявлять знаки внимания к одной, пока другая стояла в паре шагов. На любые упрёки он отвечал лишь своей издевательской усмешкой, напоминая, что никаких клятв верности не давал. А «фильтровать базар» — это не про него. Сначала хамил и жестко стебал, а потом, может, и включал мозг, но никогда не раскаивался. Извинения из него выбить нереально — он считал это ниже своего достоинства, за исключением той пары человек, которых реально уважал. Это были его друзья. Те, с кем он учился в одном классе. Считал их не просто одноклассниками, а братьями. Всё-таки одиннадцать лет бок о бок. В семнадцать лет он уже многое перепробовал: постоянно курил — то обычные сигареты, то электронки или айкосы, пил энергетики и алкоголь. В общем, всё то, что взрослые называли ядом для организма. Но Лёху это мало волновало — постоянные упрёки семьи и учителей только раздражали, и Лёха делал всё им назло. Раз в жизни пробовал наркотики, которые по сей день доставал его друг — Костя Смоляр. Он тот ещё тусовщик, прямо как в тех самых американских сериалах про подростков. Музыкой занимался, мечтал стать репером. Лёха доверял ему, братом считал. Но самые лучшие и близкие друзья, за кого он был готов впрягаться в любой момент, — Илья Яцкевич и Саня Ермолаев. С ними он знаком с первого класса. Как-то так прижились, а затем держались втроём. Потом, в классе пятом подтянулся Даня, по прозвищу Горилла — действительно мощный на вид парень, серьёзно накачанный. Он был за ЗОЖ, ходил в зал, участвовал в спортивных соревнованиях и, как и Лёха, играл в школьной баскетбольной команде.

***

Сейчас он вместе с Ильёй стоит в школьном туалете, держа в руках электронку с приторно ягодным вкусом, а Яцкевич устроился на подоконнике. Сам не курит, даже не пьёт почти. — Аа, кстати, забыл сказать, — Илья произносит, повернув голову в сторону Лёши. — Мне Раговский сказал, что к нам какой-то новенький переводится, из Москвы, прикинь? Лёха затянулся, выпустил клубы сладковатого дыма и лениво перевёл взгляд на Илью. — Новенький? — фыркнул он. — Ясно, очередной выёбистый хер со столицы. — Ну не факт, — Илья пожимает плечами, слезая с подоконника. Звонок прозвенел, придётся идти в класс. — Говорят, он знакомый Кокошки, так что, может, нормальный будет. Лёша отрывается от стены и выходит за Ильёй, закидывая на плечо рюкзак. — Кокошки? Он ведь в том году на спор две парты сломал? Тогда, наверное, такой же отбитый и странный псих. Они свернули к кабинету №103. Дверь была открыта, внутри уже сидели одноклассники: кто-то писал, видимо, не сделанную домашку, кто-то перешёптывался на задней парте, кто-то просто сидел смирно. Учительница математики, Маргарита Петровна, стояла у доски и что-то записывала мелом. Она обернулась к двери и посмотрела на опоздавших. — Деревяшкин, Яцкевич. Сколько можно опаздывать? Вам, может, часы подарить, чтобы вовремя приходили? Первый месяц, а уже столько опозданий. Лёха лениво поднял глаза на Маргариту Петровну, не выражая ни капли вины. Он вообще не понимал, зачем волноваться из-за таких мелочей. — Простите, Маргарита Петровна, больше такого не повторится, — фальшиво-вежливо протянул он с лёгкой усмешкой. Потом толкнул Илью локтём: иди быстрее. Они прошли к своим местам: Илья сел у окна в последнем ряду рядом с Саней Ермолаевым. Рюкзак шлёпнулся на пол под партой. Лёша же прошел дальше, сел за последнюю парту за парнями, вместе с Даней. Протянул руку для рукопожатия — громкий хлопок был слышен на весь класс. Лёша сразу достал телефон, включил беззвучный режим. Экран загорелся: уведомления сыпались, как из рога изобилия. Соцсети: десять непрочитанных сообщений в чате «Школа 11-Б», несколько лайков под его старыми фото, где он с Костей пьёт энергетик в парке. Одно личное сообщение от Анны Чернюк, которое Лёша даже читать не собирался. От безделья его отвлёк стук в дверь. Лёха и все остальные ученики сразу подняли головы. Дверь открылась, и в класс вошёл директор школы, а за ним парень. Вадим Сергеевич с важным и с серьёзным лицом прошел в центр класса. Все сразу затихли — даже те, кто минуту назад орали как сумасшедшие. За ним шёл парень. Высокий — наверное, выше самого Лёши. Широкие плечи, осветленные, платиновые кудри, свисающие почти до скул. Рубашка с закатанными по локти рукавами и несколькими расстегнутыми пуговицами, светло-серые джинсы и конверсы. Все глаза были на нём: одноклассники переглядывались, а девчонки тут же начали хихикать за спинами друг у друга. — Доброе утро, одиннадцатый «Б»! Доброе утро, Маргарита Петровна, — С каким-то энтузиазмом начал директор.— Спешу представить нового ученика и вашего нового одноклассника. Александр Парадеев. Лёха, сидя на последнем ряду, оценивающе осмотрел новенького с ног до головы. Александр Парадеев… Звучало, как имя богатого папиного сыночка из элитной школы. — Добро пожаловать к нам, Саша. Можешь сесть на свободное место, — Маргарита Петровна мягко улыбнулась. Новенький прошёл по кабинету, осматривая всех и встречаясь глазами с Деревяшкиным. Сел за свободную парту, сбоку от него. — Ну что ж, прошу любить и жаловать! — радостно произнес Вадим Сергеевич. — Прошу прощения за то, что прервал урок. Всем хорошего дня, и не забывайте, что уже в этом году у вас экзамены. Расслабляться некогда, — он показательно посмотрел на Лёшу. Мужчина удаляется с этими словами, громко хлопая дверью. Когда Парадеев прошёл мимо и сел рядом, Лёха лишь слегка повернул голову в его сторону — как хищник, который оценивает потенциальную добычу. Но тут же отвернулся к окну: за стеклом шёл дождь. Он не стал с ним здороваться. Ни взгляда, ни кивка — вообще никакого контакта. Компания из четырёх парней переглянулась. Илья пожал плечами, будто говоря: «Не знаю, вроде нормальный». Лёша закатил глаза. — Ну ты глянь… он что, моделью работает? — Даня повернулся к нему и прошептал. Лёха хмыкнул, не отрывая взгляда от новенького. Тот сидел прямо, как палка: спина идеально ровная, руки аккуратно сложены на парте. — Да бля, выглядит, как манекен с витрины «Зара», — тихо фыркнул Лёша и тут же достал электронку из кармана куртки. Он затянулся ягодным вейпом прямо под партой: быстро и незаметно для Маргариты Петровны. Выпустил дым в сторону окна: сладкий запах всё равно просочился по классу. Достал наушники и включил музыку, не желая сейчас думать ни о Парадееве, ни об уроке математики. Пару минут спустя его кайф обломал Гориллыч, который толкнул его локтем. Лёша непонимающе посмотрел, вынимая наушники. Даня кивком показывает на учительницу. — Деревяшкин! Ну сколько раз повторять: телефон и наушники на уроке запрещены! — Лёха медленно повернул голову к Маргарите Петровне. Его лицо было абсолютно пустым: ни злости, ни сожаления — только лёгкое раздражение от того, что его прервали. Он нехотя снял наушники и выключил музыку. Электронку засунул глубже в карман толстовки, показывать её не стал. — Я же никому не мешаю, — Говорил он ровным тоном, без эмоций: знал всё это наизусть по предыдущим годам. Учителя каждый месяц читали ему лекции о дисциплине. — Себе в первую очередь. Идите к доске, — Математичка устало выдохнула, присаживаясь на кресло. Лёха так же тяжело вздохнул, как будто ему предложили идти на казнь. — А почему сразу я? Вон, спросите новенького, — Он едко улыбнулся, кивая в сторону Парадеева. Маргарита Петровна, понимая, что от Деревяшкина ничего не добиться, посмотрела на Сашу. — Сможешь решить, Саша? Парадеев спокойно поднялся, не спеша. Без паники, без дрожи в руках — как будто так и надо. Он прошёл к доске, взял мелок и начал писать решение задачи с уравнением третьей степени. Писал аккуратно: цифры ровные, формулы выведены чётко. Класс затих. Даже те парни с задних рядов перестали болтать — все смотрели на него. Лёха наблюдал за этим с откровенным недоверием. Какого хрена? Этот тип ещё и умный, что ли? Саша быстро решил уравнение, вывел корень и аккуратно завершил запись. Маргарита Петровна посмотрела на решение — никаких ошибок. Даже формулировка была идеальной. — Молодец! Откуда такие познания? —она похвалила его с тёплой улыбкой. Парадеев тоже слегка улыбнулся в ответ — не нагло, как делал бы Лёха, а сдержанно и вежливо. — Я учился в математическом лицее до перевода, — его голос был тихим, но чётким и ровным. Без выебонов. Класс зашумел ещё сильнее: теперь все начали обсуждать его про себя. Лёха сжал челюсть, глядя на Парадева. Матлицей? Серьёзно? Это был не просто переведённый — это была ходячая элитка. Тот ещё зануда, который знает все формулы наизусть и ходит в идеально чищенных брендированных кроссовочках. Он тихо фыркнул себе под нос и снова уставился в телефон: теперь ему было действительно похуй на математику, а тем более на Парадеева. Саша вернулся на место. Все смотрят на него, кто-то улыбается, кто-то перешёптывается. Илья повернулся к Лёше и Дане, прошептал: — Ну чё… вроде норм тип? — Лёха не ответил. Просто глянул в сторону Парадеева — холодно, оценивающе. Потом открыл соцсети снова и начал листать ленту дальше. Учительница продолжила урок, но класс всё ещё был немного напряжённым — все думали о новеньком. Парадеев сидел спокойно, слушал лекцию и иногда записывал что-то в тетрадь. Никаких нервных движений: не ёрзал на стуле, не крутил ручку. Обычный парень… если бы не его идеальная внешность и умственные способности. Наверное, он ещё не курит, не пьёт и на тусовки не ходит. Только учёбу дрочит. Через минут двадцать прозвенел звонок на перемену. Лёха первым вскочил с места, схватил рюкзак и направился к выходу. Ему не терпелось уйти от этого напряжения. По пути он толкнул плечом Парадеева. Даже не обернулся и покинул класс. Блондин слегка пошатнулся от толчка, но не сказал ни слова. Даже не нахмурился — просто продолжил собирать тетрадь в портфель.

***

Физкультура. Единственный урок, на который Лёша проявляет желание приходить и что-то делать, а не страдать хернёй. Он с Данилой играл в школьной баскетбольной команде, поэтому находиться в зале был только рад. В мужской раздевалке гул. Все что-то обсуждают, кричат, слушают музыку и переодеваются. Лёха стоит у своего шкафчика и смотрит на парней, которые разговаривают с Парадеевым. Краем уха слышит вопросы о Москве, о переезде, старой школе. Пытаются подружиться. Лёха нахмурился, глядя на эту сцену. Блондин стоял посреди группы парней, в том числе и его друзей. Они болтали с ним, как с кем-то своим. Новенький отвечал спокойно, без закидонов. Даже улыбался иногда. Это было… странно. Все парни вышли, и они остались вдвоём. Парадеев даже переодеться не успел, потому что на вопросы отвечал, прямо как на интервью. Лёша молча смотрел на то, как парень переодевается, а затем нарушил тишину. — Слушай, а чё ты такой идеальный? Парадеев остановился, зашнуровав кроссовки. Он медленно поднял взгляд на Лёшу и слегка наклонил голову, будто не понял вопроса. — Идеальный? — переспросил он спокойно. Без раздражения, без сарказма. Его голос всё ещё был тихим и ровным — как у человека, который привык говорить только правду. Лёха прищурился. — Ну да, идеальный. Всё у тебя по струнке: москвич, шмотки классные, брекеты, умный. Все к тебе тянутся, — он говорил это без агрессии, будто просто констатировал факт. Но в тоне всё равно сквозило лёгкое презрение. Парадеев слегка пожал плечами, словно это было очевидно. Он встал во весь рост — высокий, широкоплечий — и посмотрел Лёше прямо в глаза, без страха. — А ты ревнуешь? Лёха на секунду замер. Потом резко фыркнул, как будто услышал самую дурацкую шутку в жизни. — Много на себя берёшь, блондиночка, — ответил он с ядовитой ухмылкой. — Если ты думаешь, что пришёл такой крутой, классный, и тебе все сразу в ноги кланяться будут, то ты ошибаешься. Тебе стоит понять, кто здесь хозяин. Парадеев усмехнулся. — Хозяин? Это ты про себя? — он улыбнулся ещё больше, оголяя свои брекеты. Лёха вскинул бровь. Этот тип… смеётся ему прямо в лицо? Он сделал шаг вперёд, приблизившись к Парадееву. — Просто запомни, что ты не ровня здесь. Никому, — говорил он тихо, но с такой железной уверенностью и холодом во взгляде. Парадеев не отступил. Он продолжал улыбаться, но теперь в его глазах появилось что-то — не страх, а вызов. — Запомнил, — ответил он спокойно и… протянул руку для рукопожатия. Это было странно: после таких слов обычно лезут в драку или игнорируют друг друга. Хотя, Лёха это и сделал. Посмотрел на протяную ладонь, затем снова в глаза и усмехнулся, разворачиваясь и выходя из помещения, оставляя блондина одного. Парадеев медленно опустил руку. Его улыбка слегка погасла, но в глазах не было обиды — только лёгкое удивление. «Мудила», — подумал Саша и вышел следом. Уже прозвенел звонок.