За день до первого экзамена

– Мама! А ты что здесь делаешь?! – Алиса зашла домой с мыслями об отдыхе и переосмыслении, и увидеть маму не ожидала – Отец приезжает, а ты даже не в курсе! – Отец работал вахтовым методом, два месяца работы – две недели дома. И всегда эти две недели были худшими в жизни Алисы, ведь отец девочку почему-то не любил, хотя она, вроде бы, его дочь. – Два месяца ещё же не прошли, – недоверчиво протянула Алиса, с презрением глядя на мать. Та, пока отца не было, тоже дома появляться не спешила. Ходила бухать или спать к другим мужикам, только периодически приходила на очень небольшое время. – А я почем знаю. Сказал, что приедет сегодня, да и только. А ты бы лучше здесь прибралась, я тебе, шавке, и так целое жилье, считай, отдала. А ты здесь не можешь чистоту навести. Поэтому ноги в руки и за тряпкой. *** У Алисы кружилась голова, дыхание было тяжёлым и налицо пониженное давление, но она с тряпкой в руках мыла полы на кухне. По щекам текли непрошеные слезы, девочка старалась убрать их рукой, пыталась заставить себя перестать рыдать на пустом месте, но приезд отца всегда давался ей туго. Мать опять ушла, дала указания по уборке и сказала, что вернется ближе к вечеру. Алиса снова осталась одна, как всегда, только она выходила за порог школы и приходила домой, ее счастливая жизнь заканчивалась, и начиналось либо удручающее одиночество, либо вечные побои и оскорбления от отца с матерью. Спустя два часа девочка закончила ненавистную ей уборку. Голова кружилась ужасно, еще и болела, будто вспарывают мозговую коробку, но хуже было липкое ощущение страха, которое появилось после слов об отце. Алиса еле дошла до своей кровати и упала лицом в подушку. Сейчас она немного поплачет и все пройдет, ведь так? Так делала и маленькая Алиса, и теперь повзрослевшая. Прятала свои слезы в подушке ото всех, полежать так чуть-чуть, и все проходило. Она так делала снова и снова. Из года в год. Изо дня в день. И это действительно помогало. Алиса уснула почти мгновенно. Слезы не успели высохнуть, как она уже, свернувшись и дрожа, тихо засопела. Это, кстати, еще один очень неприятный симптом гипотонии – Алиса хотела спать постоянно. Подорвалась она, когда услышала звук открывающейся двери. Алиса тяжело выдохнула и резко встала на ноги, что в обычной ситуации чревато как минимум потемнением в глазах, но не сейчас, не на таком жутком адреналине. – Алиса! Иди сюда. – Это был грубый голос отца. Девочка сжалась, но на ватных ногах все же вышла из комнаты. Отец стоял с большой спортивной сумкой, бородатый, в деловом костюме. Это выглядело смешно – деловой костюм и спортивная сумка. – Ну здравствуй, дочь. – Эта встреча не была похожа на обычные встречи отца и дочери, это всегда было что-то более жуткое. Отец ехидно улыбнулся и скривил лицо. Выглядело устрашающе. Первую пару дней после своего приезда он выглядел относительно нормально, но после… начинал пить и переставал быть похожим на человека, почти до самого отъезда. – Привет, папа. – Больше Алиса ничего не смогла выдавить из себя, тупо уставилась на человека, который почему-то назывался ее «папой». – Я не удивлен, что ты мне не рада, ты всегда была неблагодарная, Алиса, – больше мужчина не смотрел на собственного ребенка, он развернулся к своей «жене». – Ну что, дорогая, пойдем к столу. Отношения папы и мамы охарактеризовать довольно сложно. То ли любящая пара, то ли гуляющие с другими сожители. Больше внимания на Алису никто не обращал, и она смогла спокойно уйти в комнату. На кровати лежал телефон, который разрывался от сообщений. Большинство было от Нади с Женей. Надя: – Лисичка, ты как? – Домой пришла? – Лисенок, что случилось? – Я начинаю переживать – Алиса! Все хорошо, я просто спала – А еще отец приехал – Женя: – Лисенок, ты чего убежала? – Что-то случилось, Надя не объяснила. – И почему ты не отвечаешь? Ответила Жене Алиса то же, что и Наде. Они поймут. Они знают. Примерно такое же Алиса написала, интересующимся Симе и Игорю, и еще некоторым друзьям. Осталось одно непрочитанное сообщение. Неизвестный: – Маркова, ты почему ушла? Если завтра не явишься – вызову родителей. Это Анна Сергеевна. Сомнений не было. И то, чем она пригрозила – был удар ниже пояса. Если она вызовет родителей, Алисе будет худо. Девочка весь вечер просидела в своей комнате, не высовывая носа, лучше просто тихонечко сидеть, чем лезть куда не просят. Судя по звукам из кухни, мама и папа чудесно развлекаются без нее. Звон бутылок был слышен слишком хорошо. Но удача сегодня была не на Алисиной стороне. – Алиса! – громкий рев на всю квартиру. – Сюда подошла! Она аж вздрогнула, захотелось забиться в самый дальний угол своей комнаты, и в школу резко захотелось, и с самоубийством уже хочется поторопиться. Но на кухню пришлось выйти. – Да ты что хотел? – Алиса пыталась придать своему голосу храбрости. Не получилось. – А чего это ты так груба с отцом? – Он был пьян. Сильно пьян. Рядом сидела такая же в стельку мама – Как учишься, расскажи хоть отцу. – Он хлопнул в ладоши и покачнулся. – Учеба как учеба, – бросила Алиса и опустила глаза. От страха онемели руки – Ты вообще как с отцом разговариваешь! К тебе по-доброму, а ты! – А когда ты был со мной по доброму? Может, когда бил малолетнюю девочку, когда я замазывала многочисленные синяки! – Алиса повысила голос. Совсем на немного, у нее вырвалось совсем немного, но этого было достаточно. Отец встал со стула. Пошатнулся и икнул. Глаза его светились недобрым блеском, лицо стало красным. – Ты, блядь, что сказала сейчас, повтори! – тишина. Холодный пот по всему телу – Ещё раз спрашиваю! Звон. Удар. Боль. Это была пощёчина, а следом он начал снимать ремень. Теперь стало ещё более страшно, Алиса стояла вкопанная и не могла пошевелиться, хотя следовало бы. А ведь он уже снял ремень. Хлест. Удар. Боль. Теперь это удар пряжкой по рукам, ещё один и ещё. Это продолжалось недолго, но было очень больно. – Пошла вон!! – Рявкнул отец. Алиса уже глотала солёные дорожки, скатывающиеся по щекам. Она убежала из кухни, заперлась в комнате. А может, ее план самоубийства не такой уж и глупый – и зря ее отговаривает Надя. Конечно, зря! Когда такое дома терпишь – не захочешь и дня прожить, не то что до окончания школы. Написать или пожаловаться кому-то Алиса не собиралась, зачем? Да, друзья поддержат, возможно, предложат переночевать у них. Ну и что с того? Они не исправят ситуацию, только будут чувствовать себя паршиво, зная, что подруга страдает. Пусть лучше спят спокойно. И Алиса будет спать. Если есть возможность, то всю свою оставшуюся никчемную жизнь… *** – Лисен, ты в порядке? – Надя с Симой уже битый час пытались узнать у подруги, что произошло. Как бы Алиса ни пыталась сыграть роль счастливого человека, совершенно таковым сегодня не являясь, у нее не получалось. И внимательные друзья, конечно, заметили перемены в ее настроении. У Алисы не так часто оно бывает плохое, чтобы его не заметить. Ее часто бил отец, но вчера почему-то слишком сильно дало по мозгам, хотя били ее по рукам. Смешно, да? – Я же говорю, все хорошо. – Алиса улыбнулась. В самом деле, что это она раскисла – Пойдемте покурим. – Ну пойдем, Лисена, пойдем. – Сима и Надя пошли вслед за Алисой. Она уже давно заметила, что между этими двумя что-то происходит, Сима неоднозначно шутил и смотрел, Надя смущалась и пыталась доказать, что ничего не чувствует к нему. На улице голова немного охладела, стало спокойней, легче дышать. Голова у Алисы кружилась сегодня с самого утра, скорее всего, давление низкое со вчерашнего. – Лисичка, все таки расскажи, что случилось, – следующую фразу Надя прошептала – отец приехал, что он сделал? Алиса хмыкнула. Что он сделал? Морально растоптал. Совершил ужасную ошибку, решив оставить Алису, когда нужно было делать аборт. Сыграл важную роль в принятии решения о суициде. А вчера он почти ничего не сделал. Но этими мыслями девочка с друзьями не поделилась. – Бил меня, – сказала Алиса это равнодушно, как что-то бытовое. Хотя оно таким и является, Надя с Симой молчали. Что говорить, они не знали. Или понимали, что говорить нечего. Только морально поддерживали сочувствующими взглядами, знали, когда нужно молчать. Как же Алиса их любила! Никого так не любила, как своих друзей. Как же она их ценила! Прозвенел звонок. Сейчас литература, и учительница нормально относилась к опозданиям, но все же совсем позориться сегодня почему-то не хотелось. Единственное, что ещё сказала Алиса, – это: – Спасибо! *** День был слишком тяжелый. У Алисы очень кружилась голова, болели руки, тошно как-то на душе. А если подумать, что дальше сидеть с Анной Сергеевной, так вообще закопаться хочется. Ближе к концу дня на Алисином личике начала появляться улыбка. Дома спит пьяный отец, но есть же шанс, что он уже ушел куда-нибудь погулять. Удручало только дополнительное по химии, но и не прийти Алиса теперь не могла. – Здравствуй, Маркова. Удивительно, что ты пришла, – Анна Сергеевна в своей обычной холодной манере поприветствовала ученицу. – И вам доброго дня, – проворчала Алиса, присаживаясь прямо перед носом педагога. – Счастье мое, прежде чем мы начнем, потрудись объяснить: почему ты не осталась вчера, когда я попросила задержаться и почему прогуляла шестой урок? – Она не кричала, а говорила спокойно, но голос холодный, леденящий душу. – Плохо мне стало на вашем уроке, вот и ушла. – Как же напрягали эти нравоучения! – А почему ты мне ничего не сказала, я же тебя просила. – Не захотела и не сказала, давайте уже начнем. – Алиса чувствовала себя капризным ребенком, но так тяжело ей давно уже не было – можно было понять ее состояние. – Хорошо. – Анна Сергеевна усмехнулась и достала свою фиолетовую папку – Ты домашнее сделала? – Нет. Учитель подняла глаза, во взгляде читалось: “Почему-то я не удивлена”. – Задам удивительный вопрос. А почему? – Анна Сергеевна снова начала перебирать бумаги и что-то записывать. – Отвечу вам так же удивительно. Не захотела и не сделала. – Маркова, с огнем играешь, я могу тебя занятие-другое потерпеть, но терпению есть предел, поэтому ты немного контролируй, что говоришь и делаешь, в твоем случае – не делаешь. – А я вам совет дам: не трогайте меня, отстаньте со своими занятиями. Я не собираюсь сдавать экзамен, даже на проходной, мне это не нужно. – Я смотрю, ты смелая, может, мне с твоими родителями побеседовать? – Алиса постаралась держать лицо, не показывать виду, что это полоснуло слишком глубоко, но явно в ней что-то поменялось, раз Анна Сергеевна ехидно спросила – Что, родителей боишься? Алиса почувствовала плотный ком в горле, он не давал сглотнуть и мешал нормально дышать. Перед глазами были мушки, скорее всего давление ещё немного упало. В ушах стоял противный звон. – Маркова? Ты чего? Все нормально? – теперь Анна Сергеевна спрашивала слишком обеспокоенно, неужели настолько видно, что на Алису так влияют слова о родителях. – Пожалуйста, давайте начнем. Анна Сергеевна удивилась. Почему на ученицу так влияют родители? Но спрашивать пока что больше не стала. И они начали занятие. – Ну что, раз ты не сделала домашнее, нам придётся сделать его сейчас, доставай тетрадь. – Не сказать, что Алису впечатлили эти слова, она достала тетрадь с конспектами с прошлого занятия и с презрением оглядела ее. Голова шла кругом, сейчас было совершенно не до конспектов, мысли где-то в другом месте, они не давали сосредоточиться. И очень хотелось поскорее отстреляться и уйти, прийти домой, быстро скинуть портфель и убежать, чтобы до вечера не появляться в квартире. Теперь в голову кольнула другая мысль. В школе не так уж и плохо. Что плохого в том, чтобы посидеть в кабинете с учительницей, возможно забить свой мозг ненужной химией, зато никто не будет бить и словесно унижать. Ну почти. Но почему так болит голова! В целом в школе не так уж и плохо, и на дополнительных не так уж и плохо. Сидишь себе, что-то пишешь. Тебя заставляют вникать, а ты даже близко не планируешь этого делать. – Алиса? – испуганный голос. Анна Сергеевна резко встала со своего стула и ушла в другой конец кабинета, вернулась уже с аптечкой – Алиса, ты меня слышишь? У тебя кровь из носа! Возьми салфетку и голову запрокинь. Сама ученица даже не заметила, что из носа что-то течет. Немного болит голова, кружится, но не до такой же степени, чтобы кровь из носа пошла. Хотя к таким приколам организма она уже привыкла. – Нельзя голову запрокидывать, нужно просто спокойно посидеть – Алиса была спокойна, объясняла все, как маленькому ребенку. Кровь у нее идет уже далеко не в первый раз. – Делай как знаешь. – Алиса сидела на стуле, болтала ногами и продолжала думать о доме – Может, медсестру позвать? – А вот Анна Сергеевна не унималась. – Не стоит, все в порядке. – Посидели они так минут пять, пока кровь не успокоилась. Анна Сергеевна смотрела прямо на Алису, а она сама думала о совершенно другом. – Иди-ка ты, домой, счастье. Что-то совсем никакая. – Когда кровь остановилась, сказала классная. – Нет, Анна Сергеевна, теперь давайте позанимаемся. – Алисе стало немного легче и даже захотелось пошутить. Как будет вести себя классная, когда у Алисы минуту назад нос тек красными ручьями, все также строго, или сменит гнев на милость? – Уверена? Я же сейчас правда заставлю заниматься. – Учительница прищурила глаза. – Уверена – Ну хорошо *** Когда Алиса соглашалась на занятия, не думала, что преподаватель действительно заставит учиться. Притом настолько вдохновенно будет рассказывать. Вот она уже битый час пытается объяснить элементарные реакции. А Алиса…А Алиса действительно начала вникать. Это звучит удивительно – ужасная Маркова впервые за пять лет что-то поняла, или попыталась понять. Анна Сергеевна приводила удивительные примеры, объясняла просто и понятно. И самое главное – ее хотелось слушать. Это звучало до абсурда глупо, но Алиса и правда что-то поняла. Сказать бы кому из учителей – никто не поверил бы. Это выглядело удивительно. Правда, через полтора часа у Алисы начала ехать крыша. Она уже снова не пыталась вникать. Снова мысли были в другом месте. И вообще, чего Анна Сергеевна пристала со своей химией? – Счастье мое, устала? – Анна Сергеевна улыбнулась так тепло, уютно. Так по-доброму. – Ты сегодня умничка, даже не представляешь, насколько у тебя большой потенциал. Алиса зыркнула на нее широко раскрытыми глазами. Ее только что похвалили? Правда? – Ну чего ты удивляешься? Ты действительно молодец сегодня. Сейчас я тебе дам домашнее, не уходи. – Чтобы подкрепить свои слова, Анна Сергеевна дотронулась до руки Алисы. И в любой другой ситуации, это было бы незначительное прикосновение, но не тогда, когда у тебя до ужаса болит все предплечье от многочисленных ударов. – Ауч! Больно! – Алиса вскрикнула и вскочила со своего места. – Ты чего? Что у тебя с рукой? – Учительница перевела взгляд на длинный рукав, попыталась предугадать, что скрывается под ним. И подозрения ее не обрадовали. Ученица вывернулась и попятилась. – Алиса, покажи руки! – Более требовательно сказала она. Анна Сергеевна отложила все бумаги. У Алисы забегали глаза в попытках понять, что же делать. Не показывать же ей руки, которые полностью покрыты синяками и ссадинами. Анна Сергеевна то же медленно встала и начала подходить ближе. – Лисонька, успокойся и просто покажи мне свои ручки, – притворно-ласково, но очень настороженно сказала она. Алиса быстро рванула с места и убежала из кабинета.