За день до первого экзамена

(5 сентября, пятница) Алиса не хочет казаться слабой. Алиса должна делать вид, что она сильная. Алиса должна быть сильной. Говорить о своих проблемах она уже давно не привыкла. Может, иногда пожаловаться Жене или Наде, но не больше. Разговаривать с Анной Сергеевной о своих проблемах было как-то дико. Это же совсем чужой человек, хоть и классная руководительница, но знакомы они меньше недели. Да и в целом говорить с учителями на подобные темы было странно. Исключение, наверное, это Оксана Семёновна, которая знает про Алису хоть что-то. И то даже эта женщина не знала и половины. Алиса выбежала на улицу, где палило солнце, но руки у неё всё равно были холодные. Одна тяжёлая мысль в голове сменялась другой. Сейчас очень хотелось прийти в пустую квартиру и лечь в кровать, уснуть и желательно больше не просыпаться. Никогда. Что теперь подумает Анна Сергеевна? Она же будет спрашивать, и явно не один раз, скорее всего, до тех пор, пока Алиса не сознается. А признаться ей придётся, потому что пока это выглядит как попытка самоубийства, и будет хорошо, если Алису отведут к психологу, а не закроют в психушке. --- В квартире у Алисы никого не было, и это чудесная новость. Значит, отец пошёл куда-то гулять, скорее всего вместе с матерью, а это означает, что Алиса исполнит своё желание – поспит в тихой одинокой квартире. Проснулась она часа через четыре. Голова раскалывалась, всё тело пробивало мелкими электрическими зарядами, а ноги с руками мелко потряхивало. И всё это можно спокойно скинуть на обычное плохое самочувствие, и что всё это сейчас пройдёт, но Алиса-то прекрасно знала своё состояние и то, насколько ей было плохо, обернётся ещё в пару часов мучений. Девушка встала и прошла на кухню. В доме очень тихо, никого нет – это была такая блаженная и желанная тишина, что лучше этих тихих звуков часов и шума мелкого дождя за окном не могло быть ничего. Может быть, лучшего момента в жизни Алисы и не будет больше никогда, потому что с появлением новой классной желание уйти в мир иной возрастает в геометрической прогрессии. Телефон разрывался от уведомлений. Большая часть которых, конечно, от Жени, Нади и Симы. Все они спрашивали примерно одно и то же: как себя чувствует? Всё ли нормально? И почему так долго не отвечает? Алиса по очереди написала каждому, что всё в порядке и чувствует она себя нормально. А что? Врать друзьям, естественно, нехорошо, но как по-другому? Иначе же переживать будут. Алиса ответила ещё нескольким людям, а после добралась до самого жуткого чата – с Анной Сергеевной. В нём красовалось несколько сообщений. Большинство из них было на подобии: «Немедленно вернись», «Алиса, нам надо поговорить», «В понедельник я тебя жду в своём кабинете». Холодок пробежался по спине. Эта женщина слишком сильно нацелилась узнать, что происходит с её «любимой» ученицей. Они знакомы только неделю, а Анна Сергеевна уже слишком сильно залезает в душу и видит то, чего бы ей не следовало. Алиса заварила себе крепкий чёрный чай и ушла в комнату посмотреть какой-нибудь сериал и отвлечься. Отвлечься, к сожалению, не получилось. Ну и ладно, подумаешь, навязчивые мысли по ощущениям сейчас сожрут тебя – с кем не бывает. На следующий день просыпаться не хотелось. Дома до сих пор никого не было, и это не могло не радовать, но тяжёлая голова и слишком тяжёлые мысли добавляли желания пристрелиться вместо того, чтобы встать. Правда, убедительные доводы Нади о том, что нужно прогуляться и что улица вылечит, заставили поднять свою тушку с уютного местечка. И Надя не ошиблась – погуляли они отменно. Сима с Надей всё время перебивали друг друга и спорили. Они ругались, в шутку, естественно, но это было так мило, что оторвать внимание от этой парочки было сложно. Женя постоянно была рядом, они разговаривали, что-то обсуждали. Игорь был недалеко и подслушивал свежие сплетни. Надя и Сима снова дрались на заднем фоне – ведь задний фон всегда должен быть интереснее. На улице было тепло, солнечно – начали желтеть первые листья на деревьях. Подростки пили лимонад и ели семечки, сидя на скамейке в парке, обсуждая всё подряд – это было идеально, лучше момента придумать сложно. Никому не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался, но под страхом быть пойманным полицией из-за прогулок в неположенное время пришлось разойтись. Домой Алиса вернулась уставшая, но счастливая. В квартире снова никого не было, и это делало вечер ещё лучше. Алиса улеглась смотреть сериал и переписываться с Надей до посинения. Суббота прошла отлично. А вот воскресенье похвастаться таким не могло. Изначально всё шло неплохо, у Алисы даже появилась мысль посмотреть химию, но мысль быстро пропала. А в четыре вечера пришёл отец. Вместе с матерью и пьяный в хлам. Они шатались, стоя на одном месте, от них несло перегаром, а рожи выглядели ужасно. Особенно у отца – у него была разбита вся нижняя губа и синяк под глазом. – О! Вот и дочь! – воскликнул отец, икнув. – Посторонись, мелкая. Он потянул маму за собой в комнату, по дороге они чуть не упали, но придержались за стенку и дошли. Алиса нервно сглотнула и убежала к себе, плотно закрыв дверь. Как же ей хотелось скрыться и убежать сейчас от них, из этого дома навсегда. Но куда пойдёт бездомный подросток? Правильно, никуда. Поэтому остаётся сидеть на попе смирно и ждать, пока отец снова свалит. План Алисы интуитивно понятен тому, кто хоть раз сталкивался с домашним насилием. Поднимать эту тему сама девушка не любила – в целом это логично: говорить о намерении себя убить странно. Эта идея возникла ещё давно. Когда-то, в далёком шестом классе, она услышала эту мысль, и изначально она показалась ей бредом: «Умереть в 18 лет, прожив счастливую беззаботную подростковую жизнь». А после эта идея начала сжирать и паразитировать мозг Алисы. Она начала думать о том, что это не такой уж и бред. Жить счастливо, ни о чём не думать, просто кайфовать, а потом умереть. Никаких экзаменов, никаких проблем. Эту мысль подкрепляло отношение родителей, вернее, то, насколько ужасно они относились к Алисе. Они никогда не помогут, не поддержат, не протянут руку, они, в первую очередь, не будут переживать и расстраиваться. Единственной, кому Алиса рассказала, – это Наде. И та очень сильно пыталась отговорить. Особенно раньше, сейчас, наверно, смирилась и старалась не поднимать эту тему. Но Алиса видела, как та переживает. Из комнаты родителей послышались стоны, что вырвало Алису из размышлений. Грязные, пошлые, мерзкие фразы отца в совокупности со стонами мамы звучали ужасно. Алиса, как маленькая девочка, свернулась калачиком и закрыла уши, только бы не слышать эту грязь. Девочка тяжело дышала, пытаясь успокоиться, а плотские утехи «родителей» не прекращались. Это было ужасно, отвратительно, мерзко, грязно. Настолько, насколько только может быть. Алиса чувствовала, как грязь заполняет всё свободное пространство, не давая дышать. Ещё чуть-чуть – и провалится пол под тяжестью пошлости и страха, витающего в этой квартире. В этом плане Алиса была самым настоящим ребёнком. Прилично наслушалась таких звуков ещё в самом глубоком детстве. А умереть девственницей не казалось ей такой уж плохой идеей. Наушники в целом не спасали: зная, чем там занимаются родители, сложно было сосредоточиться, но это помогало не разлагаться от ужаса. Алиса, тихонечко скуля, сидела в самом дальнем углу комнаты и слушала музыку. Вникнуть в химию теперь даже не пыталась. Всё прекратилось резко: ещё один протяжный стон отца в унисон с маминым – и всё. Дальше тишина, кровать скрипнула последние несколько раз, и послышался храп. Алиса нервно выдохнула. --- (8 сентября, понедельник) – Мы всего лишь прогуляем химию… и классный час… и все уроки, где хоть как-то будет фигурировать Анна Сергеевна. – Лисёнок, ты уверена? – Алиса уже битый час пыталась уговорить Надю не идти на урок к Анне Сергеевне. На индивидуальное идти она, естественно, не собиралась. – Я уверена как никогда. Мне нельзя к ней на урок, желательно вообще не попадаться на глаза. Надя расширила глаза, как только Алиса сказала последнюю фразу. – Счастье моё, как это нельзя попадаться на глаза? Я уже к тебе так привязалась за неделю, что не переживу, если ты не придёшь. Это, конечно, была Анна Сергеевна. Ну естественно, кто ещё мог стоять за спиной у Алисы, когда она так пылко говорит о своей любимой классной? – Ну что, Лисонька, оправдаешься ты позже. Через две минуты я жду вас на уроке, а лично тебя, Маркова, я буду ждать ещё и после всех уроков. Девушка на высоких каблуках ушла, оставив ученицу с пониманием, что ей крышка. Надя только покачала головой и пожала плечами. На уроке Алиса вела себя тише некуда. Не высовывалась лишний раз, дабы не привлекать внимание. Но Анна Сергеевна своё внимание на Алису не сильно и обращала, только периодически посматривала на бледную от страха девочку. Урок закончился необычайно быстро. Дальше учеников одиннадцатого класса ждали английский и физра, а после все самые счастливые идут по домам. – Счастье, подойди сюда! – Блин! Имя Анны Сергеевны стало слишком часто фигурировать в мыслях Алисы. – Да, многоуважаемая Анна Сергеевна, вы чего-то хотели от простой смертной? – Лисонька, не выкомаривай. Ты плохо себя чувствуешь, или что случилось? – Педагог не шутила, выглядела обеспокоенной, в упор смотрела на Алису. – Я настолько ужасно выгляжу? – Ты очень бледная. – Анна Сергеевна, сидя, смотрела Алисе прямо в глаза, хотя Алиса стояла. Разница в росте у них была очень интересная. – Я чувствую себя нормально. Разрешите откланяться? – Я тебя заберу после английского. На физру не иди, с учителем я уже поговорила. Буду ждать тебя в этом кабинете. У ученицы снова расширились глаза. Вот это номерок! Ёмаё, да что ж эта женщина вытворяет, что Алиса с ума сходит целый день? Но такую бурную реакцию она оставила при себе и молча ушла, не попрощавшись. --- Английский прошёл в нервном тихом напряжении. Алиса пыталась спрятать руки, спрятать куда подальше, чтобы никто их не увидел. Проскользнула мысль просто выбежать из кабинета и уйти отсюда навсегда. А что? Почему бы и нет? За какое-то время она точно придумает, как объяснить страшные синяки, которые к Алисиному сожалению до сих пор не сошли, хоть и потеряли немного краски. Женя наблюдала исподтишка. Так как Надя была в другой группе по английскому, поддержки от неё ждать было бессмысленно, а Жене Алиса так и не рассказала. Сама Женя спрашивать ничего не стала: она знала, что у подруги есть какие-то закорючки, о которых та наотрез отказывалась рассказывать, и пытать было бесполезно. Звонок, как бы Алиса ни хотела, прозвенел, ознаменовав конец урока и начало личной каторги Алисы. Девочка медленно собрала свой портфель, попрощалась с преподавателем, зашла в туалет покурить и, попрощавшись с Женей и Надей, направилась к Анне Сергеевне. – Привет, Счастье моё. Хочешь чая? – Анна Сергеевна стояла возле полки с чайником и ждала, пока прибор закипит, постукивая ногтем по поверхности. – Нет, спасибо, – ошарашенно и недоверчиво глядя, прошептала Алиса. – Ну чего ты? Расслабься, я же тебя вместе своего обеда есть не стану. Садись. – Она махнула рукой, и Алиса прошла к первой парте, прямо перед учительским столом. Анна Сергеевна заварила себе кофе и тоже села. – Давай поговорим с тобой. Я тебя не буду ругать, я тебе ничего не сделаю, никому не расскажу, обещаю. – Педагог смотрела прямо в глаза. – Покажи мне свои ручки. Настолько это было ласково сказано, Алиса не слышала такого тона в свою сторону от учителей уже очень давно. – А если я откажусь? – Это, конечно, твоё дело. Но если об этом узнаю я и постараюсь помочь – это будет одно. А если об этом узнает социальный работник и позвонит куда надо, будет хуже и тебе, и мне. Алиса съёжилась, поморщилась – она в целом испытала самый негативный спектр эмоций за последние пять минут. Но решилась и медленно протянула руки. Анна Сергеевна осторожно оттянула рукав серого свитера. Она не смотрела на то, что это не школьная форма, не сейчас. Она оттянула правый рукав. Первое, что бросилось в глаза, – это сине-фиолетовые отметины, которые тянулись от предплечья до кисти. Учитель расширила глаза на долю секунды – это было явно не то, что она ожидала увидеть. Алиса сглотнула, глядя на её реакцию, и поспешила убрать руку. Анна Сергеевна даже не сопротивлялась. – Лисонька, что это? – ещё спустя пару мгновений молчания спросила она. – Синяки. Сами что ли не видели? – прошипела Алиса. Теперь ей очень хотелось уйти, просто нестерпимо. – Алиса, я… я просто не ожидала. – Классная вернула себе самообладание. – Я просто не ожидала увидеть это. Я думала, ты ну… – Режусь? Нет, я не настолько конченная. – Как-то не сразу дошло, что ругаться при классной не стоило бы, но та вроде не обратила внимания. – Это хорошо… вернее, плохо. Кто так с тобой? Алиса замолчала. Говорить, что родители, страшно. А вдруг с ними захотят связаться или лишат родительских прав? В обоих случаях Алисе не поздоровится, да и в детдом напоследок не хотелось попасть. Сказать, что подралась? Тогда тоже будут рассп росы: С кем? И когда? Можно было сказать, что ударилась, но не слишком ли это глупо? Алиса не придумала ничего лучше, как сказать правду: – Родители. Спасибо большое вам за поддержку, за то что смотрите и лайкаете. Пишите, пожалуйста, отзывы – это безумно мотивирует, а дальше будет ещё интереснее.