За день до первого экзамена

Анна Сергеевна старалась отвлечь себя от девочки. Не смотреть на бледное, заплаканное лицо, не смотреть на прячущееся по углам тело. Это выглядело так жалостливо, что сдержать себя и не подойти к ней, не обнять было настоящей пыткой, которая мучила и скрежетала где-то в горле. «Неужели я так сильно на нее давлю, что ей просто легче меня не видеть?» – мысли об ученице не давали покоя, за последние пару часов их стало особенно много, неужто она душит своей опекой бедную девочку, Алисе, вероятно, это не нужно. Остаток времени в музее прошел смято и совершенно неинтересно для педагога. Она не вслушивалась в имена и фамилии героев Советского Союза, не слушала о кровопролитных боях, которые привели Советский Союз к победе в конечном итоге, не слушала вообще ни о ком и ни о чем. Только думала и думала об Алисе, о том, что она скажет ей на занятиях и придет ли эта Алиса вообще на занятия теперь. – Анна Сергеевна! Пойдемте, вас класс ждет, экскурсия закончилась, – Настя посмотрела на педагога с легкой улыбкой. Анна Сергеевна стояла в дальнем углу, закусывая губу и перебирая колечко на указательном пальце, даже не замечая, что экскурсия уже закончилась. – Вам понравился музей? – Да, Насть, он очень… захватывающий, – классная нахмурилась и пошла вслед за ученицей на выход. – История Второй мировой очень трагична для нашего народа. – С этим трудно не согласиться, – поддакивала староста. – Было очень сложно в те моменты, люди абсолютно не знали, что делать, говорить, как к этому подойти… – она снова задумалась и отвлеклась от этой мысли. – Все на месте, ты считала? – Да, Анна Сергеевна, все в порядке, – с Настей было очень легко работать, спокойная, понимающая и не проблемная. Всегда делала то, о чем классная просила, без вопросов. – Спасибо, Настюш, можешь идти, – педагог отправилась за своим пальто в гардероб, в это время за ней исподлобья наблюдала Алиса, стоя рядом с Надей. Девочка хмурилась, явно негодуя. – Вот… черт, сначала бегает за мной по пятам, после культурно посылает, – Алиса закатила глаза, – а теперь милуется тут со старостой, вот поцелуйтесь ещё! – Алиса отвернулась и нахмурилась еще больше, она сильно обиделась на Анну Сергеевну, что-то та слишком много позволила себе. – А по-моему, кто-то ревнует свою классную к старосте, – подначивала ее Надя с улыбкой на губах, вот кто-кто, а она знала Алису лучше всех. – Лиса, не заводись, твоя излюбленная классная просто разговаривает со своей помощницей, – Надя выждала драматическую паузу, – со своей главной и любимой правой рукой. – Иди ты к черту! – Алиса развернулась и почти бегом пошла к автобусу. Уже там она забрала свои вещи от Анны Сергеевны и пересела назад к друзьям. Плевать, если укачает, подумаешь… зато не с Анной Сергеевной под боком, не с ее бесполезной опекой. То, что ученица ушла назад к друзьям, педагог заметила сразу. Она нервно выдохнула через нос и сжала руки в кулаки. Алиса готова была умереть, лишь бы не сидеть с Анной Сергеевной. А той обидно, между прочим. Очень обидно. Педагог начала делать обход всех учеников, осматривая, чтобы все были на своих местах и желательно в порядке. – Алиса, ты уже хорошо себя чувствуешь? – как бы невзначай спросила классная, когда подошла к заднему ряду. – Определенно, – сказала Алиса, даже не глядя на педагога, – намного лучше после того, как пересела к своим друзьям, – Анна Сергеевна шумно и раздраженно выдохнула. Хорошо, будь как она хочет. – Отлично, рада, что ты чувствуешь себя лучше, – пренебрежительно кинула Анна Сергеевна и ушла к себе в начало автобуса, оставляя Алису со своей злостью и друзьями. Автобус двинулся в следующую точку, открытый мемориал, посвященный детям войны. Анна Сергеевна вставила наушники в уши, но погрузиться в приятную, такую желанную дремоту так и не получилось, потому что мысли то и дело возвращались к Алисе, к тому, как она там сидит на своем заднем сиденье, к тому, как она плакала, к тому, как шарахалась по углам в музее. Что случилось всего за пару часов? *** Алиса сидела и молилась, чтобы ей не стало сильно плохо, потому что возвращаться к Анне Сергеевне она категорически не хотела, хоть костьми тут ляжет, но не сядет больше впереди. – Лиса, тебе же плохо, зачем мучаешься, пойдем к Анне Сергеевне, – уговаривала Женя, глядя на совсем уже зеленую подругу, которая явно держалась на последнем издыхании. – Нет, Женя, я в полном порядке, не собираюсь я идти к твоей Анне Сергеевне, чего пристала! – Алиса отвернулась к окну и медленно задышала носом, вспоминая все молитвы, чтобы они доехали быстрее. Мимо мелькали деревья, пустые поля, редкие поселки и снова поля. Все такое однотонное, серое, блеклое, осень подступила совсем быстро и незаметно для Алисы, ведь ещё вчера она ходила в футболках и шортах, а теперь, итак вечно мерзнущей девочке, придется кутаться в свитера и зимние пуховики. У нее будут постоянно неприятно ледяные руки и ноги, а ещё вечно замерзший нос. Господи, когда они уже приедут! Алиса прикрыла глаза, вдохнула еще глубже, что стало ошибкой – тошнота подступила близко к горлу, норовя испачкать весь салон автобуса. Ученица постаралась сглотнуть и выдохнуть, она со скрежетом сжала подлокотник на кресле и снова оперлась щекой о стекло, теперь уже с закрытыми глазами. Только бы быстрее закончилась эта несчастная дорога! Алисе стало совсем плохо на последних десяти минутах пути. Ей казалось, что если она как-то неправильно моргнет, то ее определенно стошнит, а после этого она сто процентов упадет в обморок, а ее филигранный позор запечатлят все, кто здесь сидит, и будут припоминать до конца школы. Наверно, Алиса выглядела уже так плохо, что даже друзья испугались. – Малая, мне кажется, сейчас самое время пойти к Анне Сергеевне и откинуть все обиды, – настороженно, с неким скептицизмом сказал Сима и многозначительно повел бровями. К несчастью Алисы, с ним все согласились. Проблема была в том, что Алиса не хотела даже дышать, дабы не испортить свое и так очень плачевное положение, а тут нужно целую фразу сказать и не умереть. – Я в полном порядке, – смогла выдавить из себя Алиса, не отрываясь от спасительно прохладного стекла. Ее даже не стошнило прямо сейчас – успех. Все друзья перекинулись ну очень недоверчивым взглядом, но не стали ничего предпринимать, надеясь на то, что Алиса не умрет. Когда автобус наконец-то остановился, Алиса очень медленно и рвано выдохнула, после чего встала со своего места и вышла из автобуса, наконец-то на свежий воздух. Вся зеленая и еле дышащая от того, насколько ей было плохо. Как только из транспорта следом за ней вышла Надя, она сразу потянула ее за руку в сторону туалетов, Алиса выцепила их взглядом сразу, пока они ещё парковались. – Лиса? – но Наде не требовалось больше объяснений, по нервной торопливой походке подруги она все поняла. Алиса завела ее в здание с табличкой «WC» и прыгнула в первую кабинку. Надя вздрогнула от звуков, которые последовали дальше, не то чтобы она слышала это впервые, если говорить больше, она даже видела и держала волосы Алисе в этот момент, но каждый раз будто ножом по сердцу. Это всегда так тяжело слышать, буквально ощущать, как она мучается, насколько ей плохо и она все равно улыбается. В этот момент в тусклое серое помещение вошла перепуганная Женя, однако подойти ближе к кабинкам Надя не дала – зачем смущать и так несчастную Алису, хотя вряд ли последней есть до этого дело сейчас. – Что случилось? – Женя уже сама знала ответ. – Господи, почему она вперед к Анне Сергеевне не села, – девушка нервно накрутила на палец рыжую прядь волос и выдохнула. – Не стой, – попросила Надя и обернулась, когда услышала, что Алису снова рвет, – беги за Анной Сергеевной. Женя кивнула и удалилась, бегом полетела за Анной Сергеевной, пока Алиса, кажется, выплевывала свои внутренности. А главное, что Надя ничего не могла с этим сделать, и это убивало ее. *** – Анна Сергеевна! – классная методично пересчитывала выпускников, чтобы понять, кого не хватает и кто куда ушел, когда к ней подбежала напуганная Женя. – Анна Сергеевна! – Чего тебе, Ветрова? – даже не глядя на ученицу, спросила классная. – Алису тошнит! – воскликнула Женя, заставив классную резко и испуганно обернуться. Лицо педагога явно побледнело на пару тонов, а глаза сделались испуганные. – Чего? – спросила она и сглотнула вязкую слюну, теперь в голове стало очень шумно, будто разом включили каждый звук, каждую мысль. – Анна Сергеевна! – уже недовольно прошипела Женя. – Алисе плохо, ее рвет. Я понимаю, что вы с ней немного поссорились, но сейчас вы ее классная, помогите ей. Педагог как будто вынырнула из воды и резко закивала. – Где она? – Женя указала рукой в сторону туалетов. – Оставайся здесь и скажи Насте, чтобы начинали экскурсию без меня! – классная ринулась в сторону маленького серого здания. Зашла Анна Сергеевна резко, впустив холодный воздух, в глаза сразу бросилась Надя, стоявшая напротив кабинки, из которой доносились достаточно многозначительные звуки. Классная зажмурилась и постаралась успокоить свои нервишки. – Анна Сергеевна, наконец-то вы пришли, – к ней обернулась Надя, она была скорее не перепуганная, а очень жалостлива, с такой болью смотрела на кабинку. – Надя… Господи… – слова путались, а язык у педагога заплетался, но она постаралась взять себя в руки, кто она в самом деле, чтобы рвоты испугаться. – Я так понимаю, спрашивать, от чего это, бесполезно? – Ну вы и сами понимаете, у нее постоянно такое, каждая поездка – это маленькая катастрофа, – звуки в кабинке прекратились, было слышно только тяжелое хриплое дыхание и всхлипы. Надя уже норовила открыть кабинку, но Анна Сергеевна жестом остановила ее. – Иди, Надя, к классу, я сама тут с ней разберусь, – сказала Анна Сергеевна и стала между дверью и ученицей. – Но… Анна… – пыталась начать Надя, но педагог взглядом остановила ее и добавила: – Надя, иди к классу. Пожалуйста. – классная строго посмотрела на ученицу, и та вышла под ее взглядом, явно недовольная сложившейся ситуацией и тем, что ее выгнали, когда ее лучшей подруге плохо. Анна Сергеевна открыла дверь туалета без предупреждения и ужаснулась, когда увидела: Алиса мертвенно-бледная, скорее белая вперемешку с зеленым, сидела на полу, опираясь руками на унитаз. Глаза у нее были красные, по щекам текли слезы, и в кабинке особенно явно стоял неприятный запах. – Счастье мое, – педагог села рядом с ней на корточки, – Лисочка, посмотри на меня, – девочка подняла свои стеклянные глаза и выглядела она плохо, очень плохо. – Анна Сергеевна, – Алиса прокашлялась, снова наклонилась к унитазу, но ничего не последовало дальше, и она обратно осела на холодный пол. – Боже мой, Лисонька, девочка, – Анна Сергеевна осторожно взяла охапку ее волос, которые были рассыпаны по дрожащей спине и плечам. Педагог завязала их в нетугой хвостик, благо простая черная резинка была у нее на запястье. – Давай, Лисочка, давай сядем, – педагог попыталась оттянуть ученицу от унитаза, но та только еще больше сжалась и посмотрела на нее своими большими сердитыми глазами. – Анна Сергеевна, выйдите! – строго сказала она, снова прижимаясь к унитазу. Анна Сергеевна хотела что-то ей сказать, но та снова попросила ее: – Выйдите, пожалуйста! – и классная вышла, оставив ту снова одну в кабинке, и как только Анна Сергеевна отошла к противоположной стене и прикрыла дверь, послышались звуки тошноты. Опять. Классная сжалась и прикрыла глаза в попытках спрятаться от этого звука, который убивал ее и заставлял собственные внутренности сжиматься. Опомнилась она только секунд через тридцать, поняла, что, наверно, нужно подать воды и помочь все-таки, а не стоять как истукан, не зная, что делать и за что хвататься. Анна Сергеевна вновь осторожно открыла дверь кабинки и снова увидела эту ужаснейшую картину того, как Алиса, кажется, съехала на пол ещё больше, ещё немного – и она просто ляжет на холодный кафель. Лицо, руки – все доступные глазу части тела были бледно-зеленые, а ее саму било мелкой дрожью, ученица тяжело дышала и всхлипывала. – Лисочка, давай встанем, давай, – Анна Сергеевна легонько потянула ее наверх, на себя, и Алиса поддалась, была тряпичная и пластилиновая, будто кукла. – Идём сюда, – в помещении был широкий подоконник, на который и усадила ее Анна Сергеевна, возле окна виднелись статуи и место начала экскурсии. – Идём, Лисонька, на, держи водички. Педагог достала из своей сумки ещё закрытую бутылку с прохладной водой и открыла крышку, подав горлышко прямо к губам бледной девочки. Она сразу припала к живительной влаге и начала жадно пить. Анна Сергеевна стояла рядом и придерживала бутылку, так как у Алисы сильно тряслись руки. Свою сумку она поставила рядом, а сама стояла возле Алисы, которая опиралась головой о стенку и тяжело еле-еле дышала. Эта сцена казалась такой сюрреалистичной, но такой правильной. Алиса сидит с прикрытыми тяжелыми глазами, дрожит и тяжело дышит, а Анна Сергеевна стоит возле ее ног и испуганно бегает взглядом по телу, не понимая, что вот ей сейчас сделать дальше. Единственное, чего сейчас не хватало, – это прикоснуться к ученице, провести рукой по темным волосам, взять ее явно холодные ладони в свои, обнять ее и прижать к себе, шептать что-то успокаивающее, но дотронуться до девочки было нельзя – особенно после того, что случилось в музее, и оставалось только смотреть, пытаясь судорожно понять, что делать дальше. Спустя пять минут пронзительной тишины тихий голос Анны Сергеевны разрезал пространство. – Алисочка, давай умоемся и в автобус пойдем, – педагог аккуратно отошла от девочки, давая возможность той слезть с подоконника. – Голова не кружится? – ученица неоднозначно повела головой, не давая точного ответа. – Ну есть такое немного, – она осторожно потянулась ногами вперед, чтобы слезть с подоконника, и соскочила с поверхности, едва придерживаясь рукой за стенку, эта сцена вызвала столько жалости, что Анна Сергеевна едва сдержала удрученный вздох и только плотно сжала губы. Она осторожно взяла девочку под руку и повела к невысоким старым раковинам, руки у ученицы были просто ледяными, на ощупь будто металлические. Алиса судорожно намочила руки холодной водой, покрываясь мурашками, после умыла лицо, прислонилась ближе к раковине и снова выдохнула: Анна Сергеевна подумала, что она сейчас упадет, и подхватила ее под руку. – Пойдем, счастье мое, пойдем в автобус, – она потянула ее на себя, и Алиса поддалась, потянулась за ней. Сама ученица не замечала, ни куда ее ведут, ни зачем, главное, что теплые, уверенные руки Анны Сергеевны, а ей она доверяет, как минимум больше чем остальным. Педагог затащила девочку в автобус и усадила на переднее сиденье, теперь Маркова будет ездить только и исключительно здесь. Алиса сразу свернулась калачиком. – Так, Лисочка, может, тебе нашатырь дать понюхать, а то что-то ты совсем никакая, – педагог побегала по ученице оценивающим взглядом и остановилась на лице, которое та уже прятала в объемном капюшоне коричневой толстовки. – Тебя же раньше укачивало, что делать-то нужно? Алиса едва заметно усмехнулась, ее веселила вся эта суматошность классной, лисьи глазки со смешинкой выглядывали из-под капюшона. – Анна Сергеевна, успокойтесь, можете идти на экскурсию, я сейчас чуть-чуть полежу, и все пройдет, – скорее всего, ученица не вложила в свои слова достаточно силы и убедительности, или, может, ее голос звучал слишком жалко, но Анна Сергеевна почему-то не послушала ее. – Как я теперь тебя одну оставлю? – Анна Сергеевна тоже усмехнулась и хмыкнула, открывая свою сумку. – С тобой буду, – она достала мятную жвачку. – Будешь? Алиса качнула головой в знак согласия, и классная выдавила ученице на руку белый прямоугольник. Пока Алиса жевала резинку, Анна Сергеевна прошлась по автобусу, проверяя, не намусорил ли одиннадцатый класс. Она нашла пару фантиков, пустую пачку от чипсов и еще мелкий мусор, пока собирала все это, проклинала тех, кто насорил. – Я сейчас, мусор выкину и посмотрю, как наши, ведут ли нормально себя, – обозначила Алисе Анна Сергеевна и дождалась утвердительного кивка. – Жди меня, – приказала она и вышла из автобуса. На улице по сравнению с транспортом было промозгло, ветер на открытой территории дул нещадно, и Анна Сергеевна поежилась. Она подошла к мусорке и выкинула все фантики одиннадцатиклассников, а после пошла ко входу в музейный комплекс. Он был под открытым небом и посвящен детям Великой Отечественной войны. Свой класс педагог нашла быстро и подошла перекинуться парой слов с ними, чтобы спокойно вернуться к Алисе. Как только ее заметили, к классной подошли Женя и Надя. – Анна Сергеевна, как Алиска? – почти в унисон спросили обе, из-за чего Анна Сергеевна едва сдержала улыбку. – Все хорошо с вашей Алисой, живая останется, – девочки заметно расслабились. – Только я ее убью, когда она в себя придет, запомните, у вашей классной осталось очень мало нервных клеток, еще немного – и я сойду с ума. Поэтому если она решит еще раз уйти от меня на задние сиденья, а после в туалете давиться будет, я за себя не ручаюсь, – Женя улыбнулась, а Надя кивнула. – А теперь позовите мне Настю, пожалуйста. Ученицы отошли, и к классной подошла староста. – Да, Анна Сергеевна? – спросила та. – Насть, я буду в автобусе, а ты следи за классом, пожалуйста, – Анна Сергеевна снова поежилась, видимо, пора переходить на зимнее пальто. – Хорошо, – староста чуть помедлила, но все же спросила: – А что-то случилось? – по какой-то причине Анна Сергеевна не стала рассказывать про Алису, зачем грязь разносить. – Ничего страшного, все в порядке, спасибо, Насть, можешь идти, – и Анна Сергеевна сама первая потопала к автобусу, к одной неугомонной ученице, которую еще меньше чем полчаса назад выворачивало в туалете. Когда классная зашла в автобус, ее сердце пропустило удар, а губы сами растянулись в улыбку – Алиса лежала на двух сиденьях, свернувшись калачиком, и тихо сопела – уснула. Это было так мило, так нежно и по-человечески, будто застал что-то, что тебе нельзя было видеть или ты не должен был это увидеть так рано. Но Анна Сергеевна не стала прерывать ее сон, села на соседнее кресло и взялась за книгу, периодически поглядывая на спящую ученицу, на ее рассыпавшиеся по хрупкой фигурке волосы, на бледные пальцы, которые сжимали часть кресла. И Анна Сергеевна подумала, что наблюдение за Алисой в какой-то момент стало намного интереснее книги и вообще интереснее и важнее всего на свете. Как же она за нее переживает, пускай бы лежала такая спокойная рядышком возле Анны Сергеевны всегда. И, на удивление, эти греховные мысли классная прогнать из головы не смогла. *** Спасибо за ожидание новой главы. Я думала успею закончить ещё одну, но не смогла. Ещё и планшет разбила, на котором писала, и теперь очень тяжело, а возможности починить до конца недели нет. Я пока считаю эту главу одной из лучших, но это только мое мнение. Напишите как она вам. Как описание тошноты и в целом такого состояния? Насколько реалистично получилось? Ещё раз спасибо за поддержку. А я пошла спать, а то каникулы уже начались, а в школу ещё месяц ходить(((