За день до первого экзамена

(8 октября, среда) Доехали они достаточно быстро. Всего два часа дороги, и они уже возле первого места стоянки – музея. Алиса все это время спала, тихонечко сопела, натянув капюшон повыше. Анна Сергеевна занималась своими делами, периодически бросая на нее взгляд. Алиса была как комочек, свернулась и только было видно, как тихо вздымается ее грудь. «Что же ты, Лисенок, делаешь». Анна Сергеевна старалась отвлечься. Не смотреть на нее, потому что нельзя, потому что она маленькая, да потому что, черт возьми, она ее ученица. Но Анна Сергеевна смотрела, все равно смотрела, успокаивая себя тем, что просто переживает за ее состояние, ведь Алисе было плохо. Когда автобус полностью остановился, Анна Сергеевна не стала сразу будить ученицу, она прошлась по рядам, сказала всем выходить из автобуса и ждать ее и других сопровождающих, после поручила Насте всех пересчитать. И только после этого подошла к Алисе. – Счастье мое, доброе утро, – Алиса нахмурилась и поморщилась. – Анна Сергеевна? Я уснула, – ученица прошептала это сонным, хриплым голосом. – Да, счастье мое. Таблеточка, я надеюсь, подействовала, тебе больше не плохо? – Нет, – Алиса на секунду замолчала, – больше не плохо, – девочка была немного заторможена и, видимо, слабо понимала, что вообще происходит. Анна Сергеевна не сдержалась и улыбнулась, глядя на эту картину. – Ну тогда пошли, нас уже все ждут, – педагог поманила девочку рукой. – Куда? – Алиса снова вопросительно посмотрела на учительницу. – Счастье мое, ты всегда такая заторможенная после сна? – Анна Сергеевна снова улыбнулась. – Только после ваших таблеточек. Алиса вроде сообразила, что от нее хотят. Натянула свою тонкую ветровку поверх худи и вышла из автобуса. Там сразу подошла к друзьям, пока Анна Сергеевна снова пересчитывала учеников. – Ну что, Лисочка, как поездка с Анной Сергеевной под боком, как чувствуешь себя? – спросила Женя, подходя ближе. – Поездка как поездка, чувствую себя… живой, относительно, – Алиса закатила глаза. – Пойдемте лучше покурим. Алиса еще раз посмотрела на Анну Сергеевну, которая уже шла к музею вместе с классом, и пошла с друзьями за музей, чтобы покурить. Анна Сергеевна заметила пропажу этой «святой пятерки» почти сразу. Как только они зашли в музей, сразу стало понятно, что они куда-то ушли. «Я убью, когда увижу их», – подумала педагог про себя. Как же напрягало их поведение, они готовы были на голову сесть и ноги свесить. Подростки спокойно покурили, рассказали Алисе, что происходило, пока она мирно спала возле Анны Сергеевны, после не торопясь пошли к музею. И только когда зашли, увидели злую Анну Сергеевну, которая смотрела прямо на них. Весь класс уже стоял без курток, и они дожидались экскурсовода. – Вы тоже надеетесь, что Анна Сергеевна просто очень рада нас видеть, поэтому так пристально смотрит? – сказал Игорь. – Очень хочется в это верить, – буркнул Сима. Алиса первая пошла к гардеробу, ничего хорошего от того, что они просто будут стоять, явно не будет. Подростки быстро сняли куртки и подошли к классу. – Где вас носит, черти! – прошипела Анна Сергеевна. Первой, на кого она посмотрела, была Алиса. Девочка не была бледная, уставшая, ей не было плохо, как минимум по виду, значит можно ругать. – Анна Сергеевна, не нужно переживать, мы хотя бы пришли, – улыбаясь, пролепетала Женя. – Еще бы вы не пришли! Я бы вас убила, в прямом смысле этого слова, так что, чудища, вы где были? – Анна Сергеевна, скорее всего, вам будет неинтересно знать, где мы были, – Игорь слегка закатил глаза и тоже улыбнулся. – Я же говорю, что убью вас, быстро стали рядом со мной, если хоть на шаг отойдете – смерть вас ждет. У Анны Сергеевны дернулся уголок губы, ну нет, невозможно было на них ругаться. Эти пятеро подростков доедают последние нервные клетки, хотелось убивать их, но почему-то, когда они появляются рядом, кричать и злиться становилось невозможно. Они прошли и стали все вместе ждать экскурсовода. Вскоре к ним подошла милая женщина лет шестидесяти. – Здравствуйте, я ваш экскурсовод, Ирина Анатольевна, следуем за мной, – тихий, вкрадчивый голос женщины ласкал слух. – Мы находимся в музее Великой Отечественной войны, давайте начнем эту экскурсию с этих слов… – она вместе с группой подошла к стенду. Алиса немного отбилась от скопления людей, вместе с Надей они отошли и тихо переговаривались о чем попало, об Арсении, ведь Алиса так и недорассказала. Класс шел за экскурсоводом дальше, когда все отошли от стенда, Надя и Алиса подошли прочитать надпись, о которой говорила Ирина Анатольевна. «Они сражались за будущее, в котором не были уверены». Возле этой надписи – стенд с предметами: поломанные шлемы, пули, чья-то записная книжка, носовой платок и еще много всяких мелочей, которыми люди продолжали пользоваться даже во время боевых действий. Алиса хмурилась, смотрела на надпись, на предметы и не видела ничего, кроме своей петли. Именно сейчас она так ярко представила свое висящее бездыханное тело, или лежащее, холодное на земле. Ком подступил к горлу, который невозможно было проглотить, Алиса дышала и задыхалась. Неужели обычная надпись в обычном музее, которых она с классом за свою жизнь посетила десятки, может так подкосить ее? Надя шла дальше в следующий зал. – Лисочка, идешь? – спросила она. – Да, Надя, иди без меня, я сейчас, – Алиса выдохнула через рот, прикрыла глаза и поморгала пару раз. Надя не хотела уходить от подруги, но увидела Анну Сергеевну, которая шагала в их сторону. – Димитрова, мы уже давно дальше пошли, кого вы здесь выглядываете? – Анна Сергеевна, чего вы так паникуете, мы же в музее, вон с Алиской экспонаты разглядываем, – Надя указала на Алису. Анна Сергеевна посмотрела на Алису, на тощую фигурку, стоящую рядом с экспонатом. Неужели Маркова интересуется историей Второй мировой войны, на нее это было не похоже. – Иди, Надя, экскурсовода догоняй, сейчас мы с Алисой придем, – Анна Сергеевна пошла к Алисе, не давая возможности Наде возразить. Алиса все еще стояла возле стенда и пыталась себя успокоить, стояла и смотрела то на надпись, то на этот чертов носовой платок, который почему-то сводил ее с ума. Возможно из-за своей простоты, в такое тяжелое время люди все равно носили с собой носовые платки, записные книжки, фотографии своих жен, и ведь даже без уверенности, что вернутся домой, без уверенности, что наступит завтрашний день. – Они сражались за будущее, в котором не были уверены, – сказала Анна Сергеевна, стоя к Алисе очень близко, отчего девочка дернулась. – Не пугайся, счастье мое, ты чего тут застыла? – спросила она, глядя на бледную девочку. – Ничего, Анна Сергеевна, все в порядке, – как-то дергано ответила она и отшатнулась от нее. – Ты уверена? – педагог недоверчиво оглядела девочку: бледная, с бегающими напуганными глазами. – Абсолютно, – Алиса отошла еще на шаг. – Пойдемте, там же экскурсовод ждет. Анна Сергеевна поджала губы, но не стала ничего спрашивать – пусть пока будет так, она все равно еще все узнает, только чуть попозже. Алиса вернулась к друзьям, а Анна Сергеевна к классу. Ирина Анатольевна продолжала что-то вкрадчиво говорить о боевых действиях во время войны. Алиса заставляла себя не слушать, именно заставляла, потому что конкретно эта тема вызвала в ней такой ураган эмоций, как никогда раньше. Потому что Алиса начинала видеть свою смерть, свой труп. Смерти всех этих людей и их страдания, но те все равно продолжали бороться, а Алиса не продолжает. Они петляли между залами, разглядывали стенды, картины, карты и так далее. Алиса была ниже травы, тише воды. Она старалась не слушать, отвлечься, моментами старалась не дышать и только молилась об окончании экскурсии. – А теперь мы подошли к самой жуткой части нашей экскурсии, – голос Ирины Анатольевны обрел более холодные нотки, – мы поговорим о пленных детях, которые боролись и умирали за свою родину. Алиса попыталась сглотнуть тяжелую слюну, но в горле стоял такой тугой ком, что не получилось. Единственное, чего ей сейчас не хватало, это слушать про бедных пленных детей, маленьких, даже меньше, чем сама Алиса. Ирина Анатольевна начала свой рассказ, и они проходили мимо картин, где нарисованы совсем еще дети, в таких жутких условиях. Алиса не выдержала, и по ее щеке покатилась слеза, тоненькая, холодная и соленая. Потом еще одна и еще. – Алис? – Надя обеспокоенно посмотрела на нее. – Надя, пойдем отсюда, пойдем, пожалуйста! – она потянула Надю за рукав из зала, подальше отсюда, подальше от этих детей, подальше от самой себя. Это деяние, естественно, заметила Анна Сергеевна, и уже готова была идти ругаться, что же сегодня они совсем распоясались. А потом заметила соленые дорожки на щеках у Алисы и сразу сменила гнев на милость. Достаточно было увидеть одну слезинку этой ученицы, чтобы понять, что что-то тут не так. Она шагнула за ними, приказав Насте следить за классом. Алиса и Надя ушли в туалет, когда Анна Сергеевна зашла, ученица стояла возле раковины, облокачиваясь. Девочка тяжело дышала, всхлипывая, а слезы продолжали литься по щекам. – Алиса? – Анна Сергеевна взволнованно остановилась в дверях, не смогла войти дальше, глядя на эту картину, сил войти не было. Алиса была так близко и так далеко от нее сейчас, сделаешь один шаг и протянешь руку, и вот уже она, но между ними пропасть, которую нельзя залатать никаким физическим прикосновением. – Что случилось? – Анна Сергеевна! – Алиса вздрогнула, ее плечи сжались еще сильнее, она всхлипнула и начала поспешно вытирать свои щеки рукавом толстовки, видимо, совершенно не ожидала увидеть здесь свою «любимую» классную руководительницу. – Надя, вернись к классу, пожалуйста, – любезно попросила педагог, пытаясь выпроводить подругу, чтобы остаться с Алисой наедине и поговорить без лишних ушей, даже если эти уши принадлежат лучшей подруге девочки. – Но… – она попыталась возразить и нахмурилась, не желая оставлять подругу одну, но Анна Сергеевна была убедительна. – Никаких «но», Димитрова, возвращайся к классу, и это не просьба, – Надя послушно вышла из туалета, напоследок прошептав что-то Алисе. Сама Алиса к этому моменту уже почти утерла свои слезы и стояла более-менее собранной, если так можно сказать про ее жалкий вид, вызывающий желание обнять ее и прижать к себе. Анна Сергеевна отмахнулась от этих неправильных мыслей. «Нельзя так думать о своей ученице!» – ругала она себя в голове и… любезно продолжала о ней думать, не имея возможности остановить себя. – Лисочка… – она сделала ровно один шаг, давая возможность отступить, отойти, но Алиса не отошла, только еще больше вжалась в раковину. – Вы чего-то хотели? – она всхлипнула и шмыгнула носом, снова отвернулась и тихо выдохнула через нос, а после натянула улыбку. – Все в порядке, Анна Сергеевна, не нужно переживать, – очень хотелось заткнуть Алисе рот сейчас, ведь все было явно не в порядке, а она молчит и отказывается от любой помощи. – Я же вижу, что не все в порядке, если бы все было в порядке, ты бы, как минимум, не убегала бы плакать в туалет, – Анна Сергеевна перевела дыхание и подошла еще ближе, еще на шаг, теперь между ними было совсем небольшое расстояние вытянутой руки. Анна Сергеевна с усилием подавляла желание подойти еще ближе, обнять и успокоить девочку, заверив, что все будет хорошо. – Извините, Анна Сергеевна, но это не ваше дело, чего вы пристали сегодня ко мне? – грубо ответила девочка и отошла от раковины и от Анны Сергеевны соответственно. Педагог метнула строгий взгляд в ее сторону, ей было неприятно слышать это в таком тоне, особенно от Алисы, к которой у нее было «особенное» расположение духа. – Не забывайся, Маркова, вспомни, с кем разговариваешь, – ученица задохнулась от такой наглости, неужели Анна Сергеевна смеет лезть к Алисе весь день, а теперь говорить такое. – Это вам не стоит забываться, с кем вы разговариваете, – выплюнула ученица и отошла еще на шаг. – Зачем за мной по пятам ходите: я разве просила об этом? Разве это входит в ваши обязанности? – съязвила та. – Что-то я сильно сомневаюсь! Анна Сергеевна сжала кулаки, посчитала до пяти и успокаивала себя тем, что это просто защитная реакция Алисы на слезы, на то, что кто-то увидел ее уязвимой, просто Алиса боится и поэтому так реагирует, но все равно было до чертиков обидно, ведь именно к ней за все время Анна Сергеевна прикипела больше всего, и слышать такие слова от нее было даже больно. Педагог не стала больше пытать девочку. – Даю тебе пять минут, успокойся и возвращайся к классу, – бездушно сказала она и вышла из туалета, оставляя Алису одну. Как только дверь уборной захлопнулась, Алиса съехала вниз по стеночке, и на глазах снова выступили слезы, теперь не только из-за жалости к детям войны. Анна Сергеевна вернулась к классу очень злая и расстроенная, к ней сразу же подбежала Надя. – Где Алиса? – спросила та. – Сейчас придет твоя Алиса, не смей идти к ней, она сама сейчас вернется, – пренебрежительно ответила Анна Сергеевна, даже не глядя в сторону Нади, которая скептически нахмурилась после ее слов. – Вы ее одну оставили?! – хмурится и ругается Надя, тут уже и Женя подошла. Надя была зла на Анну Сергеевну не меньше, чем Анна Сергеевна зла на Алису. – Что происходит? – спросила Женя, ведь было немного странно видеть, как ее подруга и их классная руководительница разговаривают на явно повышенных тонах. – Ничего хорошего, – бурчит Женя, недовольно глядя на педагога. – Просто Анна Сергеевна, зная Алису, решила, что оставить ее одну в туалете с истерикой – отличная идея, – классная еще больше расширяет глаза и смотрит на девочек совсем строго, темные глаза сверкают. – Вы забываетесь, – шипит она, – я ваша классная, а не подружка, не нужно наглеть, ведите себя подобающе, – Анна Сергеевна отходит от девочек, идет за классом в следующий зал, где экскурсовод рассказывает что-то о пленниках, но Анна Сергеевна не слушает, только быстро пробегает взглядом по всем одиннадцатиклассникам и отходит к стене, не слушая даже вполуха. Женя с Надей же, как только классная ушла, чуть ли не побежали к туалету, где на полу сидела и надрывалась Алиса. Алиса не знала, почему она плакала. Просто сидела и плакала из-за всего. Вот зачем Анна Сергеевна пришла только к ней, зачем мучает ее своим присутствием, зачем старается помочь и лезет туда, куда не следует. Никогда в жизни Алиса не поверит, что взрослый хочет помочь. При первой же возможности сдаст в какую-нибудь службу, Алиса уверена, вот сейчас еще немного в душе покопается, еще немного о себе думать заставит и пойдет, сдаст ее в спецслужбу. В таком состоянии Алису находят подруги, подбегают ближе. Надя садится на колени перед ней и порывисто обнимает, а Женя просто стоит в шаге от нее, в ступоре и с полным непониманием, что делать, как успокаивать в таком состоянии? И что, черт возьми, вообще здесь произошло?! Наверное, спрашивать у Алисы сейчас бесполезно, у Нади, по всей видимости, тоже, та всеми силами старалась успокоить Алису. А самое ужасное было то, что после истерики у Алисы сто процентов скакнет давление и хорошо, если она в обморок не завалится прямо здесь. – Лисочка, все, все хорошо, – шептала Надя, – успокойся, все в порядке, что случилось? Что тебе она сказала? – в том, что в истерике виновата Анна Сергеевна, Надя не сомневалась. Алиса была расстроена и до нее, но не до такой же степени, чтобы сидеть на полу в туалете и рыдать. – Блять, Надя…. – всхлипывала Алиса, прижимаясь еще сильнее. – Я… я… – она не договорила, только затряслась еще сильнее. Алиса чувствовала, что начинает терять контроль над своим телом, и постаралась вдохнуть, выдохнуть, получилось дурно, с содроганием всего тела, но она вздохнула и начала приводить себя в норму. Монотонный вдох, выдох, вдох, выдох и все по новой. Алиса успокаивалась, а Надя осторожно выпустила ее из своих рук и посмотрела на обалдевшую от жизни Женю, которая даже не знала, как это комментировать. Она ни разу до этого не видела истерик Алисы. Сама Алиса тоже посмотрела на нее и рвано хихикнула, глядя на ее лицо. – Жень, ты чего, все в порядке, – она поднялась с пола и отряхнула брюки, помогая подняться Наде. – Я просто чуть-чуть… – Алиса неопределенно повела рукой, – всплакнула, – закончила та. – Ты серьезно? – у Жени никак в голове не укладывалось, как Алиса, которая рыдала минуту назад, может сейчас спокойно шутить, что-то говорить, будто ничего не было. – Ладно, – она сжала виски, – потом поговорим, пойдемте лучше обратно. Анна Сергеевна начала переживать, когда через пять минут ни Жени, ни Нади, ни, главное, самой Алисы не показалось на глазах. С этим ребенком может случиться почти все что угодно, девушка хмурилась и нервно покусывала нижнюю губу – может, она действительно переборщила, наговорила слишком много всего очень резко. Но Алиса тоже хороша, однако она подросток, а Анна Сергеевна уже взрослая девочка. Педагог успокоилась, когда увидела, как в зал проходят Женя, Надя и Алиса, однако сразу по новой напряглась всем телом, когда ув идела заплаканное, жалкое личико ученицы. Анна Сергеевна со всей силы прикусила свою губу, чтобы сдержаться и не подойти к девочке прямо сейчас. – «Лисочка», – простонала она у себя в голове. *** В целом все не так плохо и я достаточно быстро справилась со следующей главой. Мне очень приятна ваша подержка, спасибо вам огромное)) Глаза уже слипаются, но я постараюсь написать ещё хоть что-то. Напишите, пожалуйста, как вам развитие отношений с Алисой и Анной Сергеевной: не слишком ли быстро, и вообще не слишком ли скучной выглядит их пара? Алиса, когда Анна Сергеевна перестанет обрашать на нее много внимания😡😡😡 Алиса, когда Анна Сергеевна обращает слишком много внимания, и ей становится страшно от этого😡😡😡