За день до первого экзамена

(13 октября, понедельник) – Ну что, Лисонька, как чувствуешь себя? – Анна Сергеевна помолчала, после приложила ко лбу свою теплую ладонь. – Зачем с температурой пришла? Алиса пребывала в небольшом шоке и, кажется, задохнулась на секунду, во-первых, откуда Анна Сергеевна знает, что Алисе плохо, во-вторых, какого вообще черта происходит?! Алиса бы возразила, что все нормально, как и хотела перед уроком физики, но сил и правда не осталось. Особенно под пронзительным взглядом черных глаз, который сражал наповал и в прямом, и в переносном смысле. У Алисы будто мгновенно забрали все силы, и если бы не удачно построенная стенка, она бы точно упала. – Тише-тише, Лисочка, что-то ты совсем никакая, – классная обвела ее неодобрительным взглядом. – Пойдем-ка ко мне в кабинет, – Анна Сергеевна оставила ученицу буквально на секундочку, чтобы разобраться с учителем математики, и снова вышла к девочке. – Пойдем, счастье мое, поговорим, что ли, с тобой, – педагог взяла девочку под руку и потянула за собой на второй этаж, в кабинет химии. Алиса шла за педагогом и не видела ничего перед глазами, только очень четко ощущала теплую руку классной на своем ледяном запястье. Анна Сергеевна затолкала девочку в кабинет. – Ну что, Лисонька, оправдывайся, – сказала Анна Сергеевна, когда Алиса села за первую парту, пока она включала чайник. – Зачем в школу пришла, если совсем никакая? – Педагог на удивление села не за учительский стул, а рядом с Алисой, как соседка по парте. – А кто вам сказал, что у меня температура? – вяло прошептала Алиса. – Твоя любимая Ирина Викторовна, – глядя на то, как Алиса вопросительно поднимает бровь, начала рассказывать. *Анна Сергеевна проводила урок с 10 «А» классом, понедельник, на улице ужасная погода и настроение, естественно, такое же. Благо на уроке дети писали самостоятельную и можно было спокойно посидеть в своих мыслях, ну почти спокойно… – Чижиков, я прекрасно вижу, куда руки тянешь! – мальчик тотчас убрал руки из-под стола и продолжил писать с надутым от недовольства лицом. Когда прозвенел звонок, многие ученики попросили остаться и дописать на перемене, так как «пятая задача очень сложная, Анна Сергеевна!», педагог только снисходительно улыбнулась, повела рукой и разрешила этим бедолагам остаться дописать. Приблизительно через пять минут в кабинет зашла Ирина Викторовна – учительница физики ее детей, а у них как раз сейчас с ней был урок. – Анна Сергеевна, можно вас на минутку? – попросила та, но, заметив, как почти целый класс что-то пишет, на секунду осеклась. – Я не думала, что у вас тут уроки даже на переменах идут, мне говорили, что вы строга, но не настолько, – усмехнулась пожилая женщина и зашла в кабинет. Анна Сергеевна тоже криво усмехнулась. – Что мои уже натворили? – обреченно спросила классная. – Чижиков! Я все равно все вижу! – мальчик уже второй раз надул щеки. – Да нет, ничего не сделали, я по поводу Марковой, – услышав эту фамилию, Анна Сергеевна напряглась, после нее могло звучать любое продолжение от «у нее пошла кровь из носа» до «она сожгла кабинет физики». – Она сегодня совсем никакая, я знаю про ее… специфическое здоровье, потому и говорю, вы бы поговорили с ней, мало ли что. Потому что ощущение, что у нее температура, а с ее… болезнью это особенно опасно, – прошептала Ирина Викторовна, чтобы не слышали другие ученики, которые потихоньку начали сдавать работы. Анна Сергеевна запереживала, что же это с ее любимой Лисонькой случилось, что даже учитель в шоке. – Хорошо, Ирина Викторовна, у меня сейчас форточка будет, и я подойду, спрошу её, – учитель физики кивнула и, попрощавшись, покинула кабинет, который также стремительно пустел от учеников.* – Вот, поэтому твоя любимая учительница очень за тебя переживает, – сказала Анна Сергеевна и пошла выключить закипевший чайник. – Так зачем ты пришла в школу-то с температурой, и вообще какая у тебя температура? – классная подошла с двумя кружками чая и снова потрогала лоб ученицы. – По ощущениям, ты прям горячая. Алиса молча продолжала смотреть в одну точку и кусать внутреннюю сторону щеки, что-то именно рядом с Анной Сергеевной разом накатила вся усталость, которая свойственна человеку с простудой, а особенно человеку с гипотонией. – Лисочка? Не молчи, пожалуйста, – обеспокоенно сказала Анна Сергеевна, глядя ученице прямо в глаза. – Все хорошо? Или тебе сильно плохо? – классная дотронулась рукой до ее плеча, выкидывая ученицу из транса. – Анна Сергеевна, – плаксивым голосом проскулила Алиса, отчего у педагога сжалось сердце и, кажется, подкосились коленки, – я очень хочу спать, – Алиса уткнулась головой в парту и прикрыла глаза, застонав. Вот теперь Анна Сергеевна точно не знала, что делать, что за реакция, если буквально десять минут назад она была готова сидеть на уроках. А Алиса сама не могла сказать, что за приколы. Просто Анна Сергеевна на нее так влияет, в ее присутствии становится так хорошо и спокойно, что кажется, и ничего не надо больше, ну ладно, еще бы лечь. – Пойдем-ка, Лисонька, к медсестре сходим, – Анна Сергеевна осторожно взяла девочку под руку, стараясь не показывать то, насколько за нее боится и насколько у нее дрожат руки. – Галина Эдуардовна, здравствуйте, – Анна Сергеевна усадила ученицу на кушетку. – Можете этой красавице температуру померить, пожалуйста? – Галина Эдуардовна оценивающим взглядом пробежалась по ученице и дала той градусник. – А зачем ты, Алисонька, вообще в школу пришла, особенно тебе-то с твоей болячкой, – Анна Сергеевна встрепенулась, Ирина Викторовна сказала, что с Алисиной «болезнью» ей тяжелее переносить простуду, а теперь Галина Эдуардовна. Анне Сергеевне хоть и было стыдно, но она про это ничего не читала, хотя ей казалось, что она уже давно изучила все про гипотонию. – А почему ей тяжелее переносить простуду? – спросила классная как бы невзначай, пока ученица ставила градусник под мышку. – Ну как же, она же гипотонией болеет, и так сосудики плохо работают, и так вечно замерзшая и уставшая, а тут еще и нагрузка на организм, – Галина Эдуардовна тепло посмотрела на Алису, а после улыбнулась. – При болезни она совсем слабая, почти всегда спит и очень сильно мерзнет, да, Алисонька? Педагог пообещала сама себе, что все прочитает про эту несчастную гипотонию, хоть уже не раз читала, почитает еще и еще, пока не будет знать все. Как раз в этот момент градусник запищал. – Давай, девочка, посмотрим, – Галина Эдуардовна забрала градусник у уже немного полулежачей девочки. Казалось, что еще немного, и Алиса выпадет в некий транс, потому что сейчас она выглядела как загипнотизированная. – Ой, милая, – медсестра приложила руку к груди, – 38,4. Алиса, кажется, сама была немного в шоке, ведь ее глаза округлились, а Анна Сергеевна плотно сжала губы и еще раз внимательно оглядела ученицу: бледная, плечи, если приглядываться, мелко дрожат, сама девочка выглядела так, будто сейчас разобьется. Глаза красные, болезненные, нос тоже весь растертый, припухший, темные длинные волосы рассыпались по всей спине, обрамляя ее хрупкий стан. Весь ее вид кричал о том, что что-то не так, а вся сущность Анны Сергеевны кричала о том, что нужно срочно помочь этой бедной девочке, что-то сделать, обнять и лелеять ее, напоить лекарствами и уложить спать. – Анна Сергеевна? – Галина Эдуардовна провела своей морщинистой рукой перед ее лицом, видимо, педагог застыла в своих мыслях. – Я говорю, надо домой ее отвести, потому что, по всей видимости, она сейчас уснет, а потом-то что с ней делать? Я-то таблетку сейчас ей дам, но… – А… да, Галина Эдуардовна, все будет под контролем, спасибо вам, – теперь Анна Сергеевна обратилась к Алисе, которой в этот момент Галина Эдуардовна давала таблетку. – Ну что, Лисонька, пей и пойдем, – Алиса подняла на нее свой мутный взгляд, выпила несчастную таблетку жаропонижающего и, встав с кушетки, поплелась за Анной Сергеевной. – Что же делать с тобой, Лисочка, – спросила классная, когда они вышли из кабинета. – Ничего со мной делать не надо, давайте я просто домой пойду, – Алиса шла за педагогом обратно в кабинет химии. – Чтобы ты умерла по дороге? Ну уж нет! Еле как сейчас плетешься, хочешь, чтобы я грех на душу взяла, – они подошли к кабинету химии и снова в него зашли, Алиса сразу упала за первую парту и прикрыла лицо руками, было видно, что нужно что-то решать и в очень срочном порядке. – Господи, какая же ты горячая! – сказала классная, когда вновь потрогала ее бледный, вспотевший лоб. – Сочту за комплимент, вы тоже очень красивая, Анна Сергеевна, правда, я сейчас чуть-чуть не в состоянии с вами заигрывать, – только в этот момент Анна Сергеевна поняла, как именно звучала ее фраза. – Господи, Алиса, я вообще не про это! – классная немного нервно усмехнулась, но врать сама себе не смогла и действительно представила Алису в… фу, ужас, нет… подобные мысли педагог гнала изо всех сил, особенно когда перед ней лежит полумертвая ученица, которая горит изнутри. – Ладно, Лисочка, вставай, я тебя домой отвезу, – Алиса даже на локтях приподнялась от такого заявления, она была уверена, что сейчас Анна Сергеевна скажет Наде или Жене провести ее до дома, но никак не она лично, собственной персоной. – А еще у тебя есть лекарства дома? Или, может, тебя к врачу отвести надо? – Пожалуйста, не надо к врачу, – простонала девочка и закашлялась. – Давайте домой, – сил сопротивляться не было, да и зачем сопротивляться, если сама Анна Сергеевна предложила подвезти, а Алиса сейчас, кажется, уснет на месте. Анна Сергеевна, глядя на такую Маркову, сильно умилилась, снова улыбнулась и взяла ее под локоть, такую нежную сейчас. – Пойдем, счастьюшко мое, – Анна Сергеевна повела ее под руку, как маленькую девочку. Они зашли в гардероб за темной курткой ученицы, которую она сегодня хотя бы надела. – Хоть оделась сегодня, молодец, сильно замерзла в пятницу? – спросила Анна Сергеевна, пока Алиса натягивала верхнюю одежду. – Сильно, я домой пришла вся мокрая, – классная стиснула зубы, понимая, что в болезни Алисы отчасти виновата она сама, и вот это плетущееся сзади милое недоразумение отчасти стало таким из-за нее. Они подошли к машине, Анна Сергеевна любезно открыла ученице переднюю дверь черной БМВ не самой новой модели, девочка юркнула внутрь и уселась в светлом салоне, и пока Алиса возилась с ремнем, Анна Сергеевна обошла машину и села с другой стороны. – Ой, горе ты луковое, дай мне, – сказала Анна Сергеевна, когда ученица третий раз не смогла попасть ремнем безопасности в нужное гнездо. Педагог отобрала у нее шлейку и одним ловким движением вставила куда надо. – Диктуй адрес, – Алиса назвала адрес своего дома и почувствовала, что в машине становится тепло – Анна Сергеевна включила печку. Девочка откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. «Вот только бы не уснуть в чужой машине», – подумала она, но, видимо, не получилось. Анна Сергеевна поняла, что Алиса уснула, почти сразу. Девочка задышала легче и тихо засопела. Ехать от школы до ее дома совсем немного, около семи минут, с учетом узкой улочки и ужасно неудобной парковки. Когда машина полностью остановилась, Анна Сергеевна не торопилась будить ученицу, сначала посидела, посмотрела на нее, на прикрытые глаза и дрожащие ресницы. После оглянула фигурку, Алиса съехала чуть ниже по сиденью, и ее держал ремень безопасности, который на ее фоне выглядел слишком большим. – Лис? – Анна Сергеевна осторожно толкнула ее в плечо. – Лисочка, может, встанешь? И хоть будить ее совершенно не хотелось, жалко, что ли? Такая спит тут хорошенькая, не напрягает, не умирает, ну… почти, если не считать того, что у нее температура, от которой ученица, казалось, и могла умереть. Классная снова потрогала ее лоб, чтобы оценить масштабы бедствия и все-таки разбудить, но напряглась, когда поняла, что лоб ученицы нагрелся еще больше. – Все, Алиса, подъем! – Анна Сергеевна посмотрела на часы и прикинула время, успеет ли она отвести Алису домой, померить ей там температуру и сбегать купить хоть каких-то лекарств, с учетом, что через двадцать минут у нее урок. Вероятнее всего, нет. Придется попросить замену посидеть с ее 9 классом, пока она будет спасать одну свою любимую ученицу. Алиса зашевелилась, когда классная уже третий раз потрогала ее за плечо. – Боже, Алиса, пожалуйста, вставай, – Анна Сергеевна снова дотронулась до нее своими тонкими пальцами, и Алиса разлепила глаза. – А, Анна Сергеевна? – до чего же уморительно выглядела ученица в таком виде. – Я уснула? Блин, не хотела же! – Алиса нахмурилась и потерла глаза рукой, после зашлась в приступе кашля, заставив Анну Сергеевну нервно выдохнуть. – Давай, девочка, пойдем, я тебя домой отведу, – ученица подняла брови и отрицательно покачала головой. – Чего ты головой мотаешь? Не кину же я тебя здесь, ты совсем горячая стала, – Анна Сергеевна говорила строго и со вкусом, стараясь звучать убедительно для одной капризной девочки. – Поэтому не выкамаривай и вылазь из машины. – Нет, Анна Сергеевна, не нужно ко мне домой идти, – голос Алисы звучал жалко, какой-то еще более хриплый, чем полчаса назад. Не спорить же сейчас с этим сгустком беспомощности, но и кинуть ее умирать классная не могла. – Алиса, пожалуйста, давай не будем ругаться, хоть сейчас, – педагог строго посмотрела на нее. Алиса нехотя вылезла из транспорта и поежилась на холодном воздухе, который пробирал до самых костей. Девочка поплелась к своей квартире, к обшарпанному подъезду, заполненному различными, не всегда пристойными надписями. Анна Сергеевна хотела что-то сказать, глядя на этот подъезд, но не стала и только тихо уставилась на спину впереди идущей девочки. В квартире у Алисы пахло спиртным, запах которого не выветривается здесь круглый год. Обшарпанные стены, старый ремонт и отвратительный запах. Да в этой квартире можно было устраивать средневековые пытки, одно только пространство вокруг сжирало всю энергию. Как только здесь живет эта улыбчивая девочка?! Но Анна Сергеевна тактично промолчала. Алиса провела ее в свою комнату, по мнению классной, это была самая приятная комната. Тут было более чисто, не так мрачно и даже, вроде, можно жить. Ученица сразу уселась на кровать, на которой лежали какие-то цветные подушки и плед. Девочка начала выжидающе смотреть на Анну Сергеевну, пока та бестактно оглядывала комнату. Вот стол, на котором стояли чашки из-под чая и какой-то старый ноутбук, признаков, что за столом хоть иногда учатся, не было. Дальше небольшой шкаф, полки, на которых был бардак. Анна Сергеевна чувствовала себя варваром, так грубо ворвавшимся в это личное интимное пространство. – Насмотрелись? – грубо кинула девочка с кровати. – Делайте уже то, за чем пришли, – Анна Сергеевна повернулась к Алисе лицом, ученица в этой обстановке и в школьной форме выглядела абсурдно, совсем не так, как она выглядела в школе или поездке. Алиса не должна быть здесь, это совсем пространство не для нее, не для ее веселой и безумной натуры. – Принеси градусник, пожалуйста, или скажи, где он у тебя лежит, – Алиса нехотя поднялась и вернулась уже с ртутным градусником в руках, очевидно, что ждать, пока он покажет температуру, нужно было долго. – Померяй себе температуру, я пока схожу в аптеку, лекарств, что ли, тебе куплю, – Алиса нахмурилась и вопросительно уставилась на педагога. – Какие лекарства? У меня нет денег, не надо. – Дуреха, какие деньги? Я разве сказала, что возьму с тебя деньги, неужели ты думаешь, что взрослая тетя не способна купить ученице лекарств, – Анна Сергеевна усмехнулась и, еще раз попросив поставить градусник, вышла из квартиры. В аптеке педагог купила жаропонижающее, которое обычно помогало ей самой, противовирусные порошки, таблетки от горла и кашля и со всем этим добром вернулась к Алисе. По ощущениям, прошло минут десять, но, по всей видимости, больше. Алиса спала на боку на кровати, с градусником под мышкой и до сих пор в рубашке и брюках. Анна Сергеевна усмехнулась, поставила пакет с лекарствами на стол и забрала градусник у ученицы, на нем красовалась отметка в 38,6. С Алисой хотелось остаться, может, приготовить ей обед или ужин, дать лекарств, проследить, чтобы все было хорошо, но школа не терпит. Ученики будут явно довольны, что педагога нет на уроках, но вот руководство этой радости не разделит, поэтому пришлось оставить ученицу одну. --- Проснулась Алиса часа через три, может, четыре, все тело затекло, голова неприятно гудела. А на столе удивительно красовался пакет с различными лекарствами и градусник, на котором от холода ртуть опустилась до 37,2. Алиса почесала руками глаза и взяла телефон, который лежал на подушке. Там висела куча непрочитанных сообщений от друзей, которые были в шоке от того, как Алиса тактично свалила из школы, и что хоть Анна Сергеевна смогла ее вразумить. А также там были сообщения от Анны Сергеевны собственной персоной: – Лис, как проснешься, напиши, какая температура и как чувствуешь себя. Ласковое «Лис» от Анны Сергеевны грело душу, но отвечать Алиса не спешила – сначала пошла и сняла наконец-то эту надоедливую школьную форму и заварила себе чай, а пока чайник закипал, она все же померила температуру. Результат, который она увидела, ей совершенно не понравился. 38,8. Девочка закатила глаза, но ответила педагогу: – Спасибо вам, все хорошо, температура 38,8) Алиса отложила телефон, так как в глазах двоилось от жара, налила себе чай и пошла в душ, так как с нее, кажется, семь потов, пока она спала, сошло. Возможно, идти в душ с температурой гипотонику, пока ты один дома, не лучшая идея, а еще и без телефона под боком. Но Алисе показалось это мелочью. Когда девочка вышла из душа, ее телефон разрывался. 10 сообщений и 3 пропущенных от Анны Сергеевны, всего за двадцать минут, что ее не было… Когда Алиса подошла ближе, телефон снова зазвонил. – Алло? *** Всем спасибо за ожидание, я очень стараюсь писать быстрее. Сдала на этой недели три экзамена, могу похвастаться: по русскому 10/9, по белорусскому 9/9 и по истории 10. Осталось сдать две математики и физику. Это были мои первые экзамены, и они очень высасывают силы и эмоции, поэтому чаще всего в конце дня просто не оставалось возможности писать. Спасибо тем, кто пишет отзывы. Меня это очень мотивирует. Поделитесь, как вы думаете, что Лисочке скажет Анна Сергеевна. Ещё раз всем спасибо за поддержку 🛐 🛐 🛐