За день до первого экзамена

– В смысле где? – ошарашенно спросила ученица. – Я… а откуда вы знаете? – она посмотрела недоверчиво, с неким шоком в глазах, глядя на классную. – Я все знаю, – ответила она и достала фиолетовую папку с заданиями. – Вам Оксана Семеновна нажаловалась? – раздосадованно уточнила Алиса. В глазах девочки читалось чистое, почти детское огорчение. – Она же мне сама разрешила пойти репетировать! Если бы она сказала нет, я бы осталась на биологии, – до того мило пыталась оправдаться ученица. – Лис, а что ты репетировала? – как бы невзначай спросила Анна Сергеевна, поднимая взгляд на обиженную девочку. – Ну вообще, мы начали репетировать вальс с Игорем, а Надя с Симой, – Алиса выделила последние два имени, двусмысленно намекая на что-то. – Но Игоря сегодня не было, я попросила Арсения, – она пожала плечами. – Да и скоро же новогодний бал, я никогда ни с кем вальс до этого не танцевала. Может, хоть в этом году… – Алиса мечтательно подняла глаза, она чуть не сказала «в последний раз», но успела сообразить, что это будет маленько неэтично. – А почему именно с Арсением? – никак не унималась классная, которую продолжала жрать ревность. Какая разница, Игорь, Арсений, если все одно – они касаются ее, они лапают ее, им весело и хорошо. – Что за допрос с пристрастиями, Анна Сергеевна, – Алиса подняла свои глаза и улыбнулась по-лисьи, – вы что, ревнуете!? – смеясь, в шутку спросила она. «Да, и ты не представляешь как», – классная призналась хоть себе в голове в том, что да, черт, да, она ревнует свою ученицу к другим ученикам. Но с этой ученицей они вчера так чудесно проводили время, а сегодня она была в чужих руках. Такая хрупкая, такая… но Анна Сергеевна промолчала и ничего не ответила на явную провокацию со стороны Алисы. – Ну, Анна Сергеевна, я хорошо дружу с Арсением, почему бы мне не позвать его потанцевать, – девочка снова улыбнулась и поставила подбородок на свои руки, приближая свое лицо к классной. – Давайте уже будем заниматься, я что, к вам зря пришла! Могла бы уже дома греться, – Алиса поежилась – окно было открыто, а классная абсолютно не замечала пробирающего до костей холода, не вспомнила, что Алиса мерзнет. Так они и начали заниматься. Минут через двадцать, когда по коже ученицы уже который раз пробежалась дрожь, она осмелилась попросить: – Анна Сергеевна, вы не могли бы окошко закрыть, – медленно начала она, – просто мне чуть-чуть очень сильно холодно, – классная как из воды вынырнула – окно и правда открыто, из него дует ледяной, почти уже зимний ветер, а Алиса гипотоник. – Ой, Лис, а чего ты молчишь! – педагог тут же подскочила, чтобы поскорее закрыть окно. – Прости меня, пожалуйста, я тебя тут держу еще и морожу, – классная оглядела бедную дрожащую девочку. – Тебе очень холодно? – Ну вообще, очень, но я потерплю, все нормально, – Алиса улыбнулась своей вымученной улыбкой и шмыгнула носом. – Сейчас еще и заболеешь из-за меня, – корила сама себя педагог. – Иди домой, Лис, грейся. – Алиса удивленно выгнула бровь. – Мне же не настолько сильно холодно, Анна Сергеевна, да и что-то мы с вами в последнее время стали мало заниматься, – Алиса подняла свои большие, смеющиеся глаза и облизнула губы. – Вы же понимаете, что то, что я к вам хожу, не убегаю, уже ничего себе результат! Скажите другим учителям, что Алиса почти без пропусков ходит на химию к Анне Сергеевне, никто же не поверит. Классная улыбнулась на это заявление. Может, и правда Алиса благосклонна к ней, и ревность в моменте показалась слишком глупой, детской, неправильной. Ну правда что, чего она прицепилась к этому Арсению, пускай танцует с кем хочет, и Алиса танцует пусть. Зато ходит к ней, улыбается здесь. Пыталась успокоить себя Анна Сергеевна, правда пыталась заставить себя забыть, просто выбросить из головы. Вбить себе в черепную коробочку, что это не норма. Ревновать ученицу не норма, но как бы Алиса ни пыталась ее успокоить, противное липкое грязное чувство никуда не ушло. Однако ученице она ответила просто: – Ну раз уж вы так просите, многоуважаемая, то давайте учиться, кто я такая, чтобы отказывать в занятии с моей любимой ученицей, – деланно серьезно сказала Анна Сергеевна и тоже нервно хихикнула. На том и порешали. Однако все занятие и классная, и ученица чувствовали себя не в своей тарелке, не так, как надо. Не так, как обычно… (28 ноября, пятница) День обещал быть тяжелый, ведь еще в семь утра, за час до начала всех уроков, позвонила завуч, оповестив, что сегодня в школе будет проверка и вести себя нужно будет подобающе, а также предупредить всех учеников об этом. Особенно Маркову, именно это имя завуч выделила, отчего по коже классной прошелся табун мурашек, заставляющий покрыться легкой испариной и наполнить утро молчаливым напряжением. Педагог написала в общий чат с учениками, что в школе будет проверка, сказала вести себя сегодня прилично, одеться по форме и не творить ерунды. А также написала, что особенно это касается ее любимой компании из пяти особенно взбалмошных подростков. День и правда был тяжелым, очень. В школе все ходили в громком, шумном и очень явном напряжении. Завучи носились туда-сюда и только и успевали что подгонять бедных школьников, чтобы не сидели где не надо, чтобы не ругались громко, улыбались и здоровались со всеми. Учителей тоже загоняли – идите туда, сюда, пообщайтесь с тем и с этим, проведите того, а после зайдите четвертый раз за день ко мне в кабинет. Анна Сергеевна молилась, только бы ее Алиса ерунды не наделала. Только бы не начала дерзить кому не попадя. Однако, на удивление классной, Алису абсолютно не было слышно, она ее ни разу не увидела сегодня, что было крайне нетипично – обычно с девочкой они пересекались хотя бы раз за день. После пятого урока Анна Сергеевна начала переживать, она видела сегодня Надю, Женю, Симу, Игоря, да даже Арсения она вылавливала глазами пару раз, а Алису – нет. К шестому уроку голова и так шла кругом от этого бесконечного набора дел, а в мыслях только то, почему ученица ни разу сегодня не объявила о себе. Вот только с концами окунуться в закрома своего мозга и дойти до своего класса с расспросами ей не удалось – завуч снова позвала в свой кабинет. Классная выругалась себе под нос и недовольно цокнула языком, потому что эти побегушки ее крайне напрягали, с учетом, что на этих «собраниях» ничего толкового не говорили. – Коллеги, спасибо вам большое за понимание, этот день был тяжелый для всех нас, но проверка, вроде, осталась довольна, – радостно произнесла завуч, а в голове классной возник только один вопрос: «Неужели это был такой срочный и важный вопрос?». После нескольких минут разговоров о всяких тупых делах, о том, что оценила проверка и чем была довольна, а чем нет, их все же отпустили назад, но зайти к своему 11 «б» классная не успела из-за оглушительного звонка, означающего начало нового урока. Осталось только надеяться, что Алиса явится на дополнительные. Через десять минут после начала занятий, когда Анна Сергеевна уже потеряла всякую надежду, дверь кабинета открылась, и в помещение просунулась голова ее любимой непутевой ученицы. – Здрасьте, Анна Сергеевна, можно? – прошептала девочка, сдерживая улыбку. На голове болтались две милые косички, которые добавляли ее образу еще больше милоты. – Я немного опоздала… – Привет-привет, Лисочка, – классная развернулась на стуле и глядела прямо на нее, на ее бледное личико, низкую, озорно выглядывающую фигуру. – Ну ты не чуть-чуть опоздала, а прилично так, – она деланно взглянула на часы, делая вид, что строгая и что сможет сейчас на нее ругаться. – Ну заходи, заходи, чего ты как неродная в дверях трешься, – Анна Сергеевна поманила ученицу рукой, и та радостно зашла в кабинет, плюхаясь на уже полюбившуюся первую парту. – Где ты была, чудовище маленькое? Я весь день тебя не видела, – как бы Анну Сергеевну ни терзала усталость после долгого сложного дня, эмоции на эту девочку оставались, будто все улыбки она специально экономила для занятий с ней. – А я как раз видела вас сегодня, – девочка откинулась на спинку стула и обхватила свои плечи руками. – Вы что-то бегали весь день с таким лицом, что я к вам не осмелилась соваться, – она как сова наклонила голову набок, отчего забавно дернулись ее косички, и поежилась. На вечно мерзнущей девчонке была только рубашка и ничего более. – Тебе холодно, Лис? Почему ты в одной рубашке? – не развивая тему, спросила Анна Сергеевна. Ученица грустно поджала губы, но быстро вернула себе самообладание. – Холодно… конечно, мне холодно! – более эмоционально воскликнула она и вымученно подняла уголки губ. – Сами же сказали в школьной форме сегодня быть, вот я и оделась, – она закатила глаза, будто ей приходилось объяснять какую-то глупость. Анна Сергеевна глядела на нее и не могла оторваться, не могла отвести взгляд от таких небрежных, детских, оттого еще более запретных косичек. Она хотела наплевать на все запреты, разрешить ходить этой непутевой ученице в школу в самой теплой одежде, а может, и купить ей эту самую теплую одежду, чтобы она только не мерзла больше. – Ну-у, Лис, – жалостливо протянула классная, – я даже не знаю, как тебе помочь, поверь мне, будь моя воля, я бы тебе и в пуховике разрешила ходить, но ты сама знаешь, какая сегодня проверка серьезная была, – девочка грустно закивала головой, мол, «я-то знаю, что было в школе, но как это отменяет тот факт, что мне очень холодно и я, кажется, превращаюсь в сосульку». – Ну, хочешь, я тебе свой пиджак дам, он теплый, будешь сидеть в нем и греться. Ученица подняла удивленные, огромные по пять копеек глаза. Она выглядела как выброшенный на улицу котенок, еще и с этими чертовыми косичками, будь они прокляты, сколько раз Анна Сергеевна обратила на них уже внимания. Классная не стала долго дожидаться ответа и просто скинула с себя вещь, надевая на плечи ученице долгожданную теплую ткань. Ее плечи мгновенно напряглись и через мгновение расслабились от поступившей тяжести слишком большого для нее пиджака и от последующего утепления впервые за этот промозглый день. Девочка облегченно выдохнула и повела плечами, поправляя ткань. – Спасибо вам, Анна Сергеевна, но не нужно, вы же теперь замерзнете, – эта забота еще больше умилила и даже смутила Анну Сергеевну. – Лис, я в рубашке и не мерзну, поэтому сиди и грейся, а мы будем заниматься, – девочка хотела сказать что-то еще, но не стала и только кивнула на эти слова классной. Прошло около полутора часов, девочка немного отогрелась и расслабилась, поэтому Анна Сергеевна хотела поднять тему отца. Ведь после пьяной ночевки Алисы у Анны Сергеевны они так и не поговорили. – Лис? – девочка отвлеклась от решения теста и быстро подняла свои глаза. – Давай поговорим? – ученица напряглась и скривила губы. Такое предложение ей явно не импонировало, но она сама понимала, что этот разговор рано или поздно, но должен был состояться. – Я знаю, что это было уже давно и что тебе не очень приятна эта тема, но… Алиса вздохнула, выдох получился рваным, будто она совсем недавно плакала, глаза в пол, как у пристыженного за грязную постель щенка. Ученица была олицетворением самой невинности и боли сейчас, в этом огромном для нее пиджаке и с этим несчастным выражением лица. – А что мне вам рассказать? – тихо, совсем не так, как обычно, пролепетала девочка. – Папа уехал уже… – она шмыгнула носом и тряхнула головой сильнее. – После того как я вернулась домой, он даже не извинился… – за этим предложением последовал всхлип, и плечи девочки затряслись. Анна Сергеевна в ужасе смотрела на эту картину и не понимала, что делать и что она вообще наделала сама. – Лис, Лисочка? – классная встала со своего места и подошла ближе, чтобы попытаться обнять и хоть как-то поддержать, но ученица увернулась. – Не надо, Анна Сергеевна, не надо, пожалуйста! – она вскочила со своего места, поднимая напуганный заплаканный взгляд, будто классная – это самый главный враг. – Все, все, не трогаю, – она подняла руки в капитуляции и отошла от парты, не переставая глядеть ей в глаза. – Пожалуйста, можно я домой пойду, – проскулила девочка, отчего у Анны Сергеевны сжалось сердце, и она только и смогла что кивнуть. Ученица сняла пиджак, оставаясь в своей тонкой рубашке, и протянула ткань классной. Ледяные руки соприкоснулись с влажными теплыми Анны Сергеевны, и от этого прикосновение отозвалось молнией, скорее ураганом во всем теле. Классная быстро отдернула руку уже вместе с пиджаком и сглотнула вязкую, образовавшуюся во рту слюну, которая никак не смочила горло, пересохшее в этот момент. Девочка как-то скептически посмотрела на отшатнувшуюся классную, но ничего не сказала и только, тихо попрощавшись, ушла. «Что со мной творится!» – Педагог присела на стул и взяла бутылку воды, думая о случившемся, руки нервно теребили пластик, а в голове пульсировала только одна, совсем не правильная мысль… (1 декабря, понедельник) Зима, словно покрывало, окутала город. Она подкралась незаметно, и если бы не календарь в телефоне, Анна Сергеевна так бы и не заметила разницы между вчерашним, позавчерашним и сегодняшним днем. На улице было темно и тускло, пасмурно. Лежал снежок, улицу одиноко подметал дворник, вот кто-то заводит свою машину и выезжает из сугробов. Классная молчаливо глядела в окно и много, много думала. Она вообще очень много думала последние два дня. И предметом ее мыслей был человек, о котором думать было нельзя. Сегодня идти проводить уроки не хотелось как никогда, настроение было смертельно плохое. То ли так влияла погода, то ли так влияла одна проблемная ученица, которая не выходила из мыслей последние дни. Перед глазами стояла ее заплаканная, трясущаяся фигурка, и все тело Анны Сергеевны кричало о том, что надо помочь, надо поддержать, надо обнять, успокоить. Однако до девочки даже дотронуться было нельзя. Сегодня у классной урок со своим 11 «б», а после еще и занятие с Алисой, поэтому ментально нужно было подготовиться к тяжелому, выматывающему дню. Педагог медленно натянула черную рубашку с брюками, теплое темное пальто, нехотя взяла ключи от машины и вышла в совсем непривлекательный, не светлый мир. Дети сегодня были особенно шумные, будто на них давящая мрачная погода не действовала. Алиса сидела на задней парте и смеялась с чего-то с Надей. Она была такая красивая, волосы мило рассыпались по плечам, улыбка обнажала белые зубы, в глазах плясали смешинки. Девочка пару раз взглянула на классную, а педагог не могла отвернуться, будто весь мир сузился только до точки ее улыбки, ее смеха и этой задней парты. Урок проводить было почти нереально, а приходилось, нельзя было только смотреть и наслаждаться Алисой, наслаждаться этой прекрасной живой девочкой. После всех уроков ученица пришла на дополнительные занятия. Она продолжала пребывать в отличном настроении, от пятничной истерики не осталось и следа – она не упомянула это, предпочла не говорить. Только продолжала верещать о чем-то базовом: погоде, других учителях, о том, какой ужасный фильм смотрела на выходных. Классная глядела и залипала, ученице нужно было рассказывать химию, а вместо этого она до беспамятства слушала рассказы своей милой лисы. Закусывала внутреннюю сторону щеки, пыталась заставить себя отвлечься, но живая мимика и эта прекрасная светлая манера речи пленила и заставляла забыть обо всем. Анна Сергеевна прыгала в эту пучину греха и не жалела, и не могла думать о другом. В какой-то момент она занесла руку, чтобы почесать собственную макушку, а девочка дернулась как обожженная, нервно выдохнула, и ее голос дрогнул. Анна Сергеевна напряглась, глаза сделались более серьезными, а в голове полоснуло осознание – девочка боится, боится занесенной над головой руки, потому что ее били. Понимание обливало сердце кровью, заставило всю сжаться и отречься от всех мыслей, произнесенных в голове до этого. Больше дополнительное Анна Сергеевна проводить не смогла, ее переполняло огромное количество чувств, она боялась сделать лишнего, боялась позволить себе лишнее, глядя на эти губы, на эти уже вновь улыбающиеся глазки. Она аккуратно выпроводила Алису, сославшись на головную боль, хоть та и правда мучила ее. На улице были тучи, ужасно пасмурная и муторная погода, которая сопровождала ужасное состояние Анны Сергеевны. Она вздохнула и выдохнула, после снова и снова. Справиться с эмоциями, резко нахлынувшими на нее осознанием, она не смогла. Сил хватило только чтобы закрыть дверь на замок и сесть на колени посередине кабинета. *** Пишите, пожалуйста, отзывы. Меня это очень мотивирует работать🙏🙏🙏 А мы достаточно семенящими шагами приближаемся к ключевым сценам. Как думаете, что ждет в следующей главе?