Не так

Крови действительно понадобилось много. И крыс соответственно тоже. Ловить их самостоятельно инквизитор счел ниже своего достоинства. Несмотря на то, что катакомбы просто кишели мелкими падальщиками, и Маттео зачастую приходилось отгонять их полчища светом факела, чтобы пройти хоть куда-нибудь без риска испачкать обувь в крысиных потрохах, ему все же не улыбалась перспектива этих самых грызунов отлавливать. Поэтому он поймал кого-то из послушников, кому не удалось спрятаться от инквизитора, едва тот появился на горизонте, и делегировал это дело. К вечеру сжигаемый любопытством, но сдерживаемый страхом, послушник притащил инквизитору клетку с пищащими пакостниками, получил в награду за труды благословение и был послан восвояси. Вален упрекнул его в скупости, на что Маттео резонно возразил, что деньги мальчишке все равно ни к чему — в ордене они в ходу не были. К сожалению, добывать крысиную кровь Маттео пришлось самостоятельно. Вряд ли он смог бы найти желающего для настолько специфического поручения. Пока он цедил кровавые чернила из мертвых тушек под непрекращающееся ворчание Валена, стоявшего у него за спиной и считавшего себя обязанным комментировать каждое движение инквизитора, последние солнечные лучи, пробивавшиеся в сырую камеру через маленькое окошко, постепенно померкли, и на крепость опустилась ночь. От дрожащего света факела на стене, постоянного бубнежа некроманта в ушах и мерзкой монотонной работы в Маттео постепенно просыпалась жажда убийства, которую он как мог сдерживал мысленными обращениями к своему богу. В какой-то момент он всерьез задумался, а не развеять ли… Но тут же задавил эту мимолетную слабость, напомнив себе, зачем он все это затеял. Пусть Вален наслаждается своей бестелесной безнаказанностью, пока может. Тем слаще будет предстоящая расправа, когда он снова обретет плоть. — Она свернется еще до того, как ты начертишь первый символ, — лениво заметил некромант. — Тебе нужно ускориться. Он «сидел» на полу рядом с собственным трупом и уже даже не смотрел в сторону инквизитора, бросая свои «мудрые» замечания просто в воздух. Если бы призраки умели уставать, он мог бы показаться даже слегка утомленным. — Тогда, может, скажешь, как сделать так, чтобы она не сворачивалась? — процедил Маттео, все руки которого были перемазаны крысиными внутренностями. Его правая рука была плохо приспособлена к такой кропотливой работе. Да, если честно, она не была способна вообще ни на какую работу с тех пор, как сгнила заживо до самой кости. Возможно, в иных обстоятельствах добыча крысиной крови и не вызвала бы у него таких трудностей. Но когда твоя ведущая рука едва может шевелить пальцами, даже самые банальные манипуляции превращаются в бесконечное издевательство над собой. Однако Вален не спешил входить в его плачевное положение. Для виду покряхтев и потянувшись, он плотнее запахнулся в свой призрачный халат и «лег» на пол. — Работай быстрее, и она не успеет свернуться. Маттео прикрыл глаза и шумно выдохнул. Он его убьет. Обязательно убьет. Нужно только чуть-чуть потерпеть. — Тебе необязательно сейчас давить их всех, — вдруг снова заговорил некромант. — Возьми уже, что есть, и просто попробуй начертить пару символов. Нам надо понять, получится ли у тебя хоть что-то. А то мы так до утра тут проторчим и впустую всех крыс переведем. — Учитывая, сколько у тебя нежити в доме, ты, наверное, только и занимаешься тем, что доишь крыс сутки напролет, — пробубнил инквизитор, поднимаясь с пола и разминая затекшие ноги. Вален рассмеялся. — Мне не нужна крысиная кровь, чтобы создавать нежить, Маттео, — он повернулся к нему с самодовольной улыбкой. — Я же некромант. В этом вся соль моей магии. Кровь нужна тебе. Потому что без нее, без круга и без моих наставлений ничего у тебя не получится. Маттео хотел по привычке оспорить свою бесполезность, но не смог найти достойных аргументов. Как бы это ни ущемляло сейчас его самолюбие, Вален прав: без вспомогательных атрибутов и техник он вряд ли чего-то добьется. — Да и, честно говоря, я не сильно верю, что у тебя и с ними что-то выйдет, — усмехнулся некромант, переворачиваясь на бок. — Ладно. Давай. Нарисуй что-нибудь. Инквизитор застыл с миской крови в руках и нахмурился. — Что, например? — Не знаю, просто круг нарисуй. Маленький. Маттео поморщился и макнул пальцы левой руки в остывшую кровь. Затем попытался одним движением начертить небольшой кружок на каменном полу. Однако «чернила» закончились еще до того, как линия успела замкнуться, поэтому он окунул пальцы снова и попробовал провести заново. — Во имя твоего бога, Маттео! Это, по-твоему, круг?! Инквизитор остановился и раздраженно посмотрел в сторону своего «учителя». — А что еще? Ты же просил круг. Я нарисовал тебе круг. Вален резко вскочил с пола и подпрыгнул к инквизитору. — Да в каком месте это круг? — возмущался он, стоя над согнувшимся Маттео. — Это овал! — Сам ты овал, — пробормотал смутившийся художник и снова опустил пальцы в миску. — Дай я еще раз попробую. И отойди вообще. Ты мне свет загораживаешь. Он еще раз попробовал вывести линию, но крови снова не хватило. — Маттео, каждый символ нужно вести, не отрываясь, одним движением. Ты тут не живописью занимаешься! Линия должна быть непрерывной. А ты даже продолжить ровно ее с того же места не можешь! Зачерпни ты побольше крови! Да что ты размазываешь?! Ты что, не знаешь, как выглядит круг?! Он у тебя даже не замкнулся! Вален был в шаге от того, чтобы отобрать у него миску и сделать все самостоятельно. Почему он должен умирать от рук человека, который даже вонючий кружок начертить не может? — Перестань орать на меня! Как могу, так и рисую! — Маттео не выдержал и тоже повысил тон. — Да у тебя руки не из того места растут! Пишешь ты так же отвратительно? А меч ты как держишь вообще? — Да я меч уже больше года в руки не беру! — выкрикнул инквизитор и тут же замолчал, быстро отведя взгляд. Вален замер, с недоверием оглядев его. — Принял наконец свои ограничения? — неуверенно хмыкнул он. Внезапно Маттео откинул миску с кровью и резко встал. Крысиная кровь брызнула в стороны, запачкав его одежду, но он даже не заметил. Оказавшись лицом к лицу с призраком, инквизитор потряс костяной кистью у некроманта перед носом. — Ограничения, которые подарил мне ты! — с едва подавляемой злобой выплюнул он. — Да если бы она просто отсохла, от нее и то больше проку было бы! Некромант с хладнокровным видом скрестил руки на груди и чуть отстранился. — И что ты, за год так и не научился левой управляться? Мне тебя почти жалко, Маттео. Больше всего инквизитору сейчас хотелось сжать пальцы обеих рук вокруг шеи некроманта и выдавить из него всю его поганую спесь. Увидеть, как он будет жадно хватать ртом воздух и хрипеть мольбы о пощаде пересохшими губами. Сжимать. Давить его. До последнего вдоха. До хруста этой тонкой шеи. Лишь бы он заткнулся. Лишь бы перестал смотреть так. — Я больше тридцати лет оттачивал все свои навыки правой рукой, — медленно процедил он сквозь зубы. — И не думаю, что ты по чистой случайности лишил меня именно ее. Лицо некроманта исказилось в ехидной гримасе. — Ну, будем надеяться, что левой руке не потребуется так много времени. Сжимая от бессилия здоровый кулак, Маттео задержал на оппоненте взгляд, полный ненависти, но так ничего больше и не сказал. Резким движением замотав правую руку обратно в плащ, он стремительно покинул камеру. Его тяжелые шаги глухим эхом отскакивали от каменных стен, становясь все тише. Вален вздохнул. Равнодушно посмотрел на кривые круги, разлитую кровь и свое мертвое тело. А не слишком ли… Нет. Не слишком. «Слишком» — это для друзей. Для тех, о ком беспокоишься. О ком заботишься. А ему нет никакого дела до Маттео. Как и Маттео до него. Он, не торопясь, поплелся вслед за инквизитором. Судьба, наверное, решила над ним посмеяться, если даже после смерти он все еще вынужден быть рядом с ним. Он покинул катакомбы, не долго попетлял по многочисленным прямым коридорам и наконец вышел к внутреннему двору крепости. С чистого, безоблачного неба на него разливала свой успокаивающий свет луна. Недолго осталось. Если Маттео так ничего и не добьется (а Вален в этом уверен), то дух некроманта рассеется вместе с убывающим лунным диском. И очередное новолуние инквизитор наконец-то встретит в одиночестве. Ну а пока. У него осталось немного времени, чтобы их многолетняя вражда еще долго цвела в памяти его давнего недруга даже после его ухода. Он застал Маттео перед распахнутым окном за очередной попыткой распить подарок Великого Магистра. На этот раз он не стал пугать инквизитора, позволяя тому насладиться вином. И заодно выдохнуть последние пары гнева, заменив их алкогольной расслабленностью. Надолго его, правда, не хватило. — Разве монахам можно пить? Маттео ничего не ответил, а только громко вздохнул. — Или, может, ты еще какие заветы нарушаешь? Помимо пьянства и использования некромантии в личных целях, — не унимался Вален. — Замолчи уже. Голос инквизитора больше не трещал от злости. Он звучал тихо, устало и безразлично. Совсем не так, как хотелось бы Валену. Он осмелился подплыть поближе. — Я бы мог помочь тебе, знаешь? — вкрадчиво шепнул он, заглядывая в чужой бокал через плечо Маттео. — С твоим… увечьем. Но тот только безрадостно усмехнулся и молча отпил из бокала. — Я серьезно, — Вален присел на окно перед собеседником. — И тебе не придется следующие тридцать лет учиться держать меч в левой руке. — Вот как? — бровь инквизитора скептически изогнулась. — И зачем тебе это? — Не могу смотреть, как ты простейших фигур вывести не можешь, — махнул рукой некромант. — И к тому же обидно, если после моей смерти я так и останусь единственным человеком, которому ты попортил жизнь своей железкой. Маттео отставил бокал обратно на стол и наклонился к ближе. — И с чего мне тебе верить, Вален? Год назад у меня сгнила рука от твоего рукопожатия. Хочешь сказать, что сожалеешь и жаждешь искупить вину? — Такого я тебе точно никогда не скажу, — фыркнул некромант. — Но я же вижу, ты пытался вылечиться своими методами. Поэтому она у тебя еще худо-бедно шевелится. Он спрыгнул с окна, наклонился к чужой руке, безвольной плетью висящей вдоль тела, и ведя взглядом по белоснежной кости, произнес: — Но ты не можешь лечить некротические раны молитвами. Маттео одернул руку и хмуро уставился на усмехающегося Валена. — Ну, заставить я тебя не могу, в своем текущем состоянии я все равно тебе ничего не сделаю. Как и ты мне, — улыбка стала шире. — Но дело твое. Хочешь потратить следующие тридцать лет на однорукую жизнь, я… — И что ты предлагаешь? — сухо потребовал инквизитор. Вален тут же воспрял духом и подошел еще ближе. Отчего-то Маттео начало казаться, что перспектива исцеления радовала некроманта даже больше, чем его самого. — Нацарапай руны, — призрачные пальцы обвели контур руки, не касаясь ее, а губы, внезапно оказавшиеся прямо возле уха Маттео, почти ласково шепнули: — Я покажу, какие. По коже инквизитора пробежали мурашки. Вкрадчивый тон Валена, лишенный привычного яда, отравлял его разум в совершенно иной манере. Он всегда так вторгался в личное пространство? Маттео как-то раньше не замечал. Левая рука инквизитора взяла со стола нож и нерешительно замерла над костяной кистью. Что он вообще делает? — Не волнуйся, — мягкий голос некроманта снова скользнул по его слуху. — Здесь не так важно вести одной линией. Можешь проводить по несколько раз. Как завороженный, Маттео следовал шепчущим указаниям Валена, льющимся ему в ухо, и черта за чертой вырезал на собственной руке какие-то причудливые узоры. Местами они напоминали изящные волны и завитки. Но потом внезапно срывались в резкие засечки и штрихи. Некромант ни разу не позволил себе неуместную шутку или раздражение. Голос его, как талый ручей, пробивался в сознание инквизитора, полностью овладевая его вниманием и заставляя сердце отчего-то биться чаще. Когда вся рука от кончиков пальцев до плеча была испещрена тонкой вязью неведомых узоров, некромант прошептал слова заклинания, которые осталось произнести, чтобы руны наполнились магией. Голос инквизитора по доброй воле сложил звуки в еретическую речь. Слова повисли в воздухе вязким ощущением неправильности происходящего, но, кажется, никого из присутствующих это не волновало. Руны на руке засияли слабым зеленоватым светом, но взгляд Маттео был прикован к призрачным глазам человека, стоявшего непозволительно близко. И вместе с тем слишком далеко. Вален первым разорвал странное напряжение, возникшее между ними. Он отступил на шаг назад и с легкой улыбкой произнес: — Ну, попробуй пошевелить пальцами. Маттео нехотя опустил взгляд на собственную руку. Она все еще выглядела как кость. Только украшенная непонятными письменами. Руны больше не светились, но он ощущал в мертвой конечности непривычную легкость. Он на пробу сжал руку в кулак. Затем разжал. Пальцы не дрожали от напряжения, а послушно делали все, что бы он ни захотел. И это не стоило ему совершенно никаких усилий. — Нарисуй круг на бумаге, — предложил некромант, кивнув в сторону пера. Инквизитор осторожно взял в правую руку перо. Знакомые, но позабытые ощущения. Макнув перо в чернила, он одним движением нарисовал то, что от него требовалось. — Другое дело, — одобрил заглянувший через плечо Вален. — Ты не так уж безнадежен. Маттео смотрел на ровный круг и мысли его постепенно прояснялись. Какой же он дурак! Так просто довериться! И не кому-нибудь, а Валену! Некроманту, кошмарившему его орден вот уже десять лет. Неужели он сошел с ума? Он снова уставился на свою правую руку, которая все так же послушно шевелила пальцами и поворачивалась. Как живая. О ее неполноценности напоминал только ее внешний вид. А выгравированные узоры теперь как клеймо напоминали инквизитору о собственном простодушии. Как Вален вообще смог это провернуть? — Ты же понимаешь… — голос инквизитора прозвучал глухо. — Это ничего не меняет. Он поднял глаза на некроманта. Тот, наблюдая за ним, снова расплылся в ехидной усмешке. — Разумеется, Маттео. Совершенно ничего не меняет.