Не так

— Инквизитор стал много времени проводить в катакомбах. Лука испуганно посмотрел на своего товарища и тут же уткнулся обратно в грядки. После своей первой и единственной встречи с жутким одноруким инквизитором, чьи костяные пальцы уже вторую ночь тянулись к нему в кошмарах, послушник боялся участвовать даже в простых разговорах за спиной, если они касались «брата Маттео». Вот и сейчас он усиленно делал вид, что всецело поглощен вытаскиванием сорняков из морковных рядов. Лишь бы его охотливый до сплетен напарник понял, что обсуждать досуг инквизитора Луке совершенно не интересно. — А вчера вон, брат Симон рассказывал, инквизитор послал его наловить крыс, — кажется, Юлиана вообще не смущало угрюмое молчание Луки. — Чем ему крысы помешали? Симон жаловался, что полдня убил на это, а потом брат Иоанн заставил его до самой ночи переписывать трактат о всепрощении. — Какой брат Иоанн? — догадавшись, что Юлиан так просто не заткнется, Лука решил увести разговор от фигуры инквизитора. — Хромой который? — Нет, не хромой. Который все время засыпает на ходу, — раздраженно объяснил послушник. — Из-за поручения инквизитора Симон пришел позже, и Иоанн разозлился. Говорит, до сих пор рука болит от этих бесконечных переписываний. — Ему не повредит. Он вечно где-то шатается без дела, — буркнул Лука, продолжая высматривать лишнюю зелень на ровных грядках. Хотя ему и не сильно нравилось ковыряться в земле под палящим солнцем, еще меньше его привлекали беседы, в которые его пытался утянуть пустомеля Юлиан. — Думаю, он что-то замышляет, — с загадочным видом бросил тот, искоса поглядывая на хмурого товарища. Он, в отличие от Луки, уже не пытался имитировать деятельность. Поэтому просто стоял у него над душой, отряхивая землю с рук. — Кто? Симон? — Да какой Симон! Лука, ты вообще слушаешь? — прошипел Юлиан, понижая голос до шепота. — Инквизитор. Зачем ему крысы, если он сидит в катакомбах, где этих крыс и так полным полно? А главное, зачем он там сидит, если там даже еретиков сейчас нет. — Откуда тебе знать? — устало отозвался Лука. — Он что, тебе лично докладывается? — Нет, но ты сам подумай… — Юлиан, — перебил его послушник. Он медленно выпрямился, грязной рукой смахивая волосы с потного лба, и, глядя прямо на товарища, сказал: — Помолчи уже, и давай работать. Мы так и к завтрашнему вечеру не управимся, если ты не перестанешь языком чесать и не поможешь мне. — Ладно-ладно, — закатил глаза Юлиан и снова согнулся над рядами морковки. — Какой-то ты, Лука, стал… унылый. Лука на это только беззвучно хмыкнул. — Это после того раза, да? Когда тебя послали передать ему, что… — Юлиан! Я тебя закопаю, если ты не замолчишь. Угроза подействовала, но не надолго. Едва они справились с одной грядкой и пересели к следующей, болтливый послушник снова принялся за старое. — Ты так и не рассказал, что было тогда. При воспоминании о том злополучном вечере, когда ему пришлось сообщить инквизитору о смерти некроманта, вспотевшую на солнце спину Луки пробрало внезапным холодом. — Ничего, — он неосознанно почесал грязными пальцами шею. — Он просто разозлился как обычно. Юлиан открыл было рот, чтобы выудить подробности, но вдруг со стороны дорожки послышались чьи-то тяжелые шаги. Мальчики обернулись на звук. Сам инквизитор во плоти быстрым шагом пересекал двор, что-то бормоча себе под нос. Безумная идея вдруг созрела в голове Юлиана, и прежде чем Лука успел среагировать, послушник подбежал к спешащему куда-то Маттео и встал перед ним, вынуждая инквизитора остановиться и просверлить возникшее препятствие недовольным взглядом. — Послушник? — тоном на грани раздражения инквизитор потребовал объяснений. — Брат Маттео, — беспечно затараторил Юлиан. — Скажите, а много у вас сейчас еретиков? Инквизитор с недоумением уставился на юного послушника, не в силах понять, зачем тому понадобилась эта информация. Затем он вдруг дернулся, бросил хмурый взгляд куда-то в сторону и ответил, не глядя на мальчика: — Ни одного, о котором мне следовало бы беспокоиться. Он снова смерил послушника пристальным взглядом и, не дожидаясь остальных вопросов, пошел дальше, дав понять мальчику, что разговор окончен. Юлиан обернулся, провожая инквизиторскую спину одними глазами. От чуткого слуха юного послушника не ускользнуло шипящее «Да помолчи ты уже», которое брат Маттео сопроводил резким движением правой руки. Будто пытался от чего-то отмахнуться. Юлиан огляделся, но кроме него и пришибленного к грядкам Луки вокруг больше никого не было. — Странно… — пробормотал он себе под нос и заспешил обратно к товарищу, который с огромными от ужаса глазами принялся бранить его за несдержанность. Инквизитор тем временем, избегая смотреть по сторонам, быстрым шагом добрался до своего кабинета. Читать письма и вести записи в свете дрожащих факелов катакомб ему казалось неудобным, а тащить ворох бумаги в личные комнаты — непрактичным. Поэтому когда-то давно Великий Магистр согласился выделить инквизитору небольшую келью, где Маттео мог бы спокойно заниматься своими делами. Там он и заперся. — Маттео, Маттео, — протянул все тот же насмешливый голос. — Люди шепчутся. — Они всегда шепчутся. Инквизитор устало оперся на свой стол, заваленный бумагой. — Они думают, ты сумасшедший, — Вален по-хозяйски развалился в кресле перед столом и с хитрой улыбкой наблюдал за своим недругом. — Поменьше отвлекай меня на людях… — А ты не отвлекайся. Иначе скоро тебя самого на костер поведут. Маттео вскинул на него раздраженный взгляд. Если кто-то прознает, чем он сейчас занимается (а догадаться несложно — достаточно заглянуть в катакомбы и обнаружить там труп некроманта), костер окажется еще не самой страшной перспективой. Чем дольше мертвый Вален валялся у него в подвале, тем опаснее становилось его положение. Пока что дурная репутация берегла его от лишних пересудов. Но Вален прав. Нужно быть начеку. Контролировать себя. В противном случае, вопросы возникнут не только у любопытного послушника. Но и у кого-нибудь посерьезнее. Он встретился взглядом с самодовольной ухмылкой Валена. Ему все происходящее определенно доставляло невероятное удовольствие. — А ты, наверное, только рад будешь, если меня уличат в ереси и сожгут? — Маттео зачем-то высказал это вслух. — Не стану скрывать, мне бы очень этого хотелось, — Вален наклонился к столу, уперевшись в него локтями, и глядя на инквизитора снизу вверх, елейно протянул: — Но так скоро я с тобой встречаться не хочу. Я еще не успел соскучиться, знаешь ли. Маттео закатил глаза. — Поэтому возьми в руки свое сумасшествие и прекрати тыкать им в лицо всему ордену, — уже более серьезным тоном закончил некромант. — Если ты перестанешь нести всякий вздор, то очень мне с этим поможешь. — Хочешь, чтобы я замолчал? — Вален вопросительно наклонил голову набок. Что-то в этом жесте и интонации некроманта не понравилось инквизитору. Где-то он чувствовал подвох, но не мог понять, где именно. Однако отказываться от предложения, пусть даже и такого мутного, он не захотел: — Да! Именно об этом я и прошу тебя уже третий день! — Ладно, — пожал плечами его оппонент. — Я помолчу. Он снова откинулся на спинку и демонстративно скрестил руки на груди, глядя на инквизитора все тем же насмешливым взглядом. На фоне массивного кресла призрачная фигура некроманта выглядела какой-то… тонкой? Хрупким Маттео его бы никогда не назвал. Но было в нем какое-то изящество, особенно бросающееся в глаза именно сейчас. Полупрозрачный Вален. В одном домашнем халате на своем бесплотном теле. Сидел за его столом и молчаливо смотрел на него. Почему-то Маттео отчаянно захотелось дотронуться. Коснуться кожи под этим халатом. Запустить пальцы под тонкую ткань. Какой он там? Теплый? Или как мертвец? Взгляд зацепился за ключицы, не прикрытые халатом. Затем плавно поднялся выше — к обнаженной шее. Все еще хотелось сжать ее руками. Но не как вчера, нет. Чуть по-другому. А если бы он сидел не в кресле, а на столе… Или лег на него, прогибаясь в пояснице… Какие-то уже совершенно неподходящие ни к месту, ни к человеку перед ним фантазии промелькнули в сознании инквизитора. Он судорожно сглотнул и заставил себя отвести взгляд от некроманта, который, будто угадав его мысли, только шире улыбнулся. Неужели у него все на лице было написано? Да нет. Вален не читает мысли. Просто издевается как обычно. Маттео, не глядя, пошарил по столу. Сделал вид, что искал что-то. К счастью, почти сразу в руку попало распечатанное письмо, над которым он размышлял на днях. До того, как его огорошили новостями о скоропостижной смерти его заклятого врага. Инквизитор ухватился за клочок бумаги, как за спасительную соломинку, и поднес к глазам, чтобы освежить в памяти содержание письма. Это была коллективная жалоба (или, скорее, донос) от жителей одной отдаленной деревушки, которую по весне вечно топило, летом душило неистовыми пожарами, осенью пропадали на болотах люди, а зимой они проваливались под лед. Обычно ордену не было до нее никакого дела. Жители справлялись со своими бедствиями сами, по мере сил. Исправно молились и платили рыцарям дань за то, что те оберегали их от прочих внешних угроз. Но, похоже, что в этот раз ситуация была исключительная, раз они решились обратиться за помощью к самому инквизитору. Жители подозревали одну из своих соплеменниц в связи с еретическими ритуалами. Совсем недавно от тяжелой болезни умер ее муж, единственный кормилец в семье с пятью ребятишками. А на днях многие ее соседи стали жаловаться на тлетворный запах и на жуткое человекоподобное существо, якобы заглядывающее в окна после захода солнца. Люди судачили, боялись и подозревали худшее. И просили инквизитора ордена разобраться с проблемой, для которой им недоставало ни смелости, ни знаний. Маттео удовлетворенно хмыкнул.То, что нужно. Пока его собственный ритуал по возвращению одного незатыкающегося мертвеца застрял на мертвой точке, он мог бы для отвода глаз заняться чужим. Заодно работу выполнит и подозрения с себя снимет. Инквизитор отложил письмо и хотел уже сообщить некроманту о смене плана, но подняв глаза выше, натолкнулся на пустоту. В кресле никого не было. Он озадаченно огляделся. Вален как сквозь землю провалился. Нерешительно потоптавшись на месте пару мгновений, Маттео буркнул себе под нос «Да и катись ты» и стремительно покинул кабинет. В конце концов, он не должен отчитываться перед ним за каждый шаг. Без Маттео он просто бестелесный дух. Хочет погулять — пусть погуляет. Далеко он все равно не уйдет. Пока инквизитор с угрюмой сосредоточенностью осматривал меч, седлал коня и сверялся с картами, его не отпускало ощущение странности витавшей в воздухе тишины. Будто вокруг него образовалась плотная пустота, заполнившая все пространство вокруг. Из-за нее он не слышал собственных мыслей, не понимал ощущений, а все внешние звуки доносились до него как через пелену дурмана. Казалось бы, наоборот — без раздражающей болтовни призрачного некроманта он должен был наконец вдохнуть полной грудью и расслабиться. Однако вместо этого какая-то липкая тревога пропитала все его органы чувств, не давая насладиться долгожданным покоем. После каждого своего движения он ждал, что вот сейчас — он получит какой-нибудь острый комментарий себе в затылок. Но получал только тишину. Когда каменные стены крепости скрылись за плотными рядами деревьев, настроение инквизитора испортилось окончательно. И то, от чего оно портилось, раздражало его еще сильнее, вовлекая уставший разум в замкнутый круг самообмана. Радоваться надо. Все три дня он только и мечтал о том, чтобы побыть в тишине. Ну, не только об этом, конечно. Он еще мечтал о том, как совсем скоро убьет старого врага. Который при более тесном общении оказался человеком еще более несносным, чем Маттео помнил по их регулярным стычкам в прошлом. Так и что вот теперь? Он оставил его в покое, как Маттео и хотел. Что не так на этот раз? В голову инквизитора закрался совершенно дикий страх: если он не успеет поднять Валена до того, как тот развеется, то… что тогда? Почему-то первым на ум пришел не несмываемый позор, которого он так старался избежать и ради которого пошел на освоение еретических практик, а нечто другое. Пустота. Как сейчас. Но длиною во всю его жизнь. Маттео поморщился. Нет. Он успеет. Они во всем разберутся, поднимут его, он его убьет как надо, и все будет наконец хорошо. Никаких перешептываний за спиной о том, что он десять лет кота за хвост тянет. И о том, что он только несчастных бедняков за ересь сжигает, не замечая источника зла у себя под носом. Все это закончится. Раз и навсегда. Солнце уже почти село, когда инквизитор добрался наконец до места назначения. Вален так и не объявился, но Маттео старался о нем не думать. Никуда он не денется. Он пустил коня медленным шагом и внимательно осмотрелся по сторонам. Деревушка была небольшая — всего пять или шесть домов. Располагалась у самой реки (поэтому ее постоянно и топило). Все ее немногочисленные жители сидели по домам, не рискуя сунуть за порог нос в опустившиеся сумерки. Но инквизитор без труда опознал нужный дом: воздух вокруг него и правда вибрировал, как от чего-то нехорошего. Не только запах, но само пространство вокруг расползалось вязким холодом и будто говорило: здесь сидит тьма. Маттео неосознанно положил правую руку на рукоять меча. Приятно было снова ощущать его тяжесть на поясе. Сколько раз он за этот год поминал некроманта в проклятьях? Столько же теперь, наверное, будет вспоминать о его странной прихоти все исправить. Инквизитор нахмурился и усилием запер ненужные мысли в глубине подсознания. Не об этом сейчас нужно думать. Он спешился. С тех пор как он обрел вес в ордене (и тем более, когда лишился руки вместе со способностью держать оружие) он редко отправлялся на охоту за еретиками в одиночку. Его всегда сопровождал небольшой отряд. Так. На всякий случай. Если вдруг местные окажутся не столь сговорчивыми. Но сейчас Маттео не хотелось привлекать посторонних. Да и жители позвали его сами. Так что вряд ли ему здесь угрожало что-то помимо самой еретички и ее мертвого мужа. Не утруждая себя стуком, Маттео толкнул дверь в дом. Его встретил тесный полумрак. Света от единственной, еле тлеющей лучины едва хватало, чтобы выделить из темноты смазанные силуэты живущих здесь людей. Молодая женщина тихо склонилась над спящими детьми и что-то ласково шептала им в сон. Но увидев на пороге инквизитора, она беззвучно выдохнула и тут же поднялась на ноги, заслоняя собой детей. Лицо ее приняло отчаянное выражение — она в одно мгновение поняла, какую судьбу уготовило ей появление незваного гостя. — Покайся, еретичка. И твоя смерть будет быстрой, — спокойно произнес Маттео. Ни к чему было разводить переполох и шум. Плачущие дети и заглядывающие в окна соседи только усложнят ему работу. — Я… Я не… — на испуганных глазах выступили слезы. Женщина пыталась что-то сказать, как-то защитить себя, объясниться, но душившие ее рыдания не позволяли ей этого сделать. — Где он? — все так же отстраненно спросил инквизитор. За годы службы через него прошло не одно семейное горе. Сотни поломанных судеб и искалеченных душ. Поэтому сейчас слезы еретички не оказывали на него почти никакого действия. Сопереживание в его работе только мешало. Не бывает сочувствующих палачей. Осознав, что слезы и мольбы не помогут ей достучаться до сердца этого человека с холодным лицом и пустым взглядом, женщина медленно опустилась на пол. Только сейчас Маттео заметил веревку, ведущую куда-то под половицы. Женщина потянула за нее, и открылся проход в погреб. Откуда на инквизитора блеснули подернутые бледной дымкой неживые глаза. Маттео выхватил меч. Женщина громко всхлипнула. Но мертвец не спешил покидать свое темное убежище. Он, пошатываясь, переминался с ноги на ногу на одном месте и просто смотрел перед собой. Слегка отвисшая челюсть придавала его мертвому лицу выражение озадаченной туповатости. Он не выглядел враждебно. Но Маттео помнил об экземплярах, возрожденных Валеном, и знал, что эта покачивающаяся инертность может быть обманчива. Не сводя глаз с монстра, инквизитор вдруг неожиданно для себя спросил: — Как ты это сделала? — Чт… Что? — неуверенно переспросила утирающая слезы женщина. Она растерянно посмотрела на Маттео, и он повторил свой вопрос, указывая острием меча на мертвеца. — Я… Провела ритуал… — Какой? — продолжал давить инквизитор. Он вдруг предположил, что опыт еретички может помочь ему в собственных начинаниях. Он уже видит результат ее магии. А значит, если он узнает, что конкретно она делала, то, возможно, сможет избежать ее ошибок. Ему бы очень не хотелось, чтобы его злейший враг вернулся к нему с капающей изо рта слюной. — Как было написано… — промямлила сквозь постепенно утихающие рыдания женщина. Ее дрожащие пальцы выпустили веревку от крышки люка и теперь нервно мяли ткань платья. — Написано где? — Маттео терял терпение. Очевидно, еретичка не принадлежала к числу потомственных некромантов. Но откуда-то она узнала о ритуале. Кто-то ей подсказал. — Здесь, — она достала из складок юбки какую-то засаленную бумажку и протянула инквизитору. Он уже был не так глуп, чтобы брать что-либо из рук потенциальных недругов, поэтому взглядом указал ей положить предмет на стол. А затем, перехватив меч другой рукой, он сгреб костяными пальцами записку и развернул ее. Эти письмена были ему хорошо известны. Язык некромантии. Язык Валена. Он был знаком с ним по долгу службы. Но как простая крестьянка, едва ли владевшая грамотой родного языка, смогла не только прочесть то, что здесь написано, но и поднять мертвеца, используя зашифрованные знания. — Кто тебе помог? Женщина испуганно сжалась, но сохраняла молчание. — Я помог. Маттео обернулся. Позади него, в углу у позабытой метлы стоял Вален. В его взгляде проскользнуло торжествующее высокомерие в момент, когда он встретился глазами с инквизитором. — Как это понимать? — обратился Маттео к своему призрачному спутнику, позабыв о крестьянке. Которая, видя, что инквизитор принялся задавать вопросы метле, окончательно растерялась, не понимая, нужно ли ей отвечать теперь. — Я научил ее. Некромант был на редкость немногословен. Маттео ощутил, как в груди закипает раздражение. — Я не собираюсь вытягивать из тебя каждое слово клещами. Говори, — потребовал он. — Я ходила за помощью… — все же пролепетала несчастная женщина, не спуская заплаканных глаз с фигуры инквизитора. — В крепости мне не помогли… И я пошла к… Она запнулась. — Ко мне, — закончил за нее Вален. Маттео переводил нахмуренный взгляд с еретички на него. Мертвый муж продолжал шататься, не покидая погреба, изредка взрагивая, когда крестьянка всхлипывала чуть громче. — Я ходила к некроманту, — выдавила она наконец. Кажется, признание лишило ее последних сил, и она медленно осела на пол. — Он помог мне вернуть моего мужа… — Но он не рассыпался после твоей смерти, — инквизитор снова повернулся к призраку. — Все твои создания обратились гнилыми лужами. А этот стоит. — Потому что его поднимал не я, Маттео, — устало объяснил Вален. — Я показал, как. Остальное она сделала сама. Он подошел к мертвому мужу и придирчиво оглядел его. Тот, будто почувствовав потустороннее присутствие, повел головой за обходившим его призраком. — Не самая изящная работа, — заключил он. — Но как там говорится? Старания окупают нехватку навыка? — Я не понимаю, о чем вы, — прошептала женщина, с ужасом осознавшая, что инквизитор, похоже, тронулся умом. — Я его воскресила. Потому что я не справлюсь одна… без него. Я не могу… Мне нужен он. — Бедняжечка очень любила своего мужа, — сочувствующе отозвался Вален, но инквизитор знал его слишком хорошо, чтобы купиться на интонацию. — Настолько, что не смогла отпустить. Он вдруг окинул инквизитора подозрительным взглядом снизу вверх и ухмыльнулся: — Прямо как ты, Маттео. Маттео сильнее сжал в руке меч. Игнорируя некроманта, он снова обратился к крестьянке: — Опиши ритуал. — Ты мог бы спросить и меня, — наигранно обиделся Вален, но инквизитор только отмахнулся от него. Все еще давясь всхлипами и бросая косые взгляды то на спятившего инквизитора, то на своего мертвого мужа, женщина сбивчиво рассказала, как же ей все-таки удалось поднять мертвеца. В целом, ее манипуляции мало чем отличались от того, что уже пришлось вынести Маттео. За исключением лишь того, что навряд ли Вален стоял все это время рядом с несчастной крестьянкой и бубнил ей на ухо всякие раздражающие глупости. Она точно так же использовала крысиную кровь, рисовала круги и прочие символы. Но с телом она ничего сделать не смогла, поэтому ее возлюбленный выглядел точно как труп, полежавший на боку примерно дней десять. Некромант предупредил ее, что таким, какой он был, ее муж не вернется. Однако он не объяснил, что конкретно имел в виду. — Я думала, он про тело. Что он уже не будет таким красивым как раньше, — грустно произнесла она, разглядывая пошатывающийся труп. — Но это меня не пугало, если мы могли снова быть вместе. Женщина сделала все строго по указаниям повелителя нежити, и когда из горла мужчины донеслись первые хрипы, она одновременно испугалась и обрадовалась. Сначала он просто лежал на земле, не реагируя ни на что. Через какое-то время он смог подняться. Передвигался он медленно и, кажется, не мог делать это самостоятельно — он шел, только когда слышал ее голос. Она отдавала команды, он их худо-бедно выполнял. И все. Ни на что большее он оказался не способен. — Он меня не узнавал, — она растерла по лицу очередную мокрую дорожку. — Но мне кажется, еще немного, и он вспомнит… Он вернется. Сначала он ведь даже не ходил. А потом стал отличать меня по голосу… Если бы у меня было больше времени… Маттео перевел взгляд на некроманта. Тот считал его немой вопрос и ответил: — Он не вернется. В этом теле нет души. — И нет никаких способов привязать ее? — тихо спросил инквизитор, пока женщина содрогалась от вновь подступивших рыданий. — Есть, — неохотно протянул Вален. — Достаточно сильная связь между призывателем и призываемым может стать хорошей основой, но даже этого недостаточно. Здесь много факторов, и не все они зависят от некромантии. Например, если умерший не хочет возвращаться, то он и не вернется. Последняя фраза заставила Маттео задержаться взглядом на призрачной фигуре чуть дольше. Вален сразу сказал, что перспектива воскрешения его не прельщала. Но Маттео должен найти способ привязать его душу к телу. Независимо от желаний этой самой души. Иначе он получит то же, что и несчастная женщина. Полусгнивший труп, который вопреки всем божьим заповедям оказался лишен покоя. Такой исход его не устраивал. — Вы заберете его?.. Инквизитор снова обратил внимание на еретичку. Она смотрела на него своими огромными, красными от слез глазами и где-то в глубине этого усталого взгляда теплились последние крупицы надежды. Надежды на то, что инквизитор пощадит и оставит в покое их семью. Губы Маттео скривились в горькой усмешке. Очень наивно с ее стороны. Как будто она не знала, кто он такой. Он крепче стиснул рукоять меча костяными пальцами. — Нет, не заберу. Лицо женщины на мгновение прояснилось. Даже Вален в недоумении вскинул брови. — Но и не оставлю. Один резкий выпад меча, и мертвец, как подкошенный, повалился обратно в погреб. Будто инквизитор срезал невидимые нити, до сих пор удерживающие тело как марионетку. Женщина закричала и бросилась к своему «снова мертвому» мертвому мужу. Дети проснулись от шума и захныкали, в страхе ища маму. Но она их не слышала. Она сжимала в руках ткань его одежды, тянула, звала по имени, умоляла посмотреть на нее, не оставлять ее, но труп не реагировал. Его подернутые белой пеленой глаза наконец закрылись, а лицо приняло почти умиротворенное выражение. — Мой тебе совет, — холодно произнес инквизитор, убирая меч в ножны. — Скажи соседям, что мужа воскресил некромант. А не ты. И уезжай отсюда. Крестьянка рыдала на груди мертвеца, не обращая на палача никакого внимания, но Маттео знал, что она его слушает. — Из-за своей слабости ты чуть не заклеймила всю семью позором, — продолжал он. — Владыка милостив. Он видит, что тебя вела любовь. Но я не настолько милосерден. И в нашу следующую встречу я спрошу с тебя вдвойне. Он развернулся и вышел на улицу, оставляя плачущую женщину и ее семью позади. Оказавшись наконец снаружи, он глубоко вдохнул посвежевший воздух. Как только с нежитью было покончено, обстановка вокруг изменилась. Исчезло то тянущее, вязкое ощущение, которое сковывало саму душу. — Ты меня удивляешь. Маттео обернулся. Вален стоял тут же, рядом с ним, и, прищурившись, неотрывно смотрел на инквизитора. — Думал, потащишь ее на костер. — Я так и должен был сделать, — угрюмо отозвался Маттео. — Почему не сделал? Он и сам не знал, почему. От того ли, что женщина сошла с пути истинного из-за любви? Или потому что не смогла отпустить то дорогое, что у нее было? Или из-за того, что не смогла найти помощи ни у кого, кроме повелителя нежити? Или же… Маттео увидел в ней… себя? То же нежелание мириться с чужим уходом… Инквизитор устало покачал головой. Нет. Они не одинаковые. Он возвращает Валена, чтобы дать справедливый финал их многолетней вражде. И он сделает все правильно. Он найдет способ притянуть душу. Он вернет его таким как раньше. Чтобы все наконец встало на свои места. Поэтому отвечать на вопрос некроманта он не стал. Но Валену как будто и не нужен был его ответ. — Знаешь, Маттео, — сказал он вдруг. — До сих пор я считал, что разница между нами только в том, кого ты считаешь достойным жалости. Инквизитор сжал челюсти. — А сегодня я узнал, что иногда мы совпадаем и в этом, — закончил свою мысль некромант. Голос его звучал спокойно и мягко. В нем не было привычной насмешливой язвительности. Маттео не знал, что на это сказать. Он невесело усмехнулся. И не глядя на собеседника, направился к лошади.