Не так

— Обязательно было меч свой вонючий сюда тащить, да? Маттео молча вынул оружие из ножен и аккуратно положил рядом с кругом. Чтобы можно было быстро дотянуться. На всякий случай. Мало ли. Он не планировал протыкать Валена сразу после завершения ритуала. Наверное. Честно говоря… Он вообще ничего не планировал. Уже не раз он раздумывал над тем, какую же смерть выбрать для некроманта. Однако эфемерное «правильную» так и не смогло обрасти хоть какими-то конкретными очертаниями. Зачем он прихватил меч, он тоже не знал. Для ритуала он ему нужен не был. Использовать его в качестве орудия справедливого убийства он тоже не собирался. Просто… Пусть лежит рядом. Так спокойнее. — Надеюсь, ты придумал что-то поинтереснее, чем просто порезать меня на куски мечом после подъема, — не унимался некромант. — Иначе это все не стоило такой возни. Инквизитор не отвечал. Он достал из-под плаща пузырек с какой-то прозрачной жидкостью, смочил пальцы и принялся рисовать печать, меньшего диаметра, чем кровавый круг. Почти у самого тела. Стоило здоровой руке инквизитора провести мокрую линию, как невесомый узор тут же испарялся, не оставляя после себя ни следа. Однако Маттео вел рисунок так, будто прекрасно видел, что именно чертят его пальцы. Чего нельзя было сказать, когда он мучился над кровавым кругом, хотя там все символы и правда было видно. Что не мешало инквизитору постоянно косячить. — Что это? Что ты делаешь? — нахмурился Вален. Маттео завершил свой невидимый орнамент, а остатками жидкости окропил тело сверху. Затем отложил пустую склянку в сторону и сосредоточил свое внимание на крысах в клетке. Инквизитор не смог удержаться от тяжелого вздоха. Опять цедить. Конца и краю этому не было. — Ты сегодня на редкость неразговорчив, Маттео, — Вален подошел ближе и заглянул в лицо недругу. — Я вот всегда на твои вопросы отвечаю. А ты никак, тайну какую замыслил против меня? Я думал, мы в одной лодке тонем. — Я пытаюсь ничего не забыть, — сухо отозвался инквизитор, уже умелыми и быстрыми движениями расправляясь с грызунами и наполняя миску свежей кровью. — А твоя болтовня меня отвлекает. Вален фыркнул и снова отошел к телу. Какое-то время он молча разглядывал свои подпортившиеся от сырого воздуха и времени черты. Но затем брезгливо поморщился и снова повернулся к Маттео. — Скажи хотя бы, что ты тут нарисовал? Я не узнаю этот узор. И чем ты меня облил? — Водой. — Надеюсь, не святой? — Конечно, святой. Какой же еще. Вален задумчиво потер подбородок. — В книжках своих что-то вычитал, да? — догадался он. — И не говоришь теперь. Ну ничего. Скоро я и так увижу, до чего додумался твой гений. Маттео не счел себя обязанным отвечать и на это. Мысленно он в очередной раз прогонял через голову все составляющие ритуала. Сейчас он закончит с крысами и обновит круг некроманта. Водяную печать он уже нарисовал, ее достаточно просто активировать вовремя. Поэтому, закончив с рисунками, он сядет рядом с телом, прочитает заклинание Валена, которое поднимет плоть, вдохнет силу в печать, которая ее исцелит, и позволит призраку некроманта завладеть своей рукой, через которую он дотянется до своего тела. Все шаги казались инквизитору логичными и не противоречащими друг другу. Он был почти уверен, что все пройдет как нужно. И что, в отличие от еретички-крестьянки, у него получится вернуть душу в оживающее тело. — Я все еще считаю твою идею откровенным сумасшествием, если тебе интересно, — высказался Вален, наблюдая за тем, как инквизитор ползает по полу, дочерчивая узор. — Мне неинтересно, — равнодушно отозвался тот. — И очень зря. Послушал бы кого-то, у кого опыта больше. А то пожалеешь, — ухмыляясь, предрек некромант. — Какого опыта? — не выдержал Маттео. — Ты же никогда этого не делал. — Конечно, не делал. Я же не безумец, — Вален скрестил руки на груди, запахнувшись поплотнее в халат. — Не будь я к тебе привязан, я бы давно уже оставил тебя предаваться греху в одиночестве. — Да не ври, тебе же самому любопытно, — впервые за вечер губы инквизитора тронуло что-то похожее на улыбку. Которая тут же исчезла, стоило ему довести последнюю линию. Он поднялся на ноги и придирчиво оглядел пространство. Все готово. Пора приступать. Маттео обернулся к некроманту, но тот демонстративно оставался на месте и смотрел на крохотное окошко под потолком. — Можно начинать, — попытался привлечь его внимание инквизитор. Но некромант только неопределенно повел плечами. Маттео сел на пол около тела. Ему и самому было не по себе. Но не от страха или неуверенности. Он знал, что все придумал правильно. Его подтачивало предвкушение чего-то необычного. Некий азарт. Проверить, получится ли (естественно, получится), чтобы утереть потом ожившему Валену нос и показать, что звание инквизитора — не пустой звук. В отместку за издевательства, которые ему пришлось претерпеть за недостаток художественного таланта. — Откажись, Маттео. — Что? — он с подозрением посмотрел на некроманта. — Почему? — Это неправильно. — Умирать лицом в тарелке было неправильно, — вспылил инквизитор. — В чем дело, Вален? Я все просчитал. Все пройдет как нужно. Маттео сам положил руку на мертвое тело. Затем посмотрел на застывшего рядом некроманта. Глаза Валена были прикованы к месту, где костяные пальцы касались его собственной окоченевшей руки, выглядывающей из рукава домашнего халата. На фоне белоснежной кости посеревшая кожа больше напоминала рассыпающийся пергамент. Неживое касалось мертвого. Он усмехнулся тому, насколько абсурдным все это выглядело. — Ну же, Вален, — негромкий голос инквизитора выдернул его из мрачного созерцания. — Чего ты боишься? Лицо некроманта протестующе скривилось, и Маттео почти услышал «Ничего я не боюсь, не придумывай», хотя Вален так ничего и не произнес. Только с излишней резкостью опустился рядом с инквизитором и вложил призрачную кисть в костяную руку. Пальцы едва заметно шевельнулись. Будто проверяли контакт. Но Маттео чувствовал: теперь они слушаются не его. Подавив судорожный вздох, он здоровой рукой коснулся водяной печати и, вполголоса обращаясь к Владыке, влил в нее свою магию. А затем тот же рот, что только что читал молитву, исторг еретическое заклинание, слово в слово вторя некроманту, шепчущему нужные слова ему на ухо. Кровяной узор пришел в движение. Подобно чернилам в воде он расплывался, перетекая в контур печати, но не поглощая ее полностью. Багровые разводы продолжали инквизиторские узоры, разливаясь все дальше. Все ближе к телу. Маттео смотрел, как они смешиваются. Все это казалось каким-то неправильным. Но притягательным. Он перевел взгляд на своего недруга и увидел отражение похожего ощущения в глазах некроманта. Вален молча разглядывал причудливые завихрения, и губы его изломились в недоверчивой, но беззлобной ухмылке. Но затем он заметил, что инквизитор наблюдает за ним. Он мигом спрятался за ехидным смешком и спросил: — Ну что? Не передумал? Он играюче пошевелил пальцами инквизитора, постукивая по собственной мертвой руке. — Мечтай. — Что ж. Ты сам на это пошел. — Давай уже. Некромант усмехнулся в последний раз и исчез. И в этот же миг Маттео почувствовал постороннее присутствие в руке. Не такое как, когда Вален перехватывал контроль. А словно призрак теперь полностью проник в конечность и беспокойно метался внутри, пытаясь найти выход. Рука ощутимо потяжелела. Костяные пальцы против его воли крепко впились в мертвое запястье. Маттео не мог контролировать ни силу, с которой он сжимал руку трупа, ни нарастающее внутри давление потусторонней сущности. Он посильнее стиснул зубы и уперся взглядом туда, где кость соприкасалась с чужой, все еще серой, как истлевшая бумага, кожей. Как будто закрепившись глазами в этой точке, он еще мог удержаться. Как будто контроль что-то тут решал. Но вместе с тем, ощущения не были невыносимыми. Неприятно — да. Жутко — вполне. Но вовсе не настолько ужасно, как предрекал ему Вален. Когда все будет позади, инквизитор обязательно напомнит некроманту о… Однако прежде чем Маттео успел додумать мысль — мертвое тело перед ним резко дернулось. Рывок. Пальцы сами сильнее вцепились в чужое запястье. Всю его костяную руку тут же скрутило такой болью, какой он никогда не ощущал, даже пока на ней была живая плоть. Инквизитор еле сдержался, чтобы не закричать. Ему казалось, каждая косточка, каждый сустав в его руке поворачивались, грозясь вот-вот треснуть от напряжения. Будто внутри что-то застряло. И теперь оно пыталось выломаться наружу. Пальцы железной хваткой сжимали мертвое тело за руку. Словно хотели забраться под чужую кожу. Врасти внутрь. Пустить костяные корни — продолжение белоснежных фаланг — и закрепиться там. Маттео сжал челюсти. Он заставлял себя дышать. Но натужные глубокие вдохи не спешили срываться в выдохи, вынуждая инквизитора задерживать дыхание от выворачивающей наизнанку боли. Ему отчаянно хотелось отдернуть руку. Разжать пальцы. Выпустить мертвую конечность, чья холодная кожа студила в нем кровь даже через лишенную осязания кость. Тело некроманта забирало все его тепло, оставляя на его месте окоченелое оцепенение. Оно содрогалось в дерганных судорогах, выгибалось, скребло ногтями по каменному полу, все еще оставаясь мертвым. Но все же… Оно уже шевелилось. Маттео зажмурился. Переносить выкручивающую боль становилось все труднее. Призрак, запертый в кости, рвался к телу. А тело отвечало. Тянуло к себе. Во рту пересохло. Одежда прилипла к холодной спине. В голове вертелись обрывки мыслей. Еще чуть-чуть. Продержаться еще немного. Но как только инквизитору показалось, что распирающее изнутри давление ослабло — руку притянуло еще плотнее. В каждый палец будто вонзились тонкие ледяные иглы. Маттео дернулся — и не смог. Он распахнул глаза, но ничего не увидел перед собой. Лишь темноту. По щеке прокатилось что-то влажное и теплое. Он не мог вдохнуть. Не мог выдохнуть. Не понимал — сидит он или уже вскочил на ноги. Не чувствовал руки, словно у него ее никогда и не было. Ощущал только, как через все его тело проходил холодный поток, выжигающий льдом все его нутро. Как же сильно ему хотелось оторваться от трупа. Отпустить его. Нет. Откинуть от себя. Отгрызть себе руку. Лишь бы это закончилось. Он не сможет… Он не хочет больше… Невыносимо. Он пытался вернуть себе контроль. Пытался разжать пальцы. Ноги еле-еле скользили по холодному полу. Здоровая рука, дрожа, пыталась нащупать какое-то спасение рядом. Дотянуться до меча. Отрубить руку. Но он не мог. Не получалось. Он задыхался. Невидимые путы душили его, отбирая все ощущения. Будто он сам сейчас стремительно умирал. Тлел и рассыпался в пыль. Внезапно что-то внутри дало слабину. Маттео тут же дернулся. Его последних сил, вложенных в это отчаянное движение, хватило, чтобы разорвать контакт с чужим телом и вернуть контроль себе. Железная хватка разжалась. Онемевшие костяные пальцы выпустили мертвое запястье. Маттео резко упал на спину, стукнувшись затылком об пол, не справившись с силой собственного рывка. Он наконец-то смог вдохнуть полной грудью. Чувства нехотя возвращались к нему. Черный потолок сверху. Чье-то хрипение рядом. Или же его собственное? Задеревеневшие ноги отказывались слушаться, но он сумел подтянуть их ближе, согнув в коленях. Правая рука все еще «отсутствовала». Будто ее и вовсе не было. Маттео несколько раз зажмурил глаза. Снова открыл их. Моргать было больно. Глаза горели. Они высохли. Он заторможенно провел по лицу левой рукой и осознал, что оно было мокрое от слез. Доносившиеся до постепенно возвращающегося слуха хрипы вдруг сменились вошкающейся возней. Инквизитор приподнял голову и посмотрел в сторону шума. Лежащий перед ним некромант пытался подняться. Он неуклюже завалился на бок, спиной к Маттео, и, опираясь на дрожащий локоть, сумел встать на колени. Его трясло. То ли от судорог, то ли от холода. Маттео неверяще распахнул глаза. Получилось?.. Сработало?.. — Вален?.. — позвал он, но голос отказался слушаться. Пересохшие губы саднило, а вместо нормальной речи из инквизитора вырвалось только беззвучное сипение. Он попробовал откашляться и позвал некроманта снова. Вален не отреагировал. Он продолжал стоять на коленях, упираясь руками в пол. Он больше не хрипел. Казалось, он вообще не дышал. Маттео собрал последние силы и сел. Затем подполз к некроманту ближе. Осторожно тронул недруга за плечо, разворачивая к себе, и почти сразу же отшатнулся. Глаза были пустые. Подернутые мутной пеленой. Они смотрели сквозь него. Черты лица разгладило непривычное выражение покоя, тонкая пергаментная кожа не расцвела румянцем. Магия не смогла исцелить его до конца. Потому что он так и не ожил. Маттео смотрел на покойника, который вопреки природе или же Создателю назло сидел перед ним на полу, опираясь на дрожащие руки. Беспомощно бегая взглядом по фигуре человека напротив, он тщетно пытался отыскать хоть какую-то искру. Хоть какое-то присутствие. Не может быть так. Он же чувствовал… Как что-то прошло через пальцы. Как его отпустило… Или… он сам отпустил слишком рано? Маттео потянулся к некроманту, чтобы дотронуться. Понять. Вот же он — сидит перед ним. Смотрит. Не может он быть все еще мертвым. Он же чувствовал… Не дотянувшись до чужого лица, костяная рука застыла на полпути. Маттео нахмурился. Уже знакомое покалывание вдруг снова охватило его пальцы. Инквизитор замер. Не дыша. Одними глазами он следил, как его правая рука сама повела пальцами в воздухе, а затем сжалась в кулак. И прежде чем Маттео успел отреагировать, костяная конечность приблизилась к его голове и небрежно постучала по лбу. А затем вновь безвольно упала вниз, инквизитору на колено. — Вален? — почти беззвучно прошептал Маттео. Но никто ему не ответил. Рука больше не двигалась. А человек перед ним продолжал, не моргая, смотреть сквозь него. Почему? Он же все делал правильно. Некромантия подняла тело. Магия ордена наполнила его жизнью. Рука инквизитора провела дух. Это должно было сработать. И оно сработало. Почти. Но «почти» в его случае означало полный провал. «Вален» перед ним ничем не отличался от мужа крестьянки, которого он днем ранее отправил в могилу во второй раз. Инквизитор надеялся, что магия ордена и связь с метвецом через руку помогут ему избежать ошибки еретички. Но одну вещь он все же не учел. Предел собственного тела. Продержись он еще немного, дух некроманта, возможно, успел бы перейти и закрепиться полностью… Маттео стиснул здоровую руку в кулак. Возможно, успел бы. А, возможно, и нет. Откуда ему знать? Он не мог быть уверен абсолютно ни в чем, но в то же время его ошибки стоили слишком дорого. До сих пор раздражающее зудение Валена над ухом дарило ему хоть какое-то ощущение, что все поправимо. Что раз некромант не ушел сразу после смерти, а остался с ним, то это что-то значило. Что Маттео дали второй шанс. А теперь? Тело его недруга — не больше, чем оживший труп, а дух… Непривычная тишина толкала сбивчивые мысли инквизитора к самому страшному выводу, который он отказывался формулировать даже у себя в голове. Нет. Не получилось в этот раз — он попробует еще. Нужно просто продержаться. Он справится. Маттео снова посмотрел на труп. Некромант так и сидел на месте, уставившись в одну точку недвигающимся взглядом. Это было неестественно. Вален даже после смерти не утратил своей дурацкой подвижности, изворотливости и до невозможности длинного языка. Видеть его в этом состоянии тупого отсутствия было почти невыносимо, хотя временами Маттео и хотелось, чтобы тот уже заткнулся и успокоился. Но оказывается, это желание никогда не было настоящим. На самом деле он этого не хотел. Инквизитор рвано вздохнул. Левая рука на ощупь потянулась за мечом, который доложен был валяться где-то неподалеку. Дрожащие пальцы натолкнулись на холодную рукоять. Он подтащил оружие по полу к себе. Меч показался ему необычно тяжелым. Чтобы кого-то воскресить, этот кто-то должен быть мертв. Переложив меч в правую руку, Маттео подполз к некроманту ближе. Тот никак не отреагировал. Инквизитор повернул его голову к себе, осторожно коснувшись здоровой рукой чужого подбородка, и заглянул в мертвое лицо. А вдруг все-таки… Но нет. Кожа Валена была необычно мягкой для трупа, но все еще слишком холодной. В глазах не загорелось привычного лукавства. Губы не изогнулись в саркастичной усмешке. На него смотрела всего лишь пустая оболочка. Маттео крепче перехватил рукоять меча костяными пальцами. Левая рука неосознанно притянула мертвое тело ближе к себе. Почти прижимая труп врага в обьятии, инквизитор еле слышно прошептал: — Я все исправлю. И меч тут же вошел в мертвую плоть, пронзив ее насквозь. Тело в руках инквизитора резко вздрогнуло и тут же потяжелело. Голова некроманта упала Маттео на плечо, и он не видел, как уголок губ повелителя нежити едва заметно дернулся в привычной ухмылке, прежде чем закрылись мертвые глаза. Никакая потустороння магия уже не высасывала силы инквизитора, но почему-то чувствовал он себя даже хуже, чем во время ритуала. Совершенно опустошенным. Он сильнее прижал к себе теперь уже окончательно мертвое тело и медленно вытащил меч. Звук выходящего из плоти лезвия неприятно резал слух. Он отбросил меч в сторону и аккуратно уложил некроманта обратно на каменный пол. Поправил сползший халат. Затем он поднялся на ватных ногах и зацепился взглядом за крохотное окошко под потолком. Там была лишь тьма. И тишина.