Не так

— Как думаешь, кого подозревают на этот раз? Лука закинул в рот сразу четыре ложки каши, лишь бы не отвечать на вопросы Юлиана. Разговоры во время трапезы категорически осуждались братством, но одного болтливого послушника, кажется, это мало заботило. Чего нельзя было сказать о его молчаливом товарище, который все утро делал вид, что с головой погружен либо в молитву, либо в миску с кашей. — Неспроста же он вот так… — шепотом рассуждал сам с собой Юлиан. — Он же никогда не приходит. Лука старательно пережевывал жидкую пищу, не глядя на друга. Он не будет обсуждать инквизитора. Особенно когда этот самый инквизитор сидел за соседним столом и мог в любой момент услышать, о чем тут шепчется парочка послушников, дерзнувших нарушить идиллию трапезы. — Ты видел? Он же даже на молитву пришел, — зашептал Юлиан прямо в ухо своему несчастному товарищу. — Стоял там. Позади всех. Брат Лаврентий даже слова все позабыл, хотя каждый день читает одно и то же. — Юлиан, — Лука наконец-то проглотил свою неприлично огромную порцию каши и затравленно посмотрел на послушника. — Прекрати. Он же услышит. — Да не услышит, успокойся, — заверил его Юлиан. — Из-за бубнежа брата Иоанна я даже собственное жевание не слышу. Трудно было с этим спорить. Молитва, которую во время трапезы читал брат Иоанн своим монотонным голосом, плохо способствовала аппетиту. И монахи глотали постную кашеобразную похлебку только за тем, чтобы хоть на пару мгновений перестать слышать торжественные слова, произнесенные самым сонным и меланхоличным тоном, какой только можно было отыскать во всем ордене. — Знаешь, что мне Симон рассказал? — Ты не можешь подождать? Почему именно сейчас надо об этом говорить? — Ты сегодня в саду ковыряешься, а я в библиотеке. Когда нам говорить? — Так тем более давай просто не будем говорить, — проворчал Лука, с отвращением выливая жидкую кашу из ложки обратно в миску. — Он сказал, — продолжил Юлиан, не обращая на бухтение товарища никакого внимания, — что инквизитор поймал его сегодня утром и приказал наловить еще крыс. Но знаешь, что? — Что? — устало вздохнул Лука. Как же ему не хотелось знать, что там за дела у брата Симона с инквизитором, но очевидно, его собеседника мало заботило, что он там хотел. — В катакомбах больше нет крыс, — с чрезвычайно довольным видом изрек Юлиан и посмотрел на Луку в ожидании бурного удивления. Но Лука только хмыкнул себе под нос краткое «Ясно» и снова зачерпнул кашу. — Нет, Лука, ты не понимаешь, что ли? Крыс нет в катакомбах! — повторил послушник, рассчитывая, что во второй раз его товарищ сумеет осмыслить невероятность происходящего. Но Лука не сумел. — И что? — равнодушно спросил он. — Да когда такое было, ты чего? Туда даже коты не заходили, чтобы этих крыс ловить, потому что их было слишком много. А теперь там никого нет. Лука с безразличием пожал плечами. Ну нет и нет. Что теперь? Какая разница, что там инквизитор делает с крысами в своих катакомбах. Пусть хоть даже питается ими. Может, поэтому он и пришел на общую трапезу — крысы кончились? Вслух Лука, разумеется, этого не сказал. Жизнь ему все еще дорога, в отличие от Юлиана, который никак не унимался. — На молитву пришел. На трапезу тоже. Но посмотри — он ничего не ест. — Ну и что? — еще раз повторил Лука, заставляя себя смотреть только в миску с кашей. — Он следит, — Юлиан понизил голос до едва различимого шепота и наклонился ближе к другу. — Смотрит за нами всеми. — Зачем? — Наверное, у кого-то душа не чиста, — задумчиво произнес послушник. — Слышал ночью… — Юлиан, хватит, — перебил его Лука. Он прекрасно слышал то, что происходило ночью. Безумный нечеловеческий крик заставил его проснуться в холодном поту, после чего он так и не сомкнул глаз до самого рассвета. Ему казалось, что воздух стал холодным, как зимой. Но не морозным, а пробирающим. Неуютным. Пока он лежал в мокрой от пота постели и думал, что утро никогда не наступит, ночная тьма вокруг будто становилась все плотнее, отрезая его от всех остальных. Когда с первыми лучами солнца в орден снова вернулась жизнь, и монахи начали просыпаться, он заметил на лицах других своих братьев такую же печать пережитых ночью тревоги и страха. Очевидно, весь орден слышал, что ночью произошло… что-то. И сразу после этого инквизитор появился на общей молитве. А теперь сидел за общим столом и смотрел на полную миску каши. Вокруг него образовалось небольшое пространство. Мало кто хотел делить с ним трапезу. Все держались на расстоянии. Все, кроме Юлиана, который, казалось, всячески пытался дотянуться до жуткого брата-инквизитора своими шепчущими сплетнями. — Но Лука, — не сдавался Юлиан. — Вдруг среди нас… Еретик? Последнее слово он выдохнул почти беззвучно. Луке отчаянно захотелось стукнуть его ложкой по лбу. Или залить жидкую холодную кашу ему в рот. Однако он не успел предпринять ничего из этого. Юлиан продолжал что-то бормотать, но вдруг замолк на полуслове и, казалось, даже перестал дышать. Не понимая, что случилось с ним на этот раз, Лука повернулся к товарищу, но глаза тут же натолкнулись на костяные пальцы, сжавшие плечо болтливого послушника. Внутри тут же все похолодело. Каша запросилась наружу. Мир вокруг Луки сузился до этих испещренных странными символами пальцев, почти сияющих белизной на фоне темного одеяния Юлиана. Инквизитор наклонился ближе. Спокойное выражение его лица могло бы посоперничать с благодатью на ликах святых, изображенных на стенах их храма. — И глупец, когда молчит, может показаться мудрым, послушник, — тихо произнес он, обращаясь к Юлиану. Тот дерганно кивнул, не решаясь посмотреть в сторону инквизитора. Лука хотел мысленно помолиться о спасении его души, но забыл все молитвы. Бог оставил их. Но не сегодня им суждено было предстать перед судом Владыки. Костяные пальцы соскользнули с плеча мальчика, и инквизитор удалился так же бесшумно, как и подошел. Оба послушника еще какое-то время сохраняли неподвижность, не рискуя даже посмотреть друг на друга. И только когда остальные братья, окончив трапезу, принялись подниматься со своих мест и выносить посуду, Лука бросил на товарища злобный взгляд и, толкнув в его сторону свою грязную миску, сказал: — Я с тобой больше не сяду. После чего послушник встал и, не оборачиваясь, пошел прочь. Юлиан так и остался сидеть на месте с двумя порциями остывшей каши. У Маттео были дела. Очень много дел. Весь остаток ночи он провел среди всевозможных записей и свитков, пытаясь этим бумажным шелестом заглушить тишину, рвущую ему душу. Что же он сделал не так? Где допустил ошибку? И осталась ли у него возможность все исправить? Библиотека ордена не смогла ответить на его вопросы. До ритуала инквизитор был уверен, что все делает правильно. Однако результат говорил сам за себя. И если раньше надежду ему внушало хотя бы надоедливое призрачное присутствие, то теперь у него не осталось и этого. Даже если он… Нет, не так. Когда он попробует еще раз, у него не будет уже той уверенности в успехе, которую дарил бубнящий над ухом Вален. Тогда откуда ему знать, что получится?.. К утру стало ясно, что накопленная орденом мудрость не способна даровать ему утешение. И он пошел к своему богу. Он посетил общую молитву впервые с вступления в должность инквизитора. Как бы ни был проницателен некромант, в своей интерпретации он все же ошибся: Маттео не молился с остальными не из-за привилегий статуса, а из-за самого этого статуса. Напуганные монахи не могли со спокойной душой отдаться процессу с инквизитором за спиной, чей тяжелый взгляд они чувствовали затылками. Хотя Маттео и не смотрел на них. Даже братья с самыми безгрешными помыслами чувствовали себя в чем-то виноватыми в его присутствии. Поэтому однажды Великий Магистр вежливо намекнул Маттео, что молиться со всеми он больше не обязан. Однако и сбивчивые чтения брата Лаврентия не сумели рассеять мрачное настроение Маттео. А у последовавшей далее холодной каши и вовсе не было никаких шансов. Покинув зал трапезы, инквизитор направился в сторону катакомб, но у самого входа заметил паладина. Приблизившись, он с усилием заставил лицо сохранить нейтральное выражение. У дверей его поджидал брат Кассиан. Он лениво прислонился к стене и, поймав хмурый взгляд инквизитора, тут же нацепил маску доброжелателя. — А, брат Маттео, — поприветствовал он так, будто столкнулся с ним по чистой случайности. Инквизитор молча кивнул. Самостоятельно допытываться у Кассиана, за каким делом он тут стоял и ждал его, Маттео считал ниже своего достоинства. В конце концов, катакомбы считались его территорией. Выдержав недолгую паузу, улыбающийся Кассиан заговорил: — Как прошла ваша ночь? Маттео нахмурился. — Приемлемо, — сухо ответил он, пытаясь разглядеть в фальшивой улыбке причину столь навязчивой любезности. — В самом деле? — изобразил удивление паладин. — А остальные вашего мнения не разделяют. — Мне до этого нет никакого дела. — Разумеется. Но, возможно, вам будет дело до странных следов некротического присутствия, которые не заметил разве что брат Иоанн. — Хромой? — зачем-то уточнил инквизитор. — Нет. Который вечно носом клюет. Но мне кажется, даже он почувствовал, что что-то не так. — А что, собственно, не так, паладин? И без того отвратительное настроение инквизитора стремительно ухудшалось с каждым произнесенным Кассианом словом. Он знал, куда осторожно целился паладин. Но не собирался помогать ему с объяснениями. Проведенный им ночью ритуал оставил после себя кучу следов, помимо вновь умерщвленного трупа некроманта и дюжины обескровленных крысиных тушек, которые он еще не успел сжечь, так как был несколько не в состоянии. Но то были следы, надежно сокрытые за сырым лабиринтом инквизиторских катакомб, куда даже Великий Магистр не имел обыкновения заглядывать. Что уж говорить о прочих членах ордена, до ужаса боящихся одного косого взгляда Маттео. Однако сгустившийся вокруг катакомб липкий воздух, с витавшим в нем шепотом смерти, невозможно было спрятать за страшным инквизиторским образом. Его чувствовали все. Его знали все. Запах ереси. Темное колдовство, которое призван выкорчевывать паладин-инквизитор, по какой-то причине опутало все пространство в самом сердце монашеской крепости. Действительно. Не заметит только мертвый. Или брат Иоанн. Кассиан отлепился от стены и, понизив тон, произнес: — Надеюсь, у Великого Магистра не возникнет сомнений насчет вашей преданности вере. Маттео прожег паладина тяжелым взглядом, но ничего не ответил. Откровенные провокации Кассиана начинали действовать ему на нервы. Он всегда казался инквизитору скользким типом, но сегодня разговор с ним доставлял Маттео удовольствия даже меньше, чем обычно. Кассиан задержал взгляд на руке инквизитора, затем посмотрел выше и, встретившись глазами с Маттео, снова улыбнулся. — Что ж, — он задумчиво провел пальцами по рукояти меча, висевшего у него на поясе. — Вы человек благоразумный. Не сомневаюсь, вы разберетесь, что за этим стоит. — Разберусь, — процедил Маттео. — Благодарю за беспокойство. Кассиан хмыкнул и, кажется, хотел уже оставить инквизитора в покое, но в последний момент остановился рядом с ним и шепнул, как бы невзначай: — Я знаю, что вы не сожгли его. Маттео с подозрением покосился на паладина. Выточенное временем самообладание не дало ему выпустить наружу даже мельчайшую вспышку паники или замешательства, спровоцированную словами Кассиана, который внимательно следил за реакцией инквизитора, не спеша уходить. — Любопытствовать и совать нос в чужие дела неподходяще человеку, положившему жизнь служению Владыке, брат Кассиан, — ледяным тоном ответил Маттео, медленно поворачиваясь к собеседнику. — Лучше посвятите свободное время безмолвному собеседованию с нашим Создателем, если у вас его так много. Улыбка паладина стала шире. Он знал, что инквизитор все прекрасно понял. — Вы как всегда образец мудрости и благочестия, брат Маттео, — прошелестел он и отвернулся. — Благодарю за наставление и не смею вас больше задерживать. Не утруждая себя даже кивком, Маттео толкнул тяжелую дубовую дверь, ведущую в катакомбы, и скрылся в сырой темноте их каменных стен, оставив улыбающегося паладина позади. Только очутившись возле нужной камеры, он наконец разрешил себе выдохнуть. Этот Кассиан. Думает, что знает что-то. Напыщенный индюк. Метит на место Маттео с тех самых пор, как инквизитор потерял руку. Но ничего-ничего. Может, он и выяснил что-то, что не должен, однако это лишь ничего не значащие детали, которые еще нужно постараться сложить в правильную картинку. Что, по мнению Маттео, у него явно не выйдет. Однако далеко не все в ордене находились при том же состоянии ума, что и самодовольный паладин. Поэтому лишняя предосторожность не помешает. Инквизитор вздохнул и потянул на себя скрипучую дверь. Труп некроманта валялся на полу в том же положении, в котором он его оставил. Маттео задумчиво скользнул взглядом по своему мертвому врагу. Действительно ли он пытается воскресить его, чтобы убить как следует? С момента его смерти прошло уже несколько дней, а никто все еще не покрыл позором доброе имя инквизитора. Может, он преувеличил трагичность последствий? — И зачем вообще… — устало выдохнул Маттео, но не договорил, позволив не высказанному вопросу раствориться в сыром воздухе камеры. Глаза невольно зацепились за рану, оставленную его мечом. Вокруг не было крови — он проткнул мертвеца. Но выглядела она все равно как-то… неправильно. Сколько лет он мечтал вогнать меч в это ненавистное ему тело, а когда наконец представился случай, то не получил от этого совершенно никакого удовлетворения. Возможно, ситуация улучшится, если тело на другом конце меча все-таки оживет по-настоящему. Убивать то, что и так мертво, даже звучит бессмысленно. Маттео медленным шагом обошел вокруг трупа. На полу кое-где еще остались кровяные узоры, но большая часть круга и печати была разрушена и стерта. Опять придется все заново делать… Только и оставалось надеяться, что следующая попытка все же станет последней. Долго он так не протянет. Он посмотрел на кучку обескровленных крыс возле пустой миски. В катакомбах закончились грызуны. Ну надо же. Использовать кровь еретиков Вален ему запретил. Придется еще и над этим голову ломать. Он сделал едва заметное движение рукой в сторону мертвых тушек, и они, вспыхнув искрами, тут же съежились в огне. Маттео невесело усмехнулся. Вот и крысы удостоились чести быть сожженными в священном пламени инквизиции. А некромант — нет. Он снова подошел к телу. Видимо, его магия все же успела коснуться мертвой плоти. Вален уже меньше походил на покойника. Скорее, на человека, который уснул, но в процессе замерз. Насмерть. Откуда Кассиан узнал о нем? Уж вряд ли эта трусливая гиена на свой страх и риск спустилась в катакомбы, чтобы засвидетельствовать почтение повелителю нежити. Возможно, проболтался кто-то из его отряда. Монахи в наши дни отличаются крайней словоохотливостью, насколько инквизитор успел уже заметить. Лучше бы с таким же усердием пеклись о спасении своей души. Но пока что Маттео следовало бы позаботиться о спасении собственной. Тело нужно перенести. После сегодняшней ночи проводить следующий ритуал в катакомбах было бы по меньшей мере неразумно. Так он точно ускорит свое восшествие на костер. Инквизитор снял с плеча плащ и накинул на труп. Затем перенес его к двери. Взял ведро с водой и смысл остатки круга. И удовлетворенный состоянием камеры, снова взял в руки мертвое тело и вышел. Закинуть Валена на плечо ему мешали низкие потолки катакомб. Пришлось нести его на руках. Как невесту, пронеслось в мыслях инквизитора. Если бы некромант видел это, он не упустил бы возможности высмеять Маттео. Хорошо, что он не видел. Он уже почти дошел до выхода, но внезапно дверь, ведущая наружу, отворилась и на пороге появились два послушника. Они нерешительно переминались с ноги на ногу и боязливо щурились в темноту катакомб. В одном из них Маттео узнал Симона, от которого требовал крыс, а в другом — Юлиана. Инквизитор поспешно юркнул за угол и, притаившись, прислушался. Во имя Создателя, что они здесь забыли?! — Ты правда думаешь, что там еще что-то осталось? — неуверенно спросил Симон. — Ну, — замялся Юлиан. — Лука мне не поверил. Сказал, не может быть такого, чтобы в катакомбах не осталось крыс. — Раз он такой умный, что ж он сам не пошел их искать. — Он со мной больше не разговаривает. Мальчики помедлили еще немного. — А что будет, если ты не принесешь ему крыс? — Не знаю, — Симон поежился. — Когда я сказал, что их больше нет, он только и ответил «Ищи лучше» и чуть дверью не припечатал. Маттео закатил глаза. Да не нужны ему уже крысы! Просто уйдите куда-нибудь в другое место! Он сам со всем разберется. И крыс отыщет, и надавит их, только исчезните. Но послушники его мысленных стенаний не услышали. — Давай тогда вместе еще раз посмотрим, — предложил Юлиан. — Их же и правда было очень много. Что же ты, за два дня всех переловил? Симон пожал плечами, но с места не сдвинулся. Тогда Юлиан отпустил дверь и первым шагнул на скользкие ступени. Исторгнув что-то совсем не похожее на молитву, инквизитор плотнее прижал к себе труп и огляделся. Нельзя, чтобы кто-то увидел его с покойником на руках. Даже если это будут два недалеких послушника. — А что это такое мы тут несем? — раздался голос над самым его ухом. От неожиданности Маттео чуть не выронил тело. Он обернулся и столкнулся взглядами с полупрозрачными призрачными глазами. Вален стоял тут же и заглядывал ему через плечо с лукавой улыбкой. — А, — догадался некромант. — Это же я. И куда ты потащил меня на этот раз, Маттео? Надеюсь, на костер? Инквизитор открыл было рот, но шаги на лестнице напомнили ему об опасном положении. Вален тоже посмотрел в сторону выхода. Кажется, послушники все-таки набрались смелости и теперь осторожно спускались вниз. Нужно срочно куда-то спрятаться. — Давай разделимся, — предложил вдруг Юлиан. Маттео снова мысленно выругался. Не хватало еще, чтобы они с двух сторон его зажали. К счастью, Симон не разделил энтузиазма товарища. — Да ни за что! Брат Кассиан сказал, что он где-то здесь. Я второй раз с пустыми руками с ним сталкиваться не хочу! — Маттео, ты совершенно не умеешь обращаться с детьми, — поцокал языком некромант. — Захлопнись, — сквозь зубы процедил инквизитор, прекрасно зная, что это все равно не поможет. — А я думал, ты соскучился. Труп мой вон с каким рвением обнимаешь. Вален обошел его и встал, слегка загораживая обзор на коридор. На мгновение Маттео показалось, что призрак стал прозрачнее, но списал это на дрожащий свет редких настенных факелов. — Что ты тут натворил, пока меня не было? — усмехнулся некромант. — Тебя вообще одного оставить нельзя? И как ты будешь без меня справляться? Инквизитор покрепче перехватил мертвое тело и, не обращая внимания на язвительные улыбки Валена, заспешил по коридору назад. Он мог подождать в одной из камер, пока послушники пройдут дальше, и затем спокойно выйти. Маттео дернул первую попавшуюся дверь и втолкнулся вместе с трупом внутрь. Выбор оказался не самым удачным. Камера была узкой — взрослый человек не мог в ней даже повернуться или сделать шаг. Обычно инквизитор запирал сюда особенно упертых еретиков, не готовых сознаваться в своих убеждениях. Несколько ночей проведенных в тесной камере, в которой невозможно было ни лечь, ни присесть, как правило делали их податливее. После чего они с большей радостью шли на костер. А сейчас ему самому приходилось крючиться здесь под весом чужого тела, боясь лишний раз вздохнуть. — Специально сюда забрался, чтобы быть ближе ко мне, да? Маттео с несчастным видом поморщился. Хорошо, что один из Валенов все-таки был бесплотным, а второй — молчаливым. Справляться одновременно и с тем, и другим было бы почти невыносимо. Шаги послушников тем временем приближались. Юлиан что-то без умолку нашептывал своему спутнику, а тот безуспешно шикал на него, призывая к тишине и осторожности. — Прячешься тут от детишек, — фыркнул некромант. — И это мой заклятый враг — великий и ужасный инквизитор. Кажется, я начинаю тебя понимать, Маттео. Мне бы тоже было за тебя стыдно. Маттео смог только метнуть в привидение полный злости взгляд, который был встречен с очередной хитрой ухмылкой. — А знаешь, что? — сказал вдруг Вален. — Давай я тебе помогу. Последнее, чего бы Маттео сейчас хотел, — это «помощь» некроманта. Но не смея ни пошевелиться, ни прикрикнуть на недруга, инквизитор был вынужден молча наблюдать, как призрачная рука тянется к нему сквозь дверь и сливается с его костяной кистью как раз в момент, когда юные послушники проходили мимо. Пальцы вновь закололо от чужого присутствия, и Маттео с ужасом осознал, что рука ему больше не подчиняется. Он безуспешно пытался потянуть ее на себя. Но она сама по себе поднялась выше и вдруг резко стукнула по железной двери. Инквизитору показалось, что стены содрогнулись от этого оглушительного эха, отскакивающего от них. Послушники перед дверью в страхе присели на пол. А затем не сговариваясь, побежали обратно к выходу. Едва Маттео услышал, как хлопнула входная дубовая дверь, он пинком распахнул камеру, не выпуская мертвеца, завернутого в плащ, из рук, и посмотрел на довольного некроманта с перекошенным от раздражения лицом. — Что ты творишь?! Вален лениво прошел сквозь него и направился к выходу. — Помогаю тебе, — пожал он призрачными плечами. — Теперь здесь никого нет. Можешь идти, куда ты там хотел. Инквизитор с шумом выпустил воздух из раздувшихся ноздрей. Помогает он! Потрясающая помощь! Он поудобнее подхватил тело. Пушинкой некромант явно не был. У инквизитора уже заныли руки от постоянных танцев с покойником на руках по коридорам катакомб. А он еще даже до выхода не добрался. — А куда ты, кстати? — поинтересовался Вален. — К себе. Как только слова сорвались с языка, инквизитор тут же пожалел, что вообще рот открыл. — Ох, Маттео, — почти ласково проворковал некромант, расплываясь в довольной улыбке. — Тебе так не хватает… — Ой, да помолчи ты уже, — отмахнулся Маттео и почти бегом устремился к выходу. Но разве возможно убежать от привидения? — Несчастный, одинокий инквизитор, — принялся причитать Вален ему на ухо, не отставая ни на шаг. — Возишься с трупом, потому что он единственный от тебя в сторону не шарахается? Маттео почти не слушал его. Слова некроманта слились в какой-то мурчащий бубнеж, пока инквизитор, осторожно выглядывая из-за двери, осматривался по сторонам. Как вынести труп из катакомб и дотащить его к себе, не привлекая внимания? Да еще средь бела дня. Но медлить было нельзя. Кто знает, кому еще что понадобится в его сырых владениях. Вот уж в комнатах его точно искать никто не будет. — Не понимаю, правда, — продолжал болтать Вален. — Почему ты снова убил его, если так прикипел к его компании. Так оно хотя бы шевелилось иногда. Или ты предпочитаешь более пассивных? Инквизитор закатил глаза и быстро зашагал вдоль стены, пока в коридоре никого не было. Ему везло. Все нормальные монахи, кажется, разбрелись по своим делам. Кто-то работал в саду, другие занимались в библиотеке, прочие молились и бегали по поручениям. — Ты так нежно прижимаешь меня к себе, Маттео, — бесплотный некромант следовал за ним по пятам, заглядывая в лицо. — Не помню, чтобы меня хотя бы раз держали с такой бережностью. И уж точно не ожидал, что на такое способен ты. — Ты можешь помолчать? — шикнул инквизитор. — Если нас заметят, то на костре гореть будем вдвоем. — Ну мне в любом случае уже все равно, — засмеялся Вален. — А тебя даже немного жалко, да. Он снова загородил обзор выглядывающему из-за угла инквизитору своей полупрозрачной сущностью. — Просишь меня умолкнуть, но я же знаю, тебе меня не хватало. — Ага, мечтай, — Маттео махнул рукой, будто пытался рассеять дым. В целом, Вален не мешал ему смотреть. Через него и так неплохо было видно. Почему-то. Он ведь раньше был плотнее, нет? Убедившись, что путь чист, инквизитор, не сбавляя темпа, пересек последний коридор, ведущий прямиком к его комнатам. Но едва он успел схватиться за ручку и открыть дверь, звучный голос окликнул его: — Брат Маттео! — Ну ты попал, Маттео, — присвистнул Вален. Не вполне соображая, что ему теперь делать, Маттео небрежно закинул труп в свою комнату, захлопнул дверь и повернулся, с почтением склонив голову: — Великий Магистр. Глава ордена не спеша направлялся прямиком к инквизитору. Глаза его с подозрением сощурились, но выражение лица было, скорее, доброжелательным, нежели враждебным. — Я вас отвлек? — спросил Магистр. — Нет, — Маттео откашлялся, выбивая себе пару лишних секунд на размышления. — Я… ковер занес. — Да ты меня как тюфяк с говном закинул! — возмутился некромант, стоящий за его плечом. — Так даже ковры не бросают. А я еще что-то про твою нежность говорил… — Вы ведь уже слышали о ночном инциденте? — Магистр не стал останавливаться на странном объяснении инквизитора и перешел сразу к делу. Взгляд его при этом зафиксировался на чем-то позади Маттео. Как если бы он прекрасно видел бубнящего там некроманта. Вален невольно сглотнул. — Слышал. — Очень странно, брат Маттео, — глаза Магистра снова вернулись к собеседнику. — Что кто-то, способный на магию такого уровня, прячется в самом сердце нашего ордена и пользуется еретическим знанием прямо у нас на виду. Вам так не кажется? — Я разберусь, Великий Магистр. — Я знаю, Маттео, — легкая улыбка тронула губы Магистра. — До сих пор у меня не было оснований сомневаться в тебе. Он сделал небольшую паузу, скользя взглядом по лицу инквизитора. Будто пытался уличить его в чем-то. Маттео, не моргая, смотрел в ответ. — Надеюсь, не будет и впредь, — чуть похолодевшим тоном произнес Магистр. — Еретики должны быть наказаны, Маттео. Вне зависимости от их положения и имени. Во грехе, ровно как и в вере, мы все равны. — Я понимаю, — в горле пересохло, голос звучал хрипло. — Я выясню, кто за этим стоит. И предам справедливому суду. — Не сомневаюсь. Великий Магистр похлопал инквизитора по плечу и неторопливой походкой зашагал дальше. Маттео не стал оборачиваться. Когда шаги главы ордена затихли за углом, он снова схватился за дверь и устало ввалился внутрь. — Да уж, Маттео, крепко ты влип со своими еретическими бреднями, — озвучил его же мысли Вален. — Это из-за тебя все, — буркнул инквизитор. Он запер за собой дверь и теперь вяло тянул плащ из-под трупа. — Из-за меня? — удивился некромант. — Ну-ка объясни, в каком месте тут моя вина? — Если бы не твой проклятый суп… — Да сколько можно, Маттео?! Ни один суп не заслуживает столько внимания, даже если он был настолько прекрасен как мой. Но даже это не дает тебе права сваливать все на него. Маттео хмыкнул и отвернулся. Но Валена такой ответ не устраивал. — Хочешь сказать, это из-за супа ты предал собственную веру и теперь врешь, не краснея, в лицо своим братьям? — Да, именно это я и хочу сказать, — тихо произнес инквизитор. Он взял мертвеца под руки и по полу потащил подальше от двери. — Я, конечно, догадывался, что верующие люди довольно хороши в самообмане, но здесь даже ты перегибаешь. Вален «уселся» на стол и стал оттуда наблюдать за тем, как Маттео кладет его тело на пол возле окна, откуда оно не будет бросаться в глаза, если кто-то вдруг зайдет к нему в комнату. — Я думал, — продолжал некромант. — После неудачи, которую ты потерпел, ты остановишься. — У меня почти получилось. Маттео посмотрел на недруга твердым, полным решимости, взглядом. Вален невольно вздрогнул. — Не получилось, Маттео. Ничего у тебя не получилось. И не получится. — Но ты же почти перешел… Мне просто нужно чуть дольше… — Что «дольше», Маттео? Ты совсем идиот? — упертость инквизитора начинала раздражать даже Валена. — Сожги тело и выброси уже это безумие из своей башки. Маттео только отмахнулся. Неужели некромант не понимает? Ритуал работает. Ошибка заключалась лишь в том, что инквизитор оказался не готов выдержать то, что от него потребовалось. Но теперь-то он знает. Он снова посмотрел на сердитого Валена. Тот сидел, закинув ногу на ногу, на его столе и слегка покачивал босой ступней. Сквозь него явственно просвечивало все, что стояло на столе. И записи, и полупустая бутылка вина и опрокинутый бокал. Инквизитор нахмурился. В их первую после его смерти встречу Вален не был настолько прозрачен. Иначе Маттео точно бы не спутал его с живым человеком — не совсем же он кретин. А сейчас… — Вален, ты что, стал прозрачнее? — Ты такой наблюдательный, — фыркнул некромант. Маттео подошел ближе. Как будто и так было не видно. — Но почему? — Потому что кое-кто заставляет мой бедный дух преодолевать физический барьер, — злобно проворчал Вален, глядя инквизитору прямо в глаза. — Да еще и мешает на полпути, вынуждая меня потом по кусочкам собираться обратно. Знаешь, сколько энергии на это тратится? Маттео неловко отвел взгляд. Он об этом не подумал. Вернее, он даже и не знал. Значит, у него осталось не так много попыток. — Выходит, если не получится в следующий раз… — пробормотал он себе под нос. — Какой еще следующий раз? Ты дурак?! — Вален спрыгнул со стола и ткнул призрачной рукой в грудь инквизитору, но она прошла насквозь, не встретив препятствия. — Хватит, Маттео! Успокойся и дай мне уйти. — Но ведь… — Тебя все равно раздражает мое присутствие. Я нужен тебе только за тем, чтобы снова умереть, но только на твоих условиях. Мне, конечно, все равно, но это того не стоит. У тебя ничего не получится, а добьешься ты лишь того, что тебя отправят на костер твои же братья. Такого справедливого конца ты хочешь? — Звучишь так, будто переживаешь за меня, — осклабился инквизитор. — Кто бы говорил, — закатил глаза Вален. — Оставь это дело. Если так жаждешь моей компании, то наслаждайся ею до следующего новолуния. Хотя… Некромант задумался. — Может и меньше. Все-таки твои ритуалы довольно ощутимо подточили мои запасы. — Погоди, — нахмурился Маттео. — До новолуния? Хочешь сказать, осталось меньше семи дней? — Не знаю. Может и еще меньше. Руки инквизитора неосознанно сжались в кулаки. — И почему я узнаю об этом только сейчас? — Я тебе говорил, — лицо призрака приняло высокомерное выражение. — Просто ты слушаешь задницей. Он плотнее запахнулся в халат и отошел в сторону, освободив Маттео пространство для потяжелевших от злости вздохов. Семь дней! А может и меньше, говорит! Да как можно оставить это все, когда они были уже так близки к успеху?! Он серьезно думает, что инквизитор остановится сейчас? Когда все в ордене и так уже заподозрили, что что-то не так? Да даже если он не будет больше пытаться, его уже сейчас могут осудить. И он будет гореть, зная, что все это было зря. Что он так ничего и не исправил. Если в конце любого пути костер, то какая разница — доведет он свое дело до конца или сдастся сейчас? Пути назад уже нет. Но он может хотя бы попробовать завершить то, что начал. — Я по твоим глазам вижу, что ты сошел с ума, Маттео. Инквизитор снова повернулся к своему полупрозрачному недругу. На лице Валена застыла грустная улыбка, которая только сильнее надломилась, когда он поймал взгляд Маттео. — Я уже давно сошел с ума, Вален, — сухо произнес инквизитор. — Да, — тихо ответил тот. — Я знаю.