Не так

Маленькое зеленое существо с тихим шлепком скакнуло на стол и неторопливыми прыжками направилось к краю. — Они опять убегают. — Да чтоб вас! Инквизитор, занятый расстановкой немногочисленных свечей для того, чтобы видеть хоть что-то, резко подлетел к столу и попытался схватить беглеца двумя руками, но хитрое зеленое создание ловко выскользнуло и, кажется, даже насмешливо квакнуло, махнув задними лапками на прощание. Однако долго его радость не продлилась. Маттео быстро утратил последние остатки терпения. Тяжелый меч инквизитора с неотвратимым треском разрубил напополам не только несчастную амфибию, но и стол под ней. — Ну это как-то уже слишком, — покачал головой некромант. — Ты так весь орден перебудишь еще до того, как прочитаешь первое заклинание. — Проклятые жабы, — только и выплюнул на это инквизитор, брезгливо оттирая останки погибшей божьей твари с лезвия меча. — Это лягушки, Маттео. Ты что, не различаешь их? Мог бы приличия ради и разобраться в предмете. — Да какая разница. Крысы мне больше нравились. — Да уж… — задумчиво протянул Вален. — Орден должен выдать тебе почетную грамоту в благодарность за избавление от грызунов. Ты запишешь этих крыс как еретиков? Ты же не должен проливать кровь невиновных. Маттео только устало вздохнул. Он стоял посреди своей комнаты, весь грязный, мокрый по локти и колени, и всячески пытался создавать видимость, что у него все под контролем. Хотя очевидно, что под контролем не было ничего. Пока он ползал по цветущему рву с водой за крепостной стеной и насылал проклятия на весь лягушечно-жабий род, некромант без устали сыпал дельными советами о том, как правильно ловить хитрых амфибий, однако по скромному любительскому мнению Маттео, некромант над ним больше потешался, нежели действительно хотел помочь. Противные скользкие лягухи разбегались в стороны раньше, чем он успевал их схватить. — Если ты преуспеешь, Маттео, — говорил некромант. — Я до конца своей новой жизни буду припоминать тебе этот позор. На что Маттео только раздраженно фыркал, уверяя, что злорадствовать Валену удастся недолго. Он решил не привлекать к своим делам лишнего внимания, хотя искушение свалить всю грязную работу на послушников было велико. Но юные члены ордена слишком плохо умели держать язык за зубами, и с этим инквизитор ничего поделать не мог. Страх только больше подгонял расползающиеся слухи. Да и, кажется, по-настоящему ему удалось напугать только бедного Луку, который и так особой болтливостью не отличался. Поэтому взвесив все риски и преимущества, Маттео отправился за сырьем для некротического круга самостоятельно. Чем изрядно развлек своего призрачного недруга. — Даже не знаю, что более нелепо, — рассуждал некромант, с удобством расположившись в кресле инквизитора. — Твоя охота на лягушек или тот откровенный бред, который ты скормил своему магистру. Маттео не отвечал. Все его внимание было приковано к печати ордена, которую он аккуратно выводил под лежащим на полу телом. Костяные пальцы точными движениями вычерчивали прозрачные узоры, не задерживаясь на одном месте дольше необходимого. — Если они и правда поверят, что сегодня ночью ты не труп воскрешаешь, а «пытаешься выйти на след еретика с помощью особых методов», то у меня плохие новости для твоего ордена. Инквизитор поднялся с колен и придирчиво осмотрел нарисованную печать. Такой ровной и идеальной она не была даже в первый раз. Но брови Маттео все равно хмурились, пока глаза выискивали в узоре хотя бы мельчайший изъян. Некромант смерил его недовольным взглядом, явно разочарованный отсутствием реакции на свои слова. Он немного помолчал, предоставляя Маттео возможность самостоятельно включиться в разговор, но так и не дождавшись ответа, продолжил беседовать сам с собой. — Маттео, люди в твоем ордене вообще знают, что такое «ересь»? Или они в этом вопросе всецело на тебя полагаются? — Если бы им было известно всё, в моем существовании не было бы смысла, — заторможенно произнес наконец инквизитор. Он подошел к корзине с лягушками, подтянул ближе миску для крови и с крайне брезгливым выражением на лице зажал в костяной руке первую жертву ритуала. — А так он как будто бы есть, — закатил глаза некромант. — Посмотри на себя вообще. Если уж главный поборник с инакомыслием оступился в угоду своим эгоистичным желаниям, то что уж говорить про всех остальных. — Вален, ты можешь помолчать? — беззлобно попросил инквизитор, не отрываясь от своего кровавого занятия. — Какое это сейчас имеет значение? — Просишь помолчать, а сам задаешь вопросы, — в голосе некроманта проскользнула довольная улыбка. — В этом весь ты. Маттео коротко обернулся, смерив недруга усталым взглядом, но тут же отвернулся, возвращаясь к лягушкам. — Я не понимаю тебя, — только и буркнул он себе под нос. Больше всего ему сейчас хотелось, чтобы второй ритуал увенчался успехом. Одному Создателю известно, насколько ему не хотелось заново бежать за жабами… нет, за лягушками, чтобы потом бесконечно долго добывать себе «чернила». Никогда в жизни он больше никого воскрешать не будет. Совершенно неблагодарное занятие! Все руки опять в крови, одежда пропахла стоячей водой, на полу его спальни валялся труп, а за стенами мирно спали в своих постелях его братья, готовые в любой момент отправить его в объятия священного пламени. Недостатков у сложившейся ситуации было явно больше, чем выгоды. Однако инквизитор продолжал упорно давить жаб. То есть, лягушек. — Ты, кстати, придумал, как убивать меня будешь? Пальцы Маттео на секунду дрогнули, уронив мертвую тушку в миску. Кровь брызнула во все стороны, и теперь одежда инквизитора больше походила на одеяние мясника-утопленника. Тихо выругавшись, он подцепил отвратительное создание за лапку и осторожно вытащил его. — Конечно, придумал, — ответил он, но тон его прозвучал не настолько уверенно, как ему бы хотелось. Что, конечно же, не прошло мимо внимания Валена. — И как же? — с явным ехидством поинтересовался он. — Увидишь. — Сгораю от нетерпения. Но надеюсь, это все-таки будет не костер. Инквизитор усмехнулся и вновь сжал мертвую жабу в костяной хватке. Он не придумал. Он все это начал от чувства огромной несправедливости. От того, что многолетняя распря завершилась так глупо. И так внезапно. Он оказался не готов. Поэтому и решил сделать все на своих условиях. Однако сейчас… Не было ли бессмысленно тратить столько времени на то, чтобы убить уже мертвого человека? Маттео не хотел отвечать себе на этот вопрос, всплывающий в его голове с завидной регулярностью. Какие у него были варианты? Не воскрешать? Воскресить и отпустить? Пытаясь переписать судьбу, инквизитор умудрился загнать себя в еще большую дилемму, решать которую ему теперь нужно было самостоятельно. Когда миска наконец наполнилась достаточным количеством лягушачьей крови, Маттео повернулся к некроманту, который продолжал следить за каждым его движением, не вставая с насиженного места. — Твоя очередь, — сказал инквизитор и вытянул вперед правую руку. Рисовать кровью сам он уж точно не собирался. У него не было времени на выслушивание беспрерывного потока критики по поводу его каракулей и бесконечное перечерчивание одного и того же. И у Валена времени тоже не было. Некромант нехотя поднялся с кресла, как будто в его ленивом прозябании на мягкой обивке был хоть какой-нибудь смысл, и подошел к Маттео. Спустя всего пару мгновений на полу вокруг тела красовался свежий кровавый круг. — Интересно, что у тебя получится быстрее: воскресить меня или уничтожить всю живность на подходе к вашей крепости? Маттео молча откинул пустую миску в сторону и замученно посмотрел на своего врага. Ухмылка медленно сползла с лица некроманта. — Маттео, ты вообще спал сегодня? — спросил он, хотя и так прекрасно знал ответ. Инквизитор поднялся с пола, проверил замок на двери, захлопнул окно и снова вернулся к телу, лежащему посреди комнаты. — Как ты собираешься проводить ритуал в таком состоянии? — Молча. — Ну, молча точно не получится, — фыркнул Вален. — Ты в прошлый-то раз не справился с силой ритуала. Или ты теперь решил присоединиться ко мне? — В этот раз я знаю, чего ожидать, — инквизитор спокойно уселся рядом с трупом и снова поднял глаза на некроманта. — Можем мы уже начать? — Сдохнешь от бессилия, ко мне не приходи. Доставай кого-нибудь другого и не говори, что я тебя не предупреждал. Маттео закатил глаза и нетерпеливо потряс рукой, намекая призраку на готовность к ритуалу. Валену не оставалось ничего, кроме как подчиниться и приступить к своей части еретического сеанса. В чем-то он был прав. Маттео безумно устал. Не успел он перевести дух после первого призыва, как тут же приступил ко второму. Вален справедливо обвинял его в безумии, но что он мог поделать. Он почти физически ощущал, как время утекало сквозь пальцы. Его собственное положение было таким же шатким и неопределенным, как и положение его мертвого врага. Промедление в любой момент могло перечеркнуть все. Но проведение ритуала после бессонной ночи оказалось не просто безумием. Это было чистейшим безрассудством на грани помешательства. Одержимостью. Маттео был готов к опустошающему холоду, пробирающего его до самых костей. Знал, что как только дух начнет переход, он перестанет чувствовать руку от ослепляющей боли. Ждал момента, когда больше всего на свете ему захочется отцепиться от чужого тела или собственной конечности, лишь бы замогильный удушливый мрак перестал студить его кровь. Он терпел все это, плотнее стиснув зубы. Заставляя себя держать глаза открытыми и смотреть, как мертвец, лежащий перед ним, постепенно возвращает себе краски и тепло. Веки инквизитора тяжелели, и он боялся даже моргнуть. Налившиеся кровью глаза почти пересохли, но не переставали ловить любое малейшее движение человека, которого он всеми силами пытался выдернуть из ледяной хватки смерти. Его собственное тело рефлекторно пыталось дернуться. Вырваться. Прекратить этот ужас. Отступить. Когда разрывавшее его руку изнутри чужое присутствие слегка ослабло, он снова был в шаге от того, чтобы разорвать контакт и сдаться. Редкие затрудненные вдохи обжигали сухое горло. Казалось, он слышал треск собственных костей. Но что бы ни происходило, что бы он ни чувствовал, он должен был выдержать. Нельзя отпускать. Он не может… Внезапно его рука разжала хватку. Не имея никакой другой точки опоры, Маттео от неожиданности упал назад. Боль покинула его тело так резко, будто все происходящее с ним было плодом его воображения. А вместе с ней, казалось, ушли и все остальные ощущения. Маттео лежал на спине и совершенно не осознавал себя. Абсолютная тишина. Темнота. Ничего вокруг. Он не чувствовал даже собственного тела. Словно, как и Вален, он превратился в бесплотный дух. Но тут до его слуха долетел чей-то хрип. Инквизитор тут же сел, выпрямившись. Только не снова… Только не покойник… Но хрип постепенно перешел в кашель. В опустившейся темноте не было ничего видно. Маттео на мгновение застыл, прислушиваясь. Боялся увидеть то, что могло окончательно лишить его надежды. Слабо щелкнув костяными пальцами, он зажег ближайшую свечу и огромными глазами уставился на человека перед собой. Опираясь локоть, Вален пытался приподняться, но непрекращающийся хриплый кашель мешал ему это сделать. На инквизитора, не отрываясь, смотрели живые темные глаза. — Вален! — просипел Маттео пересохшими губами и подполз к некроманту ближе. Тот ухватился за его плащ, не прекращая издавать какие-то странные звуки. Пальцами свободной руки он скреб себя по горлу в каком-то судорожном жесте и, казалось, пытался что-то сказать инквизитору, но выходили только хрипы и кашель. — Что… Что происходит?.. — Маттео растерянно сжал трясущегося некроманта за плечи, в тщетной попытке удержать на месте, но паузы между сиплыми вдохами и кашлем становились все длиннее, а руки, вцепившиеся в одежду инквизитора, слабели, разжимая хватку. — Вален! Что с… Что мне делать? Вдохи затихали. Маттео в панике затряс недруга за плечи. Голова Валена запрокинулась, и в тусклом свете свечи инквизитор увидел, что лицо его приобрело какой-то синюшно-бледный оттенок. И тогда он понял. Некромант задыхался. Не зная, как это остановить и что вообще происходит, Маттео бессмысленно тряс слабеющее тело, звал по имени, просил, требовал. Но несмотря на все его мольбы чужие глаза закатились, и некромант снова обмяк у него на руках. Маттео в ужасе смотрел на мертвеца перед собой. В ушах был только стук собственного сердца. А в глазах — Вален. Он медленно разжал пальцы, и мертвое тело упало обратно на пол. А следом за ним на пол упал и сам инквизитор.

***

— Почему ты меня не предупредил?! Вален, в кои-то веки, был неожиданно рад тому, что умер во второй раз. Не будь он бесплотным духом, инквизитор бы точно оторвал ему голову голыми руками. — Я забыл, — нервно пожал плечами некромант. — Много времени прошло, знаешь ли. Маттео со злостью пнул кресло, на котором удрученно скрючился призрак. Мебель вылетела из-под своего потустороннего седока и с грохотом стукнулась о противоположную стену. Вален проводил улетающее кресло меланхоличным взглядом, но не потрудился даже положение сменить, продолжая сидеть в воздухе. — Как можно забыть, от чего умер?! Ты издеваешься?! — Маттео, прекрати орать на меня, — сморщился Вален. — Ну забыл и забыл. Ты как будто ничего не забываешь. После моей смерти событий произошло чуть ли не больше, чем за всю мою жизнь. Как я должен был помнить, что умер от застрявшей в горле кости? Инквизитор метался по комнате, сжимая от бессилия кулаки. — Я же спрашивал тебя! — почти рычал он. — А ты мне что сказал?! — Но я же не думал, что у тебя реально получится! — всплеснул руками некромант. — Ах, ты не думал! Очень на тебя не похоже, Вален! Со второго, пока еще целого, стола одним резким движением было сброшено все, чему не повезло столкнуться с бешенством инквизитора. Включая оставшихся живых лягушек, которые, очутившись на свободе, тут же попрыгали в разные стороны. — Твои красавицы разбежались… — Заткнись. Слепая ярость, одолевшая его, едва он пришел в себя на холодном полу с мертвецом под боком, постепенно отпускала инквизитора. Он стоял у распахнутого окна и смотрел на небо, оперевшись на подоконник. От круглого когда-то лунного диска остался только бледный серп месяца. Он не мог слышать, но чувстовал, что некромант подплыл ближе. — Маттео, я… — Уйди. — Да брось, ты ведь на самом деле не хочешь, чтобы я ушел, — Вален попытался улыбнуться, но инквизитор отвернулся. Некромант стал еще прозрачнее. И Маттео не хотел сейчас этого видеть. Он вообще уже ничего не хотел. Но Вален и в обычное время молчать не умел. А сгустившуюся между ними тяжелую тишину, очевидно, и вовсе не переносил. — Жаль, конечно, что твоя целительная печать не вытащила эту дурацкую кость… — рассуждал он вслух. — Неприятно было второй раз умирать от того же самого. Маттео раздраженно вздохнул и отошел от окна. Некромант последовал за ним. — Но я все равно впечатлен, Маттео. У тебя получилось… — Ничего у меня не получилось, Вален! — инквизитор резко обернулся. Казалось, только отступившая волна гнева снова накроет их с головой, но изможденное состояние Маттео притушило праведный огонь, разгорающийся внутри. — Твоя сраная кость не только тебе поперек горла встала! Как ты мог забыть?! Ему казалось, он до сих пор слышит сиплые вдохи, видит, как ловят воздух дрожащие губы, и чувствует, как слабеет тело у него на руках. Еще несколько дней назад он бы все отдал, чтобы засвидетельствовать нечто подобное. А сейчас он был уверен, что пережитое этой ночью будет возвращаться к нему в кошмарах до конца жизни. До первого костра, так сказать. Почти полностью прозрачный Вален стоял перед ним, опустив глаза в пол, и слабо улыбался. — Знаешь, может, не судьба? — тихо предположил он. — Может, не суждено мне вернуться? — Что ты несешь? — поморщился инквизитор. Не судьба — как же! После того, как через руки Маттео прошла вся популяция крыс из катакомб, он говорит «не судьба»! — Как только взойдет солнце, я собственными руками вытащу из тебя эту дрянную кость, и если и на этот раз мне что-то помешает, я из-под земли тебя достану, Вален. Даже если мне придется спуститься за тобой в ад. Вален изумленно поднял на него взгляд. Он даже не сразу нашелся, что на это ответить. Взгляд, которым его прожигал инквизитор, заставлял его чувствовать себя так, будто у него снова появилось тело. — Маттео, ты все-таки ляг поспи… — осторожно пробормотал он наконец. — А то в ад отправишься раньше меня. — Я уже достаточно поспал, — передразнил его Маттео. — Твое валяние в беспамятстве на полу не считается за сон. — Тебя забыл спросить. Инквизитор отвернулся и, перешагивая через сваленные со стола вещи, направился к кровати. Вален едва заметно усмехнулся, но ничего не сказал.