Не так

— Он не сжег тело. — Я знаю, брат Кассиан. — Но он должен был. Великий Магистр задумчиво постучал пальцами по столу. О том, что Маттео не сжег тело некроманта, он догадался сразу же. Ожидая, что инквизитор с особенным удовольствием и во всех подробностях поведает ему об избавлении от бренных еретических останков, он был крайне удивлен, получив от того всего лишь пару скупых фраз, касающихся того, что он и так уже знал. Маттео рассказал ему только о том, где они обнаружили некроманта и что тот оказался действительно мертв. Причин, по которым тело повелителя нежити не было предано огню, могло быть множество. И далеко не все из них выставляли инквизитора в правильном свете. На это и пытался указать сейчас брат Кассиан. Однако Магистр знал Маттео уже не один десяток лет. Знал он и о непримиримой ненависти к некроманту, поселившейся в сердце инквизитора, вопреки всем заповедям Создателя отринуть пустые волнения и очистить душу от их пагубных миазмов. Но тьма, властвующая над Маттео, не казалась Магистру греховным проявлением. По его мнению, возникла она из чистой преданности вере, которая порой могла слепить особо чуткие ко всякому злу души. Души, которые не могли стерпеть существование явлений, способных увести человека с пути истинного. И Магистр искренне считал, что душа инквизитора как раз принадлежала к их числу. — Он должен был, — согласился глава ордена. — Но не стал. И думаю, у него были причины нарушить установленный порядок. — При всем уважении, Великий Магистр, — не сдавался паладин. — Поступок брата Маттео тревожит меня. В последнее время он на себя не похож. Что-то как будто… терзает его. — Я разделяю твои тревоги, брат Кассиан. Но брат Маттео уже давно исполняет обязанности инквизитора. Он лучше всех нас разбирается в борьбе с еретическим знанием. — Но эти крики по ночам? Воздух возле катакомб, пропитавшийся смертью? А известно ли вам, что крысы… — Брат Кассиан, — перебил его Магистр. — Вы знаете, какие последствия может повлечь за собой смерть одного из сильнейших некромантов? Паладин сконфуженно замолчал. Он ответил не сразу, но затем неохотно признал: — Нет, Магистр. Мне это неведомо. — А единственный во всем ордене человек, способный противостоять этому некроманту, знает? — Конечно. Это его прямая обязанность. — Поэтому предлагаю нам с вами не лезть не в свое дело и предоставить инквизитору возможность самому справляться с бременем, возложенным на него Творцом. Словам Магистра мало что можно было противопоставить. Кассиан раздраженно поджал губы. Поведение инквизитора казалось ему странным. Да что говорить — вся эта десятилетняя возня Маттео с одним некромантом никогда не вызывала у паладина ничего кроме скептической усмешки. Их непрекращающиеся стычки напоминали скорее какую-то противоестественную куртуазность, нежели реальную вражду. Но доказать он этого не мог. Половина ордена боялась инквизитора, щелкающего еретиков как орешки, а другая половина слишком уважала Великого Магистра, чтобы высказывать сомнение по поводу назначенного им же поборника с ересью. Никто не воспринимал подозрения Кассина всерьез, списывая все на банальную зависть положению Маттео. А Кассиан не завидовал. Он чувствовал фальшь. — Но точно ли брат Маттео справляется? — тихо, но отчетливо произнес паладин, вновь обращая на себя внимание Магистра. — Что если последствия оказались слишком сокрушительными даже для него? Он не всесилен. Магистр вздохнул. — Я понимаю, о чем ты, брат Кассиан, — медленно проговорил он. — Инквизитор и правда выглядит неважно. — Неважно? Да он как одержимый бегает по крепости, что-то все время бормочет под нос и пугает послушников. А крысы в катакомбах… — Такова цена, которую приходится платить за восстановление порядка, паладин, — снова прервал его Магистр. — Никто не обещал, что ноша будет легка. — Но что, если брат Маттео утратил рассудок? — в последний раз попытался надавить Кассиан. — Значит, его рвение к вере было слишком велико, — глухо отозвался Магистр, будто произнес эти слова скорее самому себе, нежели в ответ на обвинения паладина. Его умудренный взгляд вдруг потух, запираясь в мыслях. Казалось, он совершенно позабыл о Кассиане. Который, в свою очередь, сообразив, что к его мнению прислушиваться не собираются, с почтением поклонился и покинул покои Магистра. Паладин вышел на крепостную стену. Солнце тут же одарило его своим безжалостным жаром и светом. Он недовольно сощурился. Ни облачка на небе. Только огромный ослепительный шар, грозящий выжечь все вокруг. Кассиан подошел ближе к стене, чтобы спрятаться от плавящих лучей, и выглянул между зубцами. Далеко внизу протекал наполовину иссушенный жарой ров. В это время года все дни и ночи обитателей крепости сопровождались почти непрерывным кваканьем лягушек, живущих в зеленой воде своей плодовитой жизнью. Но сейчас там было тихо. Кассиан задумался. Ночью, когда он был на дежурстве, он тоже не слышал привычного галдежа зеленых обитательниц рва. Но списал это на жуткое присутствие чего-то недоброго, от которого, казалось, вибрировал воздух над крепостью. Даже людям не хотелось лишний раз нарушать рябившую тишину. Что уж говорить о животных, обычно более чувствительных ко всякого рода опасностям. Тут до чуткого слуха паладина донесся всплеск воды и последовавшая за ним тихая ругань. Кассиан высунулся еще немного. Ну надо же, какая встреча! У подножия стены он увидел самого инквизитора, который, что-то бубня под нос, пытался выбраться из поросшей зеленью воды обратно на берег рва. Вид у брата Маттео был крайне не подобающий его статусу. Паладин даже стоя наверху видел, насколько тот был раздражен и зол, судя по его резким движениям, из-за которых его ноги постоянно скользили по размокшей земле, не позволяя инквизитору с достоинством забраться выше. Одежда его была мокрая, руки грязные. Он больше походил на безумца, вылезшего из болотной тины, чем на инквизитора ордена. — Что ты там делаешь… — тихо пробормотал Кассиан, вцепившись прищуренным взглядом в брата инквизитора, которому удалось наконец выкарабкаться из рва. Маттео, обычно одним своим видом излучавший силу и вселявший ужас в каждого, кому не повезло оказаться у него на пути, сидел на траве вытянув перепачканные в тине ноги и с отсутствующим выражением лица пялился на носки своей обуви. Вид у него был по меньшей мере жалкий. Вот он. Человек, призванный искоренять ересь. Паладин усмехнулся. Да что этот Маттео вообще способен искоренить? После смерти некроманта он больше напоминал тень того, кем должен был являться. Кассиан наблюдал со стены, как инквизитор вдруг что-то прошипел себе под нос, а затем обессиленно повалился спиной в траву, продолжая бессмысленно пялиться теперь уже на небо. Да он совсем спятил! Почему Магистр закрывает на это глаза? Паладин задумчиво почесал голову. Десять лет их инквизитор боролся с источником ереси, а когда тот вдруг исчез, то, судя по всему, прихватил с собой и крышу брата Маттео. Сам Маттео тем временем прикрыл глаза. Казалось, солнце своим жаром вот-вот расплавит его бренное тело. Но он был и не против. Как ему все надоело. Особенно эти проклятые лягушки, попрятавшиеся в воду, едва инквизитор спустился в ров. — За тобой наблюдают, — послышался голос некроманта совсем рядом. — Ты только не пово… Маттео резко подскочил на месте и посмотрел в сторону крепостной стены. — …рачивайся, — договорил Вален и укоризненно оглядел своего недруга. — Да ты сама незаметность, Маттео! Поразительно просто. Глаза инквизитора моментально выцепили фигуру паладина, притаившегося в щели между зубцами. — Кассиан… — тихо произнес он, узнавая наблюдателя. Опять вертится неподалеку. Ждет, собака. Чего-то ждет. Паладин же, встретившись с ним взглядом, расплылся в недоброй улыбке и отошел от края, уходя прочь со стены. — Я заметил, у вас в ордене какая-то крайне нездоровая атмосфера. Маттео повернулся к некроманту, но не сразу смог отыскать его глазами в ярком свете. В полумраке комнаты его было лучше видно. На улице же он почти полностью растворялся в лучах солнца. — Я здесь, Маттео. Инквизитор повернулся на звук и понял, что смотрел вообще в другую сторону. Он вздохнул и устало потер переносицу. — Нет, серьезно, — продолжал Вален. — Этот паладин все время смотрит на тебя с таким лицом, будто только и ждет, когда ты ошибешься. Что в общем-то странно: ты не то чтобы сильно стараешься скрываться. Я не понимаю, почему он все еще не догадался об очевидном и не отвел тебя на костер. — Потому что на костер «отводит» инквизитор, — Маттео снова лег на траву и закрыл глаза. — А инквизитор все еще я. А не Кассиан. — Ну, глядя на твое состояние, это вопрос времени, — пожал плечами едва видимый призрак. — Знаешь, что про тебя говорят остальные? — Вален, тебе заняться нечем? Бродишь по крепости и собираешь слухи? — Извини, а чем мне еще заниматься? Смотреть, как ты сходишь с ума, было интересно первые два дня, а потом это стало страшно, — фыркнул некромант. — Было бы глупо не воспользоваться своей бестелесностью и не послушать сплетни о тебе. — Надеюсь, мои братья тебя не разочаровали, — без энтузиазма выдохнул инквизитор, накрывая глаза рукой. Призрак присел рядом и пару мгновений молча рассматривал своего недруга, изможденной кучей развалившегося на траве. Уголок губ некроманта пополз вниз в едва уловимой печальной улыбке. Поддавшись какому-то неопределенному порыву, Вален вдруг вытянул вперед руку и осторожно, будто боясь потревожить, положил ее на чужое плечо. Но Маттео не почувствовал прикосновения. — Так и что они говорят, ты расскажешь или нет? — не открывая глаз, раздраженно спросил инквизитор. Вален очнулся от своего созерцательного ступора и убрал руку. — О, так тебе интересно? — в его голос снова просочилась лукавая ухмылка. — Нет. Но раз уж ты начал… — Да я понял, Маттео. Ты сплетник. Просто признавать не хочешь. Инквизитор испустил нечленораздельный звук обреченности, но возражать не стал. — Твоя бурная ночная деятельность привлекла к себе столько внимания, что о ней не говорит только несчастный Лука. Что ты, кстати, сделал с мальчиком? Он тебя боится сильнее кары Создателя. Хотя нет, не рассказывай, я не хочу знать. Маттео убрал руку с лица и посмотрел на некроманта с немым упреком во взгляде. — Но даже это не спасло его от общительности Юлиана, — не обращая на него внимания, продолжал Вален. — Помнишь его? Его ты тоже напугал тогда. Вместе с Симоном. — Ты так хорошо освоился, — замечание инквизитора так и сочилось сарказмом. — По именам даже всех запомнил. — О, за этой троицей довольно весело наблюдать, — махнул на него рукой некромант. — Молчаливый Лука мне чем-то тебя напоминает. — И чем же? — Нежеланием говорить о том, что его пугает. Слова некроманта должны были быть шуткой, но то, с какой серьезностью они прозвучали, смутило даже самого Валена. Маттео открыл рот, но так ничего и не выдавил из себя, в недоумении уставившись на призрака. Некромант неловко кашлянул и поспешно заговорил снова: — Ну да ладно. В общем, Юлиан считает, что ты нашел еретиков среди братьев ордена. И теперь пытаешь их у себя в покоях. — Делать мне больше нечего, еретиков у себя в кровати пытать, — хмуро проворчал инквизитор и отвернулся. — Видимо, есть повод так считать, — улыбка снова заползла в тон некроманта. — Признавайся, Маттео, как часто водишь предателей веры к себе в постель? Или я твой первый? То-то я заметил, кровать у тебя больно большая… — Да ты же даже не в кровати лежишь! А на полу! — Да не оправдывайся, я все понимаю. Маттео закатил глаза и поспешно поднялся с земли. Продолжать этот разговор ему перехотелось. Отряхнув и без того безвозвратно испорченную одежду, он бросил раздраженный взгляд на улыбающегося Валена и направился к крепости. — Ну куда же ты, Маттео! Я еще не договорил. Симон вот с ним не согласен. Он считает, что на тебя воздействует какая-то злая сила. — И он даже не ошибается, — на ходу пробормотал инквизитор. — Якобы многолетняя борьба с ересью не прошла для тебя бесследно, и теперь, когда не стало меня (самого мощного и опасного еретика на свете), эта самая ересь пожирает тебя с удвоенной силой. Маттео на это лишь фыркнул. Ну что за бредни они там сочиняют! У этих послушников, очевидно, слишком много свободного времени. Нужно было поручить охоту на амфибий им. Больше пользы было бы. Пересекая внутренний двор крепости, инквизитор на всякий случай осмотрелся. Вдруг кто-то из сплетников засел неподалеку. Тогда можно было бы сразу привлечь бездельников к полезному делу. Но солнечное пекло заставило немногочисленных обитателей крепости разбрестись по более прохладным местам. И за исключением двух пожилых скрипторов, укрывшихся от жары под тенью дерева, во дворе больше никого не было. — Они даже думают, что ты пьешь кровь крыс… — Во имя Владыки, что?! Маттео остановился, резко оборачиваясь к Валену. Тот вскинул руки в мирном жесте, а затем осторожно заглянул ему за спину. — Эм… Маттео, ты здесь не один. Не стоит так на меня таращиться. Инквизитор явно собирался что-то возразить, но, проследив за взглядом некроманта, наткнулся на стариков под деревом, испуганно застывших рядом друг с другом. Они с боязливым подозрением смотрели на него в ответ и не шевелились, не зная, чего еще ожидать от сумасшедшего брата. Маттео вполголоса выругался и, не глядя по сторонам, быстрым шагом направился прочь. Подальше отсюда. — Инквизитор-то совсем умом тронулся… — тихо произнес один скриптор. — А ведь такой молодой еще, — покачал головой второй. — Кстати, слышал, из крепости исчезли все крысы?.. — Слыханное ли дело… Безумный инквизитор тем временем уже поворачивал ключ в двери от собственной комнаты. Наконец-то. По пути ему больше никто не встретился, и он был за это безмерно благодарен небесам. Оказавшись внутри, он снова заперся, а затем прислонился к двери и обессиленно сполз по ней на пол. Свежих лягушек он так и не добыл. Проклятые земноводные не согласились пасть жертвами священной инквизиции. Он не мог их за это осудить, но очень хотел. Оставшихся у него животных, которых он все утро собирал по комнате, не хватит для ритуала. Откуда ему взять еще крови… — Ты бы хоть переоделся, Маттео. Валяешься под дверью как нищий бродяга. Инквизитор поднял взгляд на некроманта. Вален стоял перед ним, скрестив на груди руки. Не будь он хорошо знаком с характером и манерами своего недруга, Маттео подумал бы, что на лице повелителя нежити отпечаталось выражение легкого беспокойства. Но их десятилетняя совместная история не оставляла пространства для настолько невероятных предположений. Если Вален и беспокоился, то уж точно не о нем. Скорее всего, выжидал удобного момента, чтобы снова поддеть какой-нибудь колкостью. Поэтому не удостоив некроманта ответом, инквизитор тяжело вздохнул и поднялся на ноги. На ходу он сбросил грязный плащ и мокрую обувь, оставив их валяться на полу, и подошел к телу. Мертвый Вален пребывал в том же положении, в котором он его оставил после неудачного воскрешения и последующей второй смерти: на боку, чуть запрокинув голову. Тело некроманта показалось Маттео каким-то еще более мертвым, чем раньше. Или даже хрупким. Будто, если коснуться, оно тут же рассыпется в прах. Он осторожно присел рядом с ним. Аккуратно дотронулся, чтобы уложить на спину. Покойник послушно повернулся, раскинув в стороны руки. — Когда ты собираешься проводить следующий ритуал? — спросил голос у него за спиной. Нет. Все-таки что-то в интонации Валена было не так. Некромант звучал тихо и настороженно. — Сегодня, — глухо отозвался инквизитор. — Сегодня? Ты серьезно? Маттео, ты себя угробишь. Но Маттео только дернул плечом. Будто пытался смахнуть с себя чужие упреки. Костяные пальцы коснулись чужого лица и задумчиво прочертили линию от щеки до подбородка. Он слегка повертел голову мертвеца, словно пытаясь рассмотреть или запомнить каждую черту. — Нужно достать кость, — отрешенным тоном произнес он. — Насколько глубоко она застряла? — Мне откуда знать? — раздраженно ответил Вален. Вид чужой руки, скользящей по его коже, отзывался в призрачной груди какой-то фантомной болью. — Ты подавился ею уже дважды. — Ну значит, она застряла достаточно глубоко, раз я уже дважды не смог ее откашлять, — огрызнулся некромант и отошел в сторону, отворачиваясь. Он точно не хотел становиться свидетелем того, как инквизитор лезет руками ему в рот. Маттео между тем медленно провел пальцем по бледным губам. Рука нерешительно замерла. Он не сможет вернуть Валену жизнь, не избавив его от того, что его убило. Пусть это и всего навсего обыкновенная кость, застрявшая у него в горле. Ее нужно достать. Костяные фаланги разжали чужие челюсти и скользнули внутрь. Спустя бесконечно долгое копошение в глотке мертвеца, инквизитору пришлось признать, что дурацкая кость успела провалиться довольно глубоко. Он вытащил пальцы и хмуро уставился на покойника, будто тот должен был подсказать ему, что делать дальше. — Просто вскрой мне горло, — нетерпеливо предложил некромант, не в силах больше слышать, как рука инквизитора ковыряется у него внутри. — Все равно твоя магия залечит рану. Маттео стало дурно от одной только мысли о том, как он ножом вырезает из мертвеца застрявшую кость. Одно не лучше другого. — Не буду я тебя резать, — поморщился он. — Да какая разница? Ты же все равно собираешься потом меня убить, — Вален с подозрением покосился на инквизитора. — Или ты выбрал для меня смерть более изощренную, чем протыкание мечом? — Мечом я тебя уже протыкал. — Это не считается, Маттео. Я уже был мертв, когда ты это делал. Или тебе не нравится повторяться? Маттео не отвечал. Погрузившись в раздумья, он тер костяные пальцы друг об друга и неотрывно смотрел на бледную мертвую шею. — Хочешь, я сам ее вырежу? — Вален все же снова подошел и остановился рядом. Призрачная рука потянулась к нему, но инквизитор дернулся в сторону. — Не нужно, — отрезал он. — Я справлюсь сам. Что он в самом деле? Препарировать покойников боится? На своем веку ему приходилось делать вещи и похуже, чем вскрывать горло своему заклятому врагу. Он поднялся на ноги и взял со стола нож. Когда он снова присел возле трупа, рука едва заметно дрожала. Он усилием воли заставил себя сосредоточиться и поднес лезвие к горлу мертвеца. Твердым и точным движением он вонзил нож в чужую шею. От звука разрезаемой плоти и чего-то хрустнувшего его чуть не вывернуло. Но он переборол себя. Здоровые пальцы протиснулись в вырезанную щель и стали на ощупь искать проклятую кость. Наконец, ему удалось ее извлечь. Окровавленными холодными пальцами он зажал маленькую острую косточку и поднес ее к глазам. Это вот из-за нее?.. Из-за крохотной нелепицы, застрявшей не там, где нужно? Маттео со злостью отбросил кость в сторону и воткнул грязный нож в пол. — Вот как чувствовал же: не хотел рыбу есть в тот вечер, — проговорил Вален, провожая взглядом улетевшую косточку. — Но не хотелось выбрасывать. Он покосился на поникшего инквизитора и замолчал. Маттео с отсутствующим видом смотрел перед собой. Некроманту на мгновение показалось, будто на месте инквизитора осталась только внешняя оболочка, а сам он уже давно куда-то вышел. — Маттео? — неуверенно позвал он. — Ты точно хочешь делать это сегодня? Маттео повернулся и все с тем же опустошенным лицом сказал: — А есть выбор? Вален хотел ответить, что всегда был выбор просто бросить это дело, но удержался и решил не допекать и так уже измученного инквизитора. Маттео его все равно не послушает, а только разозлится. — Дай себе отдохнуть хотя бы. Инквизитор слабо рассмеялся. Он тяжело поднялся с пола и посмотрел на некроманта, хитро прищурившись. — Не знал, что ты такой заботливый, Вален. Последние два дня только и слышу от тебя «ляг поспи» да «отдохни». Прозрачное лицо призрака на секунду приняло растерянное выражение, будто его подловили на чем-то, что он предпочел бы скрыть, но затем некромант посильнее запахнулся в халат и отвернулся, бросив через плечо: — Ты просто со стороны себя не видишь. Кто угодно попросил бы тебя лечь спать, лишь бы ты не рассыпался прямо на глазах. Маттео с пониманием хмыкнул. Он наклонился и вытащил нож из половицы. Повертел его в руках. Протер лезвие о грязный край своей одежды. Затем подошел к столу с лягушками. — У меня мало времени, — тихо произнес инквизитор себе под нос. Он поднял взгляд на некроманта и добавил: — Я тебя почти не вижу. Вален молча смотрел на него в ответ. Но затем призрачные губы снова скривились в поломанной ухмылке. — Я не исчезну за пару часов, Маттео. А вот если ты прямо сейчас снова отправишься за лягушками или сразу приступишь к своим еретическим развлечениям, то вытаскивать с того света придется уже тебя. А я, — он развел руками, — немного не в состоянии тебе помочь. Да и в отличие от тебя, я бы вряд ли пошел на все это ради своего «врага». Маттео сознательно проигнорировал последний укол в свою сторону. — Но вдруг ты… — попытался настоять он. — Это твоя последняя попытка, — тон некроманта внезапно стал суше. — Ты правда хочешь все испортить из-за своей упертости? Это было бы глупо даже для тебя. Слова Валена тяжело осели в мыслях инквизитора. Последняя попытка. Если он не преуспеет, то больше его не увидит. Труп на полу так и останется трупом. И рядом не будет никого, кто сможет неуместной шуткой напомнить Маттео об абсурдности происходящего. Он останется один. — Ладно, — нехотя согласился он и принялся сбрасывать с себя грязную одежду. — Но если я проснусь, а ты все-таки растворился — я тебя убью, Вален. — Да, да, конечно. Я знаю, Маттео.