Не так

Когда инквизитор открыл глаза, вокруг было темно. Едва осознав себя в пространстве, он тут же подорвался на постели и спрыгнул босыми ногами на пол. В окно заглядывала злорадная улыбка тонкого полумесяца. Пока он прилег «на пару часов», наступила ночь! Маттео дерганно огляделся. В темной комнате ничего не было видно. Одним резким взмахом костяной руки он зажег все свечи, что были в помещении. На стенах заплясали вытянутые тени. Глаза инквизитора перебегали от одного темного угла к другому, но не находили то, что искали. Бессильная злость затопила душу Маттео. Но прежде чем он успел совершить что-то необдуманное или непоправимое, тихий голос раздался у него за спиной: — Маттео, успокойся. Ты ничего не пропустил. Инквизитор развернулся. Рядом с его кроватью стояло кресло, которое он днем ранее отпихнул в сторону, распсиховавшись на неудачную вторую попытку. На нем с ногами сидел едва различимый в дрожащем пламени свечей некромант. — Почему ты не разбудил меня? — глухо спросил Маттео, подойдя ближе. Вален поднял на него прозрачные глаза, глядя на инквизитора снизу вверх, и ответил: — Время еще есть. Да к тому же, мне показалось, что тебе это было нужно. — Не тебе решать, что мне нужно, а что нет, — заскрипел зубами Маттео. — Столько времени впустую! Оставив недруга в молчаливом бездействии, инквизитор принялся нервно перемещаться по комнате. Раздобыл себе чистую одежду, отпихнул в сторону грязную, схватил миску для крови, поставил ее на стол рядом с притихшими лягушками, разместил возле трупа пару свечей и сразу же приступил к начертанию исцеляющей печати. Вален спокойно наблюдал за ним со своего места. В отличие от Маттео, его не страшил возможный скорый конец. Он уже был мертв. Но вот патологическая сосредоточенность, в которой пытался удерживать себя инквизитор, пугала его не на шутку. Некромант не боялся исчезнуть. Он боялся исчезнуть и оставить Маттео вот таким. Поэтому он снова открыл рот: — Что ты будешь делать, если не получится? Инквизитор шумно вздохнул. Свечи яростно затрепетали от его дыхания. — Все получится, — отрезал он, продолжая выводить невидимые узоры вокруг мертвого тела. Вален отвернулся и посмотрел в окно. Что тут скажешь? Упертость Маттео была ему знакома не понаслышке. Но до сих пор он даже не представлял, до чего тот способен довести себя, гонясь за призрачной возможностью. Инквизитор тем временем закончил с печатью. Он поднялся на ноги и придирчивым взглядом проследил каждую линию рисунка. Удовлетворенный, он переключил внимание на лягушек. — Я просто хочу сказать, Маттео… — Вален, давай не сейчас, хорошо? Ты меня отвлекаешь. — Но когда? — невесело усмехнулся некромант. — Вряд ли ты сможешь поговорить со мной, если что-то пойдет не так и… — Все пойдет, как надо, если ты помолчишь и позволишь мне сосредоточиться. И Вален снова умолк. Маттео методично расправлялся с лягушачьими тушками, но от призрачных глаз не укрылась нервная дерганность, сквозившая в движениях инквизитора. Миска постепенно наполнялась кровью. Мысли Маттео были совершенно пусты и неподвижны, пока он добывал «чернила» для некротического круга. Все, о чем он мог думать, это — хватит ли лягушек. Что если он не сможет начертить узор до конца? Снова спускаться в ров? Зарезать кого-нибудь по пути? Отогнав от себя и эти размышления, инквизитор раздавил последнюю лягушку и снова присел рядом с трупом. Ему не нужно было просить Валена рисовать за него — следы старого круга все еще виднелись на деревянных половицах. Да ему и не хотелось лишний раз тратить энергию призрака. Она еще понадобится для перехода. А судя по его совершенно прозрачному виду, осталось ее не так много. — Скоро с закрытыми глазами чертить сможешь, — хмыкнул некромант, глядя, как из-под руки инквизитора выходят ровные линии. — А когда-то и кружок вонючий нарисовать не мог. — Помолчи. — Да, да. Не переживай, я унесу твой секрет с собой в могилу. Маттео бросил на него взгляд, красноречиво говоривший: «Ну ты серьезно сейчас?», но тут же снова вернулся к рисунку. Несмотря на то, что он почти весь день проспал, чувствовал он себя едва ли лучше, чем утром. Да, физически ему уже не хотелось развалиться на части. Но ощущение потерянного времени разъедало ему душу неконтролируемым страхом. Еще и Вален зачем-то упорно продолжал заводить разговор на тему своего ухода. Зачем он это делал? В прошлый раз у них же почти получилось. Если бы не кость, некромант уже давно сидел бы тут живой и здоровый. Сейчас кости уже не было. Значит, ничто больше не должно помешать Маттео завершить ритуал. Если только он снова не упустил что-то из виду… От этой мысли по спине инквизитора пробежала мелкая дрожь. Нет. Он предусмотрел уже все, что можно. Он даже поспал. Поэтому и от собственного тела подвоха ожидать не стоило. Все, что можно было контролировать, он контролировал. Правда, одна очень важная деталь никогда ему не подчинялась. — Вален, — позвал он вдруг. Некромант меланхолично повернулся в его сторону, не вставая с кресла. — Ты же не задумал какую-нибудь подлость? — спросил инквизитор, не отрывая взгляда от кровавых линий. — Да как тебе не стыдно, Маттео, — пожурил его некромант, наигранно оскорбившись. — После всего, что я из-за тебя пережил, ты смеешь обвинять меня в предательстве? Губы инквизитора тронула слабая улыбка. Он ему верил. Хотя это и было глупо, и противоречило всему, что произошло между ними за все десять лет. Но несколько дней, проведенных в вынужденном соседстве, как будто повернули эти десять лет совершенно другой стороной. Вален все еще безумно раздражал Маттео. Но пытаясь по привычке нащупать в своем сердце ненависть к некроманту, инквизитор к своему удивлению не находил ее. Вместо неприязни там неожиданно появилось нечто другое. Но внезапно пальцы коснулись сухого дна миски. Маттео посмотрел вниз и обнаружил, что кровь закончилась. А узор на полу — нет. — Так и знал… — процедил он, откинув пустую миску в сторону. Крови не хватило. Если он пойдет за лягушками, то провозится до утра и вряд ли кого-нибудь поймает. Кровь тем временем высохнет. И придется все начинать заново. Рука непроизвольно потянулась за ножом. — Маттео, что ты делаешь? — Вален обеспокоенно приподнялся в кресле. Инквизитор молчал. Костяные пальцы сомкнулись на ручке ножа. Холодное лезвие опасно уперлось в здоровую ладонь левой руки. Он провел им по коже… но ничего не произошло. Нож остался на месте. Рука не послушалась. Маттео поднял взгляд и столкнулся с прозрачными глазами некроманта, стоявшего рядом. Его призрачная рука «погрузилась» в него и держала нож, не позволяя инквизитору шевельнуться. Однако левая все еще была под его контролем… — Даже не думай, — предупредил Вален, разжимая костяные пальцы. Нож со стуком упал на пол. — Ты совсем с ума сошел?! Маттео рассеянно моргнул, будто смахивая наваждение, и тут же нахмурился. — Но кровь… — Что «кровь»? Маттео, ты серьезно собирался использовать свою? Ты что, вообще ничего уже не соображаешь? — Но она высохнет, — тихо пробормотал инквизитор, опуская взгляд на некротические узоры. — Да пусть хоть вовсе исчезнет, — раздраженно прошипел некромант рывком выходя из костяной руки. Та безвольно упала инквизитору на колено. — Мне не нужна твоя жертва, Маттео. Побереги свою кровь для кого-нибудь более стоящего. Он отвернулся и снова направился к креслу. — Более стоящего… — эхом повторил инквизитор. Ему было что возразить на это. Но он не стал. Вместо этого он спросил: — Но как мне тогда… — Иди петуха забей, — сухо отозвался Вален. — Его крови тебе с лихвой на два круга хватит. — И почему ты мне сразу об этом не сказал, — устало проворчал Маттео, поднимаясь на ватных ногах. — И лишить себя уникального зрелища лягушачьей ловли? — усмехнулся некромант. — Вот уж нет. У меня и так мало развлечений после смерти осталось. Маттео закатил глаза, но спорить не стал. Быстрым шагом он покинул комнату и почти побежал по ступенькам вниз. К курятнику. Скорее всего, братья заметят пропажу птицы. Поэтому инквизитор и не торопился использовать в своих экспериментах живность ордена, предпочитая возиться с крысами и лягушками. Но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Схватить сонную птицу оказалось гораздо проще, чем ловить склизких жаб в зеленой воде. Правда, пока Маттео прятал протестующего петуха за пазуху, проснувшиеся курицы устроили такой переполох, что инквизитор всерьез забеспокоился, как бы весь орден не сбежался сюда проверять, что случилось. Поэтому он как можно быстрее помчался обратно к себе, зажимая испуганной птице клюв здоровой рукой. В комнату он ворвался под возмущенное кудахтанье своего нового приятеля и тихий смешок некроманта. — Мне кажется, лягушачья кровь даже не успела высохнуть, — заметил Вален, пока Маттео пытался одной рукой запереть дверь, а другой удерживать отбивающуюся птицу. — Никого по дороге не напугал? — Послушники благоразумно не высовываются по ночам, — пропыхтел инквизитор, справившись наконец с замком. Он подошел к столу, пригвоздил к его поверхности ошалевшего от страха петуха и одним резким, безжалостным движением ножа перерезал ему горло. Кровь потоком хлынула в подставленную миску. Да уж… Тут и правда на два круга хватило бы. А то и на три. И чего он все это время так мучился? Когда конвульсии несчастной птицы постепенно стихли, а миска до краев наполнилась свежей кровью, Маттео снова вернулся к своему непростому занятию. Он обновил уже начертанные символы и дорисовал оставшиеся. Наконец все было готово. Инквизитор в последний раз осмотрел место предстоящей битвы, проиграть которую он не мог ни в коем случае. Точно ли он все сделал правильно? Ничего не забыл? С этой беготней за петухом что-то вполне могло вылететь из головы. Он почувствовал, как пальцы на правой руке едва уловимо закололо от знакомого ощущения. Маттео повернулся и увидел некроманта. Вален стоял рядом и смотрел на их переплетенные руки. Затем он перевел взгляд на инквизитора. Призрачные губы искривились в легкой ухмылке, но до глаз она не доходила. — Маттео, — едва слышно шепнул некромант, глядя прямо на него. — Если ничего не получится… Инквизитор раздраженно выдохнул. — Опять ты за свое, Вален! Что с тобой сегодня? Твой призрачный мозг развеялся первым, что ли? Почему ты думаешь, что ничего не выйдет? — Да дело не в ритуале даже… — замялся некромант. — Просто… Пообещай мне… — Я ничего не буду обещать, пока ты не попросишь у меня этого во плоти, — оборвал его инквизитор, отворачиваясь. Но внезапно он почувствовал прикосновение к своей щеке. Его собственные костяные пальцы нежно провели по коже, побуждая его повернуть голову обратно и посмотреть на собеседника. Маттео с усилием проглотил вдруг образовавшийся в горле ком и обернулся. Вален как завороженный наблюдал за мягким движением пальцев, очерчивающих чужой подбородок. Касания были ласковыми, почти трепетными. А затем некромант подошел чуть ближе и тихо произнес почти инквизитору в губы: — Просто не хочу, чтобы ты исчез вместе со мной, если у нас ничего не получится. Костяные пальцы провели по чужим губам. Прикосновение показалось Маттео одновременно обжигающим и недостаточным. Сердце от него заворачивалось в кровоточащий узел. — Не говори ерунды, — заставил он выдавить себя. — Все получится. Улыбка некроманта дрогнула. Он снова усмехнулся и, задержав на инквизиторе бесконечно долгий взгляд, сказал: — Конечно. Он опустил руку инквизитора и, пошевелив пальцами, вздохнул. — Тогда, давай приступать, — Вален в последний раз посмотрел на инквизитора, улыбнулся и исчез, полностью проникнув в костяную конечность. Маттео провел по лицу левой рукой. Затем присел возле трупа и позволил некроманту коснуться тела. И все началось заново. Сначала его собственная магия активировала печать ордена. Затем, уже без подсказок Валена, он сам произнес слова еретического заклинания. Рука ухватилась за мертвеца, и всепоглощающая холодная пустота заполнила каждую частичку его естества, утягивая в бездну не только тело, но и душу инквизитора. Уже в третий раз он проделывал все то же самое. Но вместо уверенности, с которой он до сих парировал все сомнения Валена, разум Маттео переполнял страх. Липкий, вязкий, мокрый. Мысли тонули в нем. Надежда захлебывалась в его волнах. А что если и правда не получится? Вдруг он забыл что-то? Вдруг не выдержит, как в самый первый раз? Или Валена убьет какая-нибудь очередная нелепица, едва он вытащит его из небытия? Другого шанса не будет. И то, с каким спокойствием некромант говорил о возможной неудаче, то, как он пытался попрощаться с ним, — все это приводило инквизитора в отчаяние. Он не смирился с его смертью с самого начала. Так почему должен мириться теперь? Он все еще не добился того, чего хотел. И снова острая боль выжгла все его чувства. Но в этот раз, казалось, все было гораздо хуже. Обжигающе горячие слезы оставляли мокрые дорожки на щеках Маттео, срываясь с подбородка вниз. Но не от едва переносимого влияния ритуальной магии. Боль проникала глубже, чем раньше, и отзывалась гулким эхом где-то в груди. Мертвое тело перед ним снова постепенно наполнялось жизнью. Пепельная кожа розовела. Окоченевшие пальцы распрямлялись. Рана на горле затягивалась. Сухие губы инквизитора вдруг беззвучно зашептали молитву. Но не к Владыке. К человеку. Бессвязные слова складывались в простую просьбу — не уходить. Потому что иначе он уже не сможет. Иначе не станет его самого. Маттео бормотал, не различая ни слов, ни звука. Заставлял себя держать ослепленные глаза открытыми. Пытался забыть о том, что у него есть физическое тело, которое вопреки устремлениям разума хотело жить и всеми силами желало прекратить творившиеся над ним пытки. Стиснув зубы, инквизитор умолк и перехватил костяные пальцы здоровой рукой. Чтобы те ненароком не разжались, потакая слабости плоти. Так же, как и в прошлый раз, нестерпимая боль вдруг резко испарилась, прихватив с собой и все прочие ощущения. Но Маттео продолжал сжимать руку некроманта в костяной хватке, не позволяя себе отцепиться и упасть. Свечи снова потухли. Он не видел ничего. И ничего не слышал. Кроме ощущения чужой кожи под пальцами, казалось, больше ничто не связывало инквизитора с реальностью. Словно он выпал из пространства. Он хотел позвать его, но голос не послушался. Будто боялся лишиться незнания, дарившего хоть какую-то надежду. Но тут он почувствовал теплое прикосновение, накрывшее его пальцы сверху. Рука. Живая рука сжала его с какой-то поспешной пылкостью. А затем поднялась выше и ухватилась за плечо. Другая рука, которую инквизитор все еще не решался выпустить, тоже шевельнулась. Послышался щелчок пальцев, и свечи вокруг загорелись тусклым зеленоватым пламенем. В их неровном свете Маттео наконец различил бледное лицо перед собой, уголки губ которого изогнулись в легкой улыбке. Темные глаза, не отрываясь, смотрели на инквизитора, и Маттео показалось, что они вот-вот поглотят его всего без остатка. Он держал живого Валена за руку. А Вален держался за него. Он не кашлял, не задыхался, не хрипел. Просто смотрел и улыбался. И губы инквизитора тоже непроизвольно растеклись в глупой улыбке. Неожиданно он почувствовал себя так легко. Так свободно. Не нужно было больше держать себя. И он отпустил. — Маттео! — только и успел вскрикнуть вернувшийся с того света некромант, прежде чем инквизитор без чувств повалился на бок в удовлетворенном изнеможении.