Часть 7.
23 апреля 2026 г., 23:01
План Гермионы был до безумия дебильным. Отвратительным даже. Драко не хотел принимать в этом участия. Да, она объяснила по полочкам, как и почему пришла к этому выводу. Да, в её словах была доля логики. Большая доля, как бы тяжело ему ни было это признать.
Но это было сумасшествие.
— Я не буду этого делать.
— Тебе и не нужно, — невозмутимо ответила Грейнджер. — Я сама.
Они уже полчаса спорили на эту тему. Кухня превратилась в поле битвы: его кружка с остывшим кофе так и стояла на столе, её чашка с чаем давно опустела, а в воздухе висело напряжение, которое можно было резать ножом.
Драко сидел на стуле, сжимая подлокотники так, что побелели костяшки. Гермиона стояла напротив, скрестив руки на груди. В его халате, с карандашом в волосах, с твёрдым взглядом, она напоминала генерала перед решающей битвой.
Его обеденный перерыв давно закончился. Ему нужно было отвести Гермиону в образе Блейза в морг. Расспросить Иванку об убийце: что она видела? Что слышала? Может, знала убийцу лично? А потом нужно было вернуться в аврорат и отчитаться перед Уильямсом. Пока Гермиона приводит в исполнение свой план.
Дел по горло, честно говоря. Как бы не подавиться.
Он протянул девушке бутылёк с оборотным зельем и волос Забини. Друг часто бывал в его доме, и такого добра тут было навалом, причём с разных частей тела. Выбирай любую: с головы, с рук, даже с груди — Блейз однажды потерял бдительность и заснул у него на диване.
Гермиона ушла в ванную, прихватив с собой комплект одежды Драко. Блейз был чуть ниже и мускулистей, но в целом одежда должна была подойти. Вряд ли кто-то станет его пристально рассматривать.
Драко остался один. Тишина в квартире стала вдруг тяжёлой, почти осязаемой. Он слышал, как в ванной льётся вода, как позвякивает пузырёк с зельем, как она тихо выдыхает перед тем, как выпить его. И почему-то его сердце забилось быстрее.
Через пару минут Грейнджер-Забини вышла из ванной.
Драко не отличил бы настоящего друга от Гермионы. Та же ленивая полуулыбка, тот же взгляд с хитринкой, та же расслабленная поза. Она даже плечом повела — фирменный жест Блейза, когда он доволен собой. И это было… восхитительно. Он действительно восхищался этой женщиной: пару дней назад она была на волоске от смерти, а сегодня пьёт оборотное зелье, чтобы нарушить парочку законов. Сидит в его халате, в его квартире, и командует им, как нашкодившим первокурсником.
Но потом она сказала «пошли уже работать» — и наваждение прошло. Его лучший друг никогда в жизни не позвал бы Драко на работу. Это можно было бы считать самоубийством или чистосердечным признанием в том, что Блейз Забини — полудурок.
***
В морге всё было точно так же, как и час назад. Те же белые кафельные стены, тусклый свет люминесцентных ламп, запах формалина и дезинфицирующих средств, который, казалось, въелся в поры навсегда. Та же тишина, тяжелая и давящая. Драко шёл чуть впереди, Грейнджер-Забини — справа и сзади. Абсолютно та же походка, что и у Блейза: лёгкая, пружинистая, с едва заметной раскачкой. Улыбочка в сторону Стеллы — такая же слащавая, как у Блейза. Чёрт, да она даже запонки на рубашке поправила, как Блейз! Когда друг окончательно ебанется в браке с Дафной — Драко просто будет заставлять Грейнджер пить оборотное. Заметьте, не «если», а «когда». Он закрыл за ними дверь, собираясь поставить своё любимое запирающее, но Гермиона его опередила, наложив с десяток своих заклинаний. Силенцио она оставила ему. Спасибо большое. — Кто из них… я? — спросила она, и её голос дрогнул. Драко указал головой на тело, лежащее на столе справа. Над ним завис в напряжении сиреневый шар — душа Иванки, которую Гермиона не видела. Никто, кроме Драко, не видел. Грейнджер-Забини подошла ближе. Её шаги были тихими, почти крадущимися. Она отодвинула край простыни настолько, чтобы увидеть руны на левой руке. Четыре странных знака, один из которых отличался от четырёх рун на других жертвах. Под рунами — шрам «грязнокровка». Гермиона держалась на удивление хорошо. Ни один мускул на лице «Блейза» не дрогнул. Но Драко заметил, как на секунду замерло её дыхание. Она очертила пальцем отличающуюся руну. — Эту я знаю. Вселенная. Драко подошёл совсем близко. Почти вплотную всмотрелся тоже. Руна походила на человека с рогами (или короной?) и поднятыми вверх руками. Её пальцы, казалось, светились в тусклом свете морга. Она провела ими по рунам, не касаясь, — просто повторила контур, будто пыталась запомнить на ощупь. Гермиона обошла стол, в нетерпении оголяя правую руку. На ней отличались две руны: одна похожая на молящегося перед алтарем, вторая - перевернутый набок дом. — Сила и концентрация, — она указала на них. Драко смотрел на девушку в теле друга и сердце его колотилось как бешенное. Уильямс сегодня сказал, что пока не нашёл похожих на эти рун в справочнике. А Гермионе потребовалось... две минуты? — А остальные? — Остальные я впервые вижу. Если честно, это даже на руны не похоже. Разве что эта, — она указала на самую первую руну, — похожа на Лето. Драко запомнил эту руну. Они с Блейзом хихикали как идиоты, когда впервые увидели на рисунке Уильямса. Уж очень она напоминала женский половой орган. А потом он показал им труп и эту вырезанную руну на нем. Стало не смешно. — Что это значит? Эти руны? — Значит, что он начал подготовку к последнему ритуалу. У нас есть месяца три, — как дебилу объяснила ему Грейнджер. Впрочем, на дебила он и был похож больше всего. "Миона?" — раздался в его голове знакомый, тягучий и медленный голос души Иванки. — Иванка тебя узнала. — Что? — Грейнджер-Забини встрепенулась, и в её глазах мелькнула надежда. — Спрашивает, в порядке ли ты. — В полном. Что ещё она говорит? "Он говорить привет. Иванка не знала его. Не слышать раньше". — Убийца поздоровался с ней? И она не узнала голос? "Он говорить о лете. Жаль Миона не дожить". Голова раскалывалась. Общаться с душой эльфа было даже сложнее, чем с душой истерички-Селены. Каждое слово давалось с трудом, будто он переводил с языка, которого не знал. Хотя в общем-то почти так оно и было. "Иванка не знала его. Не знала. Но он Миону знать. Хорошо знать. Говорить про буквы. Грязные". "Он не любить Миону. Школа. Работа. Хотеть смерть". Он всё-таки потерял сознание. Очнулся на холодном кафельном полу. Из носа текла кровь, затылок болел от падения, а перед глазами всё плыло. В ушах шумело, а сердце колотилось где-то в горле. — Драко! Мерлин, ты жив. Ты напугал меня! Гермиона сидела перед ним на коленях, вытирая платком кровь с его щеки и губ. Её лицо, точнее лицо Блейза, было обеспокоенным и бледным, насколько бледным может быть лицо мулата. Руки дрожали — мелко, отчаянно, — но аккуратно вытирали кровь. Чтобы не сделать больно. Он смотрел на неё, пытаясь прийти в себя, и думал: когда в последний раз рядом с ним была женщина, которая беспокоилась о нём? Не о деньгах, не о статусе, а о нём. О том, что ему больно. Драко аккуратно сел, чувствуя, как мир медленно перестаёт вращаться. Осмысливая то, что он сейчас услышал и передал Грейнджер. Ничего интересного на первый взгляд. Но его догадка подтвердилась: этот мудак был кем-то из Министерства. — Ты в порядке? Сможешь сам встать? — Смогу. Она кивнула. Встала сама, но руку ему всё же протянула. Гермиона Грейнджер, что с неё взять. — Вспоминай, кому дорогу перешла. Этот психопат ненавидит тебя, причём со школы. Гермиона усмехнулась, с прищуром посмотрев на него. — О, ты знаешь, есть один на примете. А вот это неприятно. Он вообще-то жизнью своей рисковал сейчас. Драко перевёл взгляд на сиреневый шарик. Тот пульсировал, переливался и больше не сжимался от страха. Будто доверял ему теперь. Будто знал, что он на правильной стороне. — Спасибо, Иванка. За всё спасибо, — прошептала Гермиона.***
Он оставил Гермиону в морге, а сам поспешил в кабинет к начальнику. Тот ещё с утра требовал разобраться с нежеланием души аврора Грейнджер разговаривать с ним и выудить у неё хоть какую-то информацию. Драко спешил по коридорам Министерства, и его шаги гулко отдавались от каменных стен. Он чувствовал, как затекли мышцы после падения, как голова всё ещё гудит, а кровь из носа, кажется, остановилась, но оставила после себя металлический привкус во рту. Он передал начальству то, что узнал. Что "Гермиона" не узнала нападавшего по голосу. Что убийца был хорошо с ней знаком и ненавидел ещё со школы. Что она помогла с рунами, которые отличались. Они вместе с Блейзом нашли эти руны в справочнике. Коряво вырезанные на руке девушки, но это были действительно они. Вселенная. Сила. Концентрация. Уильямс уронил голову на старый фолиант. Кормак побледнел ещё сильнее, став похожим на лист пергамента — бледный, с красными глазами и трясущимися руками. Драко следил за ним всё время, что рассказывал коллегам о диалоге с душой. Видел, как тот бледнел, покрывался потом и поджимал губы. "Ты что-то знаешь, Маклагген? Или ты действительно такой трус, что даже от упоминания её убийства тебе физически плохо?" Блейз, настоящий Блейз, не прокомментировал происходящее никак. Было почти слышно, как крутятся шестерёнки в его голове. Как он отчаянно пытается понять, что, блять, происходит и что с этим делать. Драко не думал. Ему было больно. Он отчаянно хотел рассказать им и о Краме, но обещал Грейнджер пока этого не делать. Почему она так боялась любого упоминания о том, чтобы сдать Крама, он не понимал. Как бы ни силился — не мог. Может, ей было стыдно? Стыдно признаться, что совершила ошибку. Что так глупо попалась в руки психопату. Боялась осуждения. Но каким надо быть конченым мудаком, чтобы осудить её за это? Драко был как минимум в восхищении от неё. И считал, что и остальные должны быть. А возможно, она просто никому не доверяла. Особенно после того, что сказала сегодня Иванка. Предателем мог быть кто угодно. Хоть Уильямс, хоть Маклагген. Даже её любимый Поттер. Расскажи Драко о Краме и его сообщнике кому-то не тому — тоже лежал бы накрытый простынёй. И к нему никто не пришёл бы поболтать. Других таких проклятых идиотов он ещё не встречал. Они просидели в кабинете до самого вечера. Воздух в комнате был спёртым, пропитанным табачным дымом и усталостью. За окном давно стемнело, и только настольная лампа Уильямса отбрасывала жёлтый круг света на груду бумаг и раскрытых справочников. Они думали о рунах и что они могли значить. Спорили о том, один это всё-таки убийца или нет. Рассуждали, как быть с информацией о том, что убийца — кто-то из Министерства. Решили дождаться Поттера, который сегодня отбыл на саммит во Франции, и думать вместе с ним. А пока молчать и делать вид, что ничего ценного Гермиона им не сказала. Совершенно тупая идея, но кто Драко такой, чтобы его мнение слушать. Драко смотрел на коллег — уставших, растерянных, загнанных в угол неизвестностью — и чувствовал, как внутри разрастается холод. Он знал больше них. И это знание не приносило облегчения. Зато Майкл похвалил его за проделанную работу и разрешил завтра взять выходной. Добрейшей души человек, дай ему Мерлин здоровья. — Завтра нужно передать тело Лили её родным, — добавил Уильямс, уже не глядя на Драко. Эх. Кто же теперь будет цитировать ему Пушкина? Интересно, Грейнджер читала Пушкина?***
Они вышли из кабинета вдвоём с Блейзом и направились в каминный холл. В Министерстве уже почти никого не было, и их шаги гулким эхом отражались от пола, а голоса — от стен. Где-то вдалеке хлопнула дверь, послышались приглушённые голоса — но это было далеко, не здесь. — Почему она всё-таки с тобой заговорила? — спросил Блейз, не глядя на друга. Драко пожал плечами. Он не знал, как объяснить другу, что происходит. Да и не мог — Грейнджер ясно дала понять, что кроме него не доверяет никому. Это было приятно. Неожиданно приятно. — Ты будешь на юбилее миссис Гринграсс? — спросил Блейз, меняя тему. — Я похож на дебила? — Да, — серьёзно ответил Блейз. Они оба рассмеялись. От идиотизма всего происходящего. От безысходности. От усталости, которая, казалось, въелась в кости. — Завтра тебя не ждать? — Естественно, нет. Когда в последний раз мне Уильямс выходной давал? Блейз кивнул. Они уже подошли к каминам, каждый останавливаясь у своего. Коротко попрощались друг с другом и отправились каждый к себе домой. Блейза ждала Дафна и дочь, вернувшиеся сегодня из Италии. А Драко ждала Гермиона. Вот такой вот пиздец происходил в его жизни.***
Гермиона действительно его ждала. Второй раз за день. Это было так… странно? Никто в жизни не ждал Драко с работы. Мать? Она давно не особо жаловала его в Мэноре и тем более не ждала, что он заглянет после работы на ужин. Астория? Только если после работы они должны были заняться тем, что ей было нужно. Устал ли он? Ей было плевать. А Грейнджер в его халате, который сидел на ней даже лучше, чем на нём, резво подскочила с дивана и посмотрела на него в ожидании. — Как прошёл разговор с Майклом? — спросила она, и в её глазах горело любопытство и тревога. — Всё потом, Грейнджер. Я устал. Он опустился в кресло и закрыл глаза. Голова всё ещё болела: от удара и от количества использованной магии для разговора с Иванкой. Он не ожидал, что это будет так сложно, но гордился собой. Сам себя не похвалишь, как говорится… Драко вздрогнул от неожиданности. Холодные пальцы Гермионы оказались на его плечах. Он распахнул глаза. Поднял голову. Она стояла рядом, почти вплотную, и массировала его плечи, от чего по телу бегал табун мурашек, а приятное и долгожданное расслабление растекалось по телу. Он боялся дышать. Боялся спросить, какого хрена происходит. Просто сидел и смотрел на её сосредоточенное лицо снизу вверх. — Массаж дельтовидных мышц, — тихо сказала она. — Хорошо снимает напряжение. Он смотрел на её лицо. Видел, как она старается, как осторожно двигает руками. Как смотрит на него с… заботой. Наверное. Гермиона убрала руки с его плеч, и он чуть не заплакал. От разочарования. От того, что тепло исчезло. Она отвернулась и пошла на кухню, говоря что-то об ужине. А он сидел и не понимал, что с ним происходит. Что с ними со всеми происходит. Ужин был превосходным. Она приготовила что-то простое, но вкусное — пасту с овощами, свежий салат... Они почти не разговаривали: оба ужасно устали. Только слышно было, как звякают вилки о тарелки и как за окном шумит ночной Лондон. Перед сном снова поспорили, на этот раз о том, кто будет спать на диване. — Я здесь. Ты спи в спальне, — сказал Драко, кивая на диван. — Нет. Ты ударился головой, тебе нужен нормальный отдых, — возразила она, уперев руки в боки. У неё был такой вид, будто она спорит с ним на совещании в Министерстве. — Грейнджер. — Малфой. — Если ты сейчас же не уйдёшь в спальню, я вызову Поттера. Она засмеялась. Громко, искренне, запрокинув голову. И этот смех, кажется, был самым прекрасным звуком, который он слышал за последние дни. — Ты не посмеешь. — Посмею. Мне нечего терять. — Ладно. Сдаюсь. Но если тебе станет хуже — ты сам виноват. Она ушла в спальню, пожелав ему спокойной ночи. Драко долго сидел в темноте гостиной, смотрел на закрытую дверь и слушал тишину. Ночью он спал без сновидений — впервые за долгое время. А утром его разбудил Патронус Блейза: ворон. — Морг Святого Мунго взорвали этой ночью.
