Надежда умирает последней

      Они завтракали овсянкой с тостами и пили чай с молоком. Драко никогда в жизни столько не ел, сколько за последние пару дней. Хорошо это или плохо, он не знал, но если Грейнджер так хотелось стоять у плиты — пусть стоит. Её стряпня, надо признать, была чертовски хороша. — Сегодня Поттер возвращается из Франции, — как бы между прочим сказал Драко, размешивая сахар в чашке, подаренной Дафной. Ложка тихо звякала о фарфор — единственный звук, нарушавший утреннюю тишину.       Гермиона в ответ лишь пожала плечами. — Хорошо. — Устроит собрание по поводу вчерашнего инцидента в морге и будет орать, чтобы нашли виновного. А мне хватило патронусов от Уильямса.       Грейнджер снова сделала какое-то неопределённое движение, махнув рукой, и продолжила пить свой ебаный чай. С молоком. Она пила его медленно, прикрыв глаза. Драко заметил, что её пальцы — тонкие, с обкусанными ногтями — переставали дрожать только когда сжимали что-то. — Скажи мне, пожалуйста, Грейнджер, а в какой момент твой гениальный план пошёл по пизде и ты решила, что взорвать морг — это вау идея?       Они наконец перешли к этому разговору. Вчера он был на неё зол и не разговаривал, закрывшись в спальне и уничтожая бутылку огневиски в одиночку. Он помнил, как сидел на полу, прислонившись спиной к кровати, где ещё пахло её шампунем, — и ненавидел себя за то, что замечает такие детали. У него был выходной, который ему разрешил взять Уильямс, и он решил его провести в пьяном угаре. Гермиона даже не пыталась вчера с ним разговаривать, прекрасно понимая его настроение. Но от того, что она его понимала, легче ему не становилось. — Мы договаривались, что ты устроишь пожар, Грейнджер, а не ебаный взрыв. — Ешь кашу, Малфой, и без тебя тошно.       Нет, ну это наглость! Ей тошно?! Ешь кашу?!       Драко отодвинул от себя тарелку, чуть не перевернув её содержимое на стол, встал и вышел из кухни. Он хотел хлопнуть дверью, но передумал. Потому что дверь была новая, и он её жалел. Ещё потому, что Грейнджер и так вздрагивала от каждого громкого звука — он заметил это ещё в первый вечер и с тех пор бессознательно старался двигаться тише.       Бесило, что приходится подстраиваться. Бесило ещё больше, что он делал это сам, без всякого принуждения.       Было уже почти восемь часов утра. Совсем скоро он будет в Аврорате, сидеть на собрании за столом переговоров в общем зале и слушать Гарри Поттера. Если бы ему кто-нибудь раньше сказал, до приёма в аврорат, что Поттер будет его начальником и будет иметь право на него орать, он бы выбрал Азкабан. По крайней мере там не нужно было слушать геройские речи и делать вид, что ему не всё равно.       Схватив с дивана в гостиной, где он теперь спал, мантию, Драко шагнул в камин, чтобы через минуту выйти в холле Министерства Магии.       Там уже вовсю кипела жизнь: сотрудники спешили на работу, их шаги гулко отдавались от каменных плит; самолётики с посланиями летали из отдела в отдел, сверкая пурпурными крыльями; а старые скрипучие зачарованные лифты возили по этажам всех желающих. Драко не был желающим.       Он всегда выбирал самый длинный путь до Аврората: через каминный холл, сворачивая в пустующие коридоры, поднимаясь по узким винтовым лестницам, на ступенях которых вековая пыль смешивалась с пеплом от каминов. Лишь бы отсрочить как можно сильнее прибытие на работу. Лишняя минута тишины — вот что ему было нужно. Хотя какая, Мерлин раздери, тишина? В голове всё равно гудело.       В кабинете Уильямса уже собралась вся их команда мечты: Маклагген сегодня выглядел получше — синяки под глазами стали меньше — и он даже взглянул на Малфоя с презрением. Блейз сидел на стуле возле сейфа с важными бумагами и раскачивался на нём, за что получал гневные взгляды от Майкла. Сам же начальник вышагивал по кабинету — старые доски жалобно поскрипывали под его тяжёлой поступью — и матеря всех и вся. — Какого хрена, Малфой, тебя не было вчера?! — зарычал он, завидев любимого подчинённого. Жилы на его шее вздулись, лицо покраснело — верный признак того, что лучше с ним не спорить, если хочешь жить. Драко еще не решил, хочет ли. — Вы дали мне выходной. — Это была чрезвычайная ситуация! Ты обязан был явиться в Аврорат! — Уильямс был очень зол, и Драко мысленно поддерживал его в этом чувстве. Он тоже злился. На Грейнджер. На себя за то, что позволил ей это сделать. На то, что вообще ввязался во всё это. — Ну увольте меня, — пожал плечами Драко и сел на своё любимое место возле Блейза, откинувшись на спинку стула. Пусть начальник брызжет слюной сколько его душе (зелёной, как считал Малфой) угодно.       Майкл всё-таки не выдержал, взял со стола чернильницу — тяжёлую, из тёмного стекла, с серебряной крышкой в виде совы — и запустил ею в голову Драко. Он увернулся. Не зря в школе в квиддич играл — реакция что надо. Чернильница с глухим стуком врезалась в стену позади, разбрызгивая чёрные чернила по обоям, и Блейз молча наколдовал заклинание, чтобы убрать пятна. — Скажи спасибо, что Поттера не было вчера. Поверь, ты бы сейчас здесь уже не сидел. — А минусы когда будут?       Блейз рядом хохотнул — коротко, сдавленно, как человек, который пытается не заржать в полный голос — за что получил новую порцию гневных взглядов от начальника. — Заткнитесь оба и идите на собрание.       Чертово собрание с чертовым Поттером. Убейте его кто-нибудь уже, пожалуйста.       В общем зале царила привычная для таких мероприятий атмосфера: длинный стол из тёмного дуба, за которым разместились двадцать пять авроров; тяжёлые портьеры на окнах, пропускающие скудный утренний свет; в воздухе пахло кофе, затхлостью и лёгким страхом. Поттер матерился как в последний раз. На тех авроров, что охраняли Мунго. На начальников групп за то, что плохо организовали осмотр места взрыва. На Малфоя — за то, что отсутствовал вчера. Его голос гремел под высокими сводами, отражаясь от стен и возвращаясь обратно уже многоголосым эхом.       Драко возмутился и уже хотел было послать его нахуй, но Блейз вовремя бросил в него Силенцио. Друг. Лучший друг. Драко дёрнул плечом, пытаясь сбросить немоту, но бесполезно. Пришлось сидеть и молча слушать, пока Блейз с невозмутимым видом делал вид, что ничего не произошло. — Выяснили причину взрыва, — чуть успокоившись сказал Гарри, садясь на своё место во главе стола. Его мантия — новая, с французской отделкой, как отметил про себя Драко — тяжело опустилась на стул. — Какой-то идиот хранил в подсобке волшебный фейерверк. Тот, видимо, вышел из строя и взорвался.       "Не идиот, а идиотка", — мысленно поправил его Драко.       Брови некоторых авроров взлетели вверх. Кто-то закатил глаза, Уильямс сказал что-то типа «пиздец», а Блейз покачал головой — медленно, почти устало. — Вам всем повезло, что никто не погиб! — снова повысил голос Поттер. Да что ж он так орёт вечно?! Конечно никто не погиб в морге, там и так все мертвы!       Дальше было бесконечно долгое и муторное обсуждение перегруппировок для охраны, раздача новых дел, переговоры о том, как прошёл волшебный саммит во Франции, и прочая хрень. Драко не слушал. Он смотрел в окно, где серое лондонское небо цеплялось за шпили Министерства, и думал о своём.       Все его мысли крутились вокруг Грейнджер. Даже не вокруг её гениального плана под названием «нет тела — нет проблем». А просто вокруг неё. Как она сегодня? Успела позавтракать после его ухода? Не смотрит ли снова в стену, поджав колени к подбородку? Он чувствовал себя полным мудаком, почему-то, хотя и считал, что прав. Драко Малфой всегда прав. Но почему тогда он сидит и думает о том, что зря так резко отреагировал сегодня утром? Что ушёл и оставил её одну?       Грейнджер через многое прошла за последние полгода. И он понимал, что решение избавиться от собственного тела далось ей нелегко — он слышал, как она тихо плакала ночью. Приглушённые всхлипы, которые она пыталась заглушить подушкой; сдавленное дыхание, когда ей казалось, что он не слышит. А он слышал и, блять, продолжал лежать на диване и делать вид, что спит! Конченый мудак.       Драко решил, что обязательно извинится перед ней. Сегодня же. За реакцию, за то, что ушёл. Да, так он и сделает.       После собрания они с Блейзом писали отчёт по делу о пропаже какого-то никому не нужного артефакта — древнего амулета, который, по слухам, мог предсказывать погоду, и который никто не искал уже полгода — и должны были написать ещё недели две назад, и спорили. — А я тебе говорю: пошли. — А я говорю: нет. — Я повешусь там один в компании четырёх женщин, причастных к фамилии Гринграсс, — застонал Блейз, откинув голову на спинку стула и прикрыв глаза. Он выглядел так, будто его вели на эшафот. Впрочем, для женатого мужчины день рождения тёщи — то же самое. — Я буду молиться за тебя. Изо всех сил.       Друг тщетно уговаривал его пойти завтра на юбилей их общей тёщи. Чтоб она пропадом пропала эта мерзкая женщина. И дочурки её с ней заодно. Драко планировал все выходные спорить с Грейнджер, и никто не имел права ему помешать, тем более жена и её родственники. — Я заплачу. — Заплачь. — Мерзкий ублюдок и предатель, — закатил глаза Забини. — Спасибо за комплимент.       Домой Драко вернулся в более-менее спокойном состоянии. Его больше никто не бесил в аврорате в течение дня, да и обед с Блейзом в «Хайде» — старом пабе неподалёку от Министерства, где подавали лучший стейк с кровью во всём Лондоне — был прекрасным. Не стряпня Грейнджер, конечно, но тоже неплохо.       Кстати, Грейнджер. Он прошёл через прихожую на кухню. Затем в просторную гостиную, где на диване ещё лежал плед, которым она укрывалась вчера. Спальню. Даже вышел на балкон — под ногами мягко скрипнула террасная доска, промокшая под недавним дождём. Её нигде не было, и он уже успел испугаться, но тут она вышла из ванной.       Обёрнутая в одно только чёрное махровое полотенце. Волосы влажными тяжёлыми прядями падали на плечи, с них стекали капли воды, оставляя тёмные разводы на пушистой ткани. Не заметив Драко, стоящего в темноте балкона, она прошла к шкафу и достала из него его футболку. Любимую, между прочим. С эмблемой квиддичной команды «Вимборнские Вихри», за которую он болел с детства. Так по-хозяйски она себя вела в его доме, что он даже опешил. Пользовалась его вещами — его футболками, его шампунем, его кружками — спорила и спала на его кровати.       Что-то внутри Драко странно кольнуло от осознания, что его это даже не бесило. Будь это Астория, он бы давно поставил её на место. Да и не только Астория — вообще кто угодно. Только Блейзу разрешалось хозяйничать в его квартире. И теперь, получается, ещё Грейнджер? Нет, так не пойдёт. Нельзя заявляться в его дом и вести себя так, будто это он тут гость.       Он уже собирался выйти из укрытия и обозначить своё присутствие, но Грейнджер сделала что-то невероятное. Скинула полотенце.       Драко замер. Воздух в лёгких стал тяжёлым, будто вместо кислорода он вдохнул свинец.       Он смотрел на её спину, влажные кудрявые волосы до поясницы и делал огромное над собой усилие, чтобы не смотреть ниже. Девушка перекинула волосы через плечо, открывая ему вид на голую спину. На шрамы вдоль позвоночника. Руны, тянущиеся от шеи до копчика — отвратительные, багровые, искажённые временем, но от того не менее уродливые. Ужасные, будто выжженные на коже калёным железом. На бледной, красивой, мягкой коже, которая когда-то была гладкой и невинной — а теперь походила на древний пергамент с проклятыми письменами.       Он представил, как ей было больно. Как она кричала. Или не кричала, а просто задыхалась от боли. Как её пальцы царапали пол. Как она плакала, возможно, пока этот ублюдок продолжал своё дело.       В его груди снова разгоралась ненависть к чудовищу, который с ней это сделал. Из-за которого её руки мелко дрожали, взгляд постоянно бегал и она вздрагивала от каждого резкого звука — даже от щелчка дверцы шкафа, как сейчас. Мерзкая тварь.       Гермиона надела его футболку: серую, с выцветшим логотипом, мягкую от множества стирок, возвращая волосы снова за спину. И снова его вещь на её плечах. Почему это казалось Драко таким... правильным?       Она обхватила свои плечи руками и тяжело вздохнула. Её плечи поникли, голова чуть склонилась, и в этой позе было столько одиночества, что у Драко сжалось сердце.       «Только не плачь. Мерлин, только не плачь»       Она не заплакала и Драко мысленно выдохнул — с таким облегчением, будто с его собственных плеч сняли тонну. Иначе ему было бы плевать на её просьбы не трогать Крама сейчас и придумать план. К черту планы, он убил бы его голыми руками. Вырвал бы язык и выколол глаза. А потом задушил. Верёвкой. Своими руками. Медленно. — Долго будешь там стоять?       Её голос, тихий, чуть хриплый, вырвал Драко из мечтаний о смерти Крама. Она не обернулась, но он понял, что она знает: он здесь, в темноте балкона, в трёх шагах от неё. — Любуюсь, — тихо ответил он. Блять, что?       Гермиона повернулась к нему лицом — медленно, словно не была уверена, что хочет видеть его — с точно таким же выражением лица. Типа, «что ты несёшь, Малфой?» А он и сам не знал.       Она посмотрела на него долгим взглядом. Секунду, две, три — в полумраке спальни её глаза казались тёмными, почти чёрными, огромными на бледном лице. Но ничего не сказала. — Я тебя искал, — нарушил он молчание первым. Его голос прозвучал глухо — не так, как он планировал. — Нашёл?       Он кивнул. Диалоги уровня «Бог». Не то что у Шекспира и Пушкина. — Ужинать будешь? — Извини, — перебил он её. Он весь день думал, что придёт домой и попросит прощение за сцену утром и вчерашнее игнорирование. А сейчас стоял перед ней как нашкодивший ребёнок, перебирая в голове обрывки фраз, и забыл всю свою речь, которую готовил. Про то, что она права. Что её план не так уж и плох, хоть и вызвал кучу проблем. Что он мудак. — Хорошо, — просто и легко ответила она и вышла из спальни. Босая, в его футболке, с мокрыми волосами. И он остался один. Снова один.       В наступившей тишине Драко слышал, как хлопнула дверца холодильника на кухне, как зажурчала вода из крана. Обычные звуки. Домашние. Чужие.

***

      Драко всё-таки пошёл на день рождения тёщи. Не из-за Астории. Не из-за Блейза. И даже не из-за желания придушить всё-таки Дафну. Он давно не видел крестницу.       Поместье Гринграссов — старинный особняк из серого камня, увитый плющом, с остроконечными башенками и витражами на окнах — уступало Малфой-мэнору в размерах и богатстве, но в нём было что-то почти уютное. Драко ненавидел это слово, но других не находилось. Внутри пахло ванилью и сушёными цветами — аромат, который миссис Гринграсс разбрызгивала из серебряного флакона перед каждым приёмом гостей.       В столовой уже был накрыт стол на шесть персон, украшенный полевыми цветами — ромашками, васильками, колокольчиками — и золотыми подсвечниками с оплывшими свечами. Скатерть с рюшами, белоснежная, накрахмаленная до хруста; салфетки с кружевами, сложенные в форме лебедей; столовые приборы с ручками в виде хрупких фарфоровых розочек. Каждая салфетка лежала под идеальным углом, каждая вилка сияла, и даже воздух казался расставленным по полочкам. Миссис Гринграсс жила будто в кукольном домике и чувствовала себя в нём прекрасно.       Чего нельзя было сказать о Драко и Блейзе, с отвращением смотрящих на всю эту чепуху. Они переглянулись, и Блейз едва заметно закатил глаза — жест, который они отточили за годы совместной службы. — Дядя Драко! — захлопала в ладоши маленькая Прис. Ей было три года. И она была единственным человеком в этом доме, кроме своего отца, которого Драко любил.       Маленькая, кудрявая, смуглая и зеленоглазая девчушка побежала к нему, задорно хохоча. Её платье — розовое, в белый горошек — развевалось от бега, а локоны подпрыгивали на плечах. Ангел. И как только у такой суки, как Дафна, могла родиться такая чудесная дочь? — Дядя Драко, пошли ловить рыбу!       Драко засмеялся — искренне, впервые за несколько дней, и сам удивился этому звуку. Слава Мерлину и Салазару Слизерину, что в столовой нет сейчас её матери и миссис Гринграсс. Ловить дорогущих парчовых карпов — развлечение, которое он придумал, чтобы скрасить визиты к тёще и которое очень понравилось маленькой Присцилле. — После ужина, — подмигнул он ей, погладив по кудрявой макушке. — Что после ужина?       В столовую зашла Дафна, стуча каблуками точно так же, как её младшая сестрица. У них это семейное?       Драко был не идиотом и не слепым. Старшая Гринграсс была красива, даже красивее Астории. Светлые волосы, гладко зачёсанные в высокий пучок; стройная фигура, обтянутая платьем сливового цвета; почти королевская осанка, прямая спина, высоко поднятая голова. Хорошо поставленная речь и манеры, которым мог бы позавидовать сам Люциус Малфой. И именно этим она его бесила. Вся такая правильная, идеальная. Само совершенство.       Астория тоже была красива и воспитанна. Но не стеснялась морщить носик, если услышанное от кого-то ей не нравилось. Ела и рыбу, и мясо одной вилкой, хотя прекрасно знала, какая для чего предназначена.       И этим она его когда-то зацепила. Идеальная, но не до конца. Но со временем он понял, что и это совершенно не то, что ему нужно. Драко и сам не знал, что ему нужно. — После ужина мы пойдём ловить рыбу, Дафна.       Дафна мило улыбнулась дочери, усаживая на стул — поправила салфетку на её коленях, расчесала волосы пальцами. Потом бросила полный ненависти взгляд на Драко. Быстрый, острый, как лезвие ножа. И обещающий серьёзный разговор — на Блейза.       Ужин в тёплом семейном кругу, как назвала его миссис Гринграсс, прошёл на удивление неплохо. Женщина либо действительно искренне была уверена, что семьи её дочерей — идеальны, либо очень хорошо притворялась. Она улыбалась, подкладывала добавки, рассказывала истории из детства девочек — и ни одна мышца на её лице не дрогнула, когда Дафна под столом с такой силой пнула Блейза по лодыжке, что тот чуть не поперхнулся вином.       Драко всего три раза получил пинок под столом от Дафны (каждый раз — за молчание в ответ на какой-нибудь безобидный вопрос о работе), четыре гневных взгляда от Астории (она почему-то злилась, когда он не смотрел в её сторону) и один раз сматерился. Случайно, когда миссис Гринграсс спросила, почему они с Асторией до сих пор не подарили ей внуков. Все сделали вид, что не заметили.       А потом они пошли ловить с Прис карпов кои, приказав домовикам приготовить из них завтра стейки на ужин. Те были в предобморочном состоянии, но отказать не смогли. Прис визжала от восторга, когда карп в очередной раз ускользал от её маленьких ладошек, и Драко поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ему не хочется трансгрессировать отсюда при первой же возможности.       Поэтому домой Драко вернулся в хорошем настроении и поздно. Он был уверен, что Грейнджер уже спит. Когда он уходил, та читала какую-то древнюю книгу про языческие ритуалы: тяжёлый фолиант в кожаном переплёте с потрёпанными временем страницами и делала в ней пометки карандашом, оставляя на полях свои аккуратные комментарии.       Но нет, она не спала. Сидела на том же месте, где Драко её и оставил, на диване в гостиной, поджав под себя ноги, и всё ещё читала. На коленях у неё лежала раскрытая книга, рядом — кружка с давно остывшим чаем. Под глазами залегли тёмные круги, но взгляд был живым, сосредоточенным. — Почему ты не спишь? — как можно более безразлично сказал он. На самом же деле его это волновало. Она и так плохо спала — просыпалась по ночам с криком, а потом долго сидела на кровати, обхватив колени руками. — Ищу информацию. Нам нужно знать... — Ничего нам сейчас не нужно знать, — Драко забрал у неё книгу, поднимая высоко над головой, чтобы она не смогла достать. Фолиант оказался тяжелее, чем он думал.       Но она попыталась. Гневно на него посмотрела (да за что ему сегодня такие взгляды?!) и, подпрыгивая, старалась дотянуться до книги. Футболка задралась, открывая край бедра — он заставил себя смотреть в другую сторону. — Отдай, Малфой. — Нет. Иди спать. — Как прошёл ужин? — Не меняй тему.       Девушка тяжело вздохнула. Села обратно на диван, уставившись в окно, за которым темнело лондонское небо, кое-где подсвеченное дальними огнями. Её профиль на фоне ночного города казался выточенным из слоновой кости — острый подбородок, прямой нос, впалые щёки. — Мне нужно найти информацию, понимаешь? Мы должны знать, к чему нам нужно быть готовыми.       Он сел рядом. Диван скрипнул под их общим весом. Драко прекрасно понимал её рвение. Она считала, что допустила ошибку и пыталась сейчас её исправить. Всеми способами. И он был похвалил её за это рвение, если бы не видел её состояние. Ей нужно было прийти в себя и отдохнуть, а не вот это вот всё. — Драко? — М-м? — Почему вы с Асторией живёте не вместе?       Он опешил от такого вопроса. Нахмурился, глядя на неё — на её спокойное лицо, на котором не было ни капли любопытства, только тихая усталость и, возможно, желание отвлечься. К чему это такой интерес к его личной жизни? Впрочем, плевать. Ему скрывать нечего. — Она меня бесит. — Зачем ты тогда на ней женился? — Был молодой и глупый.       Гермиона улыбнулась. Он видел по её смеющимся глазам, что она хотела как-то прокомментировать его умственные способности — возможно, спросить, изменилось ли что-то с тех пор — но не стала. И правильно сделала, а то он бы прокомментировал какой-нибудь её аспект жизни. А спорить с ней снова не хотелось. — А ты почему с Уизли разошлась? — У нас разные... ценности. И взгляды на жизнь.       Драко кивнул. Он примерно представлял, какие ценности у Уизли, видев на каждом шагу его родственников в Министерстве. Грейнджер же рвением к созданию семьи не отличалась. Строила карьеру, училась, достигала высот во всём, к чему проявляла интерес. — Почему вы тогда не разведётесь? — Мне лень писать заявление, — честно ответил Драко.       Гермиона рассмеялась — тихо, почти беззвучно, но её плечи дрогнули, и на лице расцвело что-то, похожее на облегчение. Мерлин, она сидит и смеётся рядом с ним на диване над тем, что ему лень разводиться. Сюр.       На её глаза упала прядка из пучка и девушка попыталась сдуть её. Не получилось. Драко совершенно неосознанно потянул к ней руку, убирая непослушную прядь за ухо. Кончиками пальцев случайно коснулся её лба — кожа была прохладной и гладкой, как шёлк. Она посмотрела на него и у него внутри что-то рухнуло вниз. Сломалось. Или, наоборот, срослось то, что было разбито годами.       Он вдруг осознал, что она сидит слишком близко, и их бёдра соприкасаются — даже через ткань брюк и футболки он чувствовал тепло её тела. Что он ощущает её дыхание, глубокое, размеренное. Что до сих пор смотрит на неё и молчит, а она молчит в ответ, и в этой тишине слышно только, как тикают старые часы на каминной полке да где-то далеко сигналит машина.       Сраное вино миссис Гринграсс. Драко никогда не пил много вина, а сегодня позволил себе лишний бокал — и вот результат. — Тебе пора спать, — проговорил он и встал с дивана. Слишком резко. Диван жалобно скрипнул, протестуя против такой поспешности. — Завтра последний выходной, давай выспимся как в последний раз. И ни один сраный Гарри Поттер нам не помешает.       Гермиона улыбнулась мягко, чуть устало, встала и пошла в спальню. Пожелала ему спокойной ночи, прикрывая дверь, и он услышал, как скрипнула кровать.       А он побрёл в ванную. Под холодный душ.       Вода ударила по лицу, по груди, по ногам — ледяная, обжигающая своей холодностью, сбивающая дыхание. Чтобы ледяные струи выбили из него всю дурь и смыли тепло с тех частей тела, которые её касались. Он стоял под водой, уронив голову, и смотрел, как капли стекают по кафельной плитке в маленькую лужу у его ног.       Это было неправильно.       Она — женщина, которая положилась на него, потому что у неё не было выбора. Между ними не должно быть ничего, кроме расследования и взаимной выгоды.       Но почему тогда его пальцы всё ещё помнили прохладу её лба?       Драко закрыл кран и долго стоял в тишине, слушая, как вода капает с крана — кап, кап, кап — в такт его сердцу.       Он вышел из ванной, закутавшись в халат, прошёл мимо спальни — дверь была плотно закрыта. И лёг на диван. Плед пах ею. Драко уткнулся в него носом и закрыл глаза.       Это было неправильно.       Но он не мог заставить себя убрать плед.       Чертово вино.