Глава 7. Пять юаней за вкус гари
28 апреля 2026 г., 18:40
Кухня Шэнь Юаня, обычно сияющая стерильным глянцем, теперь напоминала место провального алхимического эксперимента. В воздухе висел сизый дым, выедающий глаза, а вытяжка над плитой надрывно гудела, пытаясь побороть последствия кулинарного бессилия хозяина. Шэнь Юань, вооружившись железной лопаткой, остервенело скреб дно кастрюли. Звуки стояли такие, что зубы сводило даже у мертвого.
— Сука, прилип! Я же помешивал, мать твою! — прошипел он, чувствуя, как по виску стекает капля пота.
Он зачитался. Снова. Статья про когнитивную депрессию и диссоциативные расстройства полностью поглотила его внимание, стерев реальность. Пока он впитывал инфу о том, что жертвам насилия противопоказан навязанный физический контакт, рис превратился в качественный древесный уголь.
В проеме возникла тень. Шэнь Юань подпрыгнул, едва не выронив кастрюлю.
Ло Бинхэ замер на пороге в своей привычной напряженной позе. Черное худи сидело на нем мешком. Капюшон полностью закрывал лоб, но выставлял напоказ две абсолютно дикие детали: пульсирующую алую метку демона и пару дурацких кошачьих ушек, торчащих сверху. Ушки подрагивали в такт его тяжелому, прерывистому дыханию.
Шэнь Юань застыл. В голове пронеслось: «Пиздец. Полное фиаско. Будущий Повелитель Тьмы благоухает моим ментоловым шампунем, носит кошачьи уши и смотрит на меня так, словно ждет приказа казнить эту кастрюлю».
— Очнулся... — Шэнь Юань быстро отвел глаза, чувствуя, как лицо обдает жаром. — Садись. Жратва готова. Если это слово еще применимо к данной субстанции.
Ло Бинхэ остался на месте. Его взгляд приковала индукционная плита. Гладкая черная поверхность была лишена видимого пламени, но кастрюля на ней шипела и изрыгала дым. Это выглядело как демонический алтарь, работающий на скрытой энергии. Юноша медленно, опасаясь каждого шага, подошел к столу и сел на край стула, готовый в любую секунду сигануть в окно.
Шэнь Юань с грохотом поставил перед ним тарелку. Внутри колыхалась сероватая масса, щедро сдобренная солью (последняя попытка заглушить вкус гари) и украшенная черными хлопьями пригоревшего риса.
— Пять юаней, — буркнул Шэнь Юань, усаживаясь напротив и демонстративно вытаскивая блокнот. — Записываю на твой счет. Пять куай за порцию. Ешь быстро, пока теплое.
Ло Бинхэ посмотрел на кашу. Его память мгновенно воскресила картины безупречных обедов на пике Цинцзин. Шэнь Цинцю требовал идеала во всём: при малейшей разваренности риса тарелка летела в стену, а Ло Бинхэ — на колени.
Он поднял глаза на Шэнь Юаня. Тот сидел, скрестив руки на груди, и изучал вид из окна, нервно постукивая ногой.
«Он полностью лишен кулинарного таланта, — сделал вывод Ло Бинхэ. — Его магия велика, он создал мир из стекла и света, но уследить за горстью зерна ему не под силу».
Бинхэ взял ложку. Металл ощущался холодным и непривычно тяжелым. Он зачерпнул серую жижу и отправил в рот.
Вкус был отвратителен. Соль обжигала язык, а горечь жженого риса оседала в горле, вызывая рвотный позыв. Но Ло Бинхэ сохранил лицо. Он методично, глоток за глотком, уничтожал содержимое тарелки. Еда была топливом. А за топливо нужно платить.
Шэнь Юань искоса наблюдал за ним. Внутри всё сжималось от стыда.
«Господи, я кормлю его углями! Он только что из Бездны, у него желудок в клочьях, а я подсовываю это соленое преступление. Юань, ты тварь. Худший хозяин в истории».
— Вкусно? — ляпнул он, тут же осознав всю тупость вопроса.
Ло Бинхэ замер с поднятой ложкой. Он посмотрел на Шэнь Юаня серьезно, без тени насмешки. В его багровых глазах отражался холодный свет светодиодных ламп.
— Эта еда дает силы, — ответил он шелестящим голосом. — Пять юаней. Я зафиксировал цену.
Шэнь Юань почувствовал, как по спине пробежал холодок. Бинхэ безмолвно принимал пищу, игнорируя паршивое качество. Он принял это как часть сделки.
— Там... в ванной, — Бинхэ внезапно уставился в пустую тарелку. Его пальцы, скрытые длинными рукавами, крепко сжали край стола. — Я израсходовал много... ароматной слизи. И горячую воду. Назови стоимость.
Шэнь Юань подавился воздухом. Он вспомнил вид Бинхэ после душа — чистого, пахнущего ментолом, в этих чертовых ушках. Кринж зашкаливал.
— Это... — Шэнь Юань лихорадочно соображал. — Это коммуналка. Вода, свет, шампунь. За одно посещение... скажем, тридцать юаней. Дорого, согласен. У нас тут ресурсы ограничены, экология, все дела.
Бинхэ медленно кивнул. Тридцать куай. Пять за кашу. Пятьсот за лекарства. Его долг рос с каждой секундой, и эта цифра тяжелым грузом ложилась на плечи. Но странное дело — высокая сумма дарила ему покой. Каждое число становилось кирпичом в стене, отделяющей его от хаоса предательства.
«Он мучается, когда называет цену, — зафиксировал Бинхэ, наблюдая, как Шэнь Юань судорожно вписывает цифры в блокнот. — Его пульс учащается, он избегает моего взгляда. Ему противно брать с меня плату. Почему?»
Ло Бинхэ придвинул пустую тарелку к центру стола.
— Я могу помыть это? — спросил он, глядя на раковину. — Чтобы уменьшить долг.
Шэнь Юань посмотрел на него. Ло Бинхэ в огромном худи, с бледным лицом и дырой в груди, предлагал мыть посуду ради «закрытия кредита». Это выглядело так нелепо и больно, что Шэнь Юаню захотелось выкинуть блокнот и заказать нормальную доставку из ресторана.
Но он вспомнил совет из статьи: «Соблюдайте четкие границы. Позвольте им чувствовать себя полезными. Исключите дары, чтобы избежать подозрений».
— Исключено, — отрезал Шэнь Юань, заставляя голос звучать сурово. — Тебе запрещено напрягаться. Рана откроется — новые лекарства обойдутся еще дороже. Сиди. Просто сиди и береги мебель. Твоя единственная работа сейчас — регенерация. Усвоил?
Бинхэ замер. «Регенерация». Учитель использовал это слово как повод для изнурительных тренировок. Но здесь это звучало как приказ отдыхать.
— Усвоил, — тихо ответил он, опуская голову. Кошачьи ушки на капюшоне печально поникли.
Шэнь Юань встал, быстро собрал посуду и повернулся к раковине. Он чувствовал этот взгляд — тяжелый, изучающий, полный подозрений и странной, болезненной надежды.
«Я сволочь, — думал Шэнь Юань, смывая остатки гари. — Я заставил его думать о деньгах, когда он едва стоит на ногах. Зато теперь он видит во мне жадного лавочника, а не убийцу. Это прогресс. Это, блять, офигенный прогресс».
Ло Бинхэ сидел в тишине, слушая шум воды и звон керамики. Этот мир был странным. Мертвым. Лишенным магии, но полным иных, непонятных законов. И человек перед ним... Шэнь Юань пах виной, паленой кашей и страхом. Он был слабым. Хрупким. Но он оставался единственным, кто назначил цену его жизни.
— Хозяин Шэнь... — произнес Бинхэ, пробуя слово на вкус.
— Просто Шэнь Юань! — крикнул тот от раковины, не оборачиваясь. — Оставь этот пафос, я тебе не император!
Бинхэ едва заметно улыбнулся — одними уголками губ, мрачно и остро.
«Хорошо, Шэнь Юань. Я останусь твоим должником. Пока что».
В его голове Демон Снов издал довольный смешок.
— Мальчик, ты нашел себе очень странного покровителя. Он боится тебя сильнее, чем ты его. Пользуйся этим.
Ло Бинхэ промолчал. Он просто смотрел на спину Шэнь Юаня, запоминая момент: запах гари, свет ламп и осознание того, что его жизнь теперь стоит ровно три тысячи семьсот пятьдесят два юаня. И он выплатит их все. До последнего фэня.
Примечания:
Примечания автора:
Индукционные плиты: В новых высотках Шанхая запрещен газ. Плита греет кастрюлю магнитным полем, сама поверхность холодная. Бинхэ видит дым, но не видит огня — для него это чистая демоническая техника или очень странный алтарь.
Рис «Жемчужина»: Дорогой, ароматный сорт риса. То, что Юань превратил его в древесный уголь — кулинарное преступление. В мире Бинхэ за такой перевод продуктов могли бы и из школы исключить, но тут он вынужден жрать это за свои же деньги.
5 юаней за порцию: Это реальная цена самой дешевой уличной еды в Китае. Юань работает по прайсу «забегаловки для бедных», но с пафосом мишленовского ресторана.
Вытяжка (Range Hood): Китайские вытяжки ревут как турбины самолета, потому что китайцы любят жарить всё до состояния дыма. Для Бинхэ это «белый шум» техно-ада, который глушит его демонический слух.
