Error 404: ███████ Not Found

Серые пятиэтажки уезда N, зажатого в складках холмов провинции Аньхой, напоминали Ло Бинхэ старые надгробные плиты, которые кто-то в беспорядке натыкал в жирную, влажную землю. Здесь Шанхай с его зеркальными фасадами казался несбыточным сном, цифровой галлюцинацией. Воздух в уезде был тяжелым, плотным, пропитанным едким угольным дымом из частного сектора и запахом пережаренного на старом масле теста. Над узкими улицами тянулись запутанные гроздья черных электрических проводов, на которых, точно дохлые птицы, висели клочья полиэтилена. Ло Бинхэ вышел из черного минивэна на окраине города. Водитель-марионетка замер за рулем, уставившись в пустоту, готовый ждать приказа хоть целую вечность. Юноша поправил на плече лямку рюкзака. На нем был серый свитшот Шэнь Юаня — ткань за время пути слегка скаталась, но всё еще хранила тонкий, почти стертый аромат «Морского бриза». Бинхэ вдохнул этот запах, закрывая глаза, и на мгновение мир вокруг перестал быть враждебным. Он двинулся вглубь кварталов, стараясь держаться теней. Здесь камеры наблюдения были редкостью — старые, покрытые слоем пыли объективы висели лишь на главных перекрестках, бессильно глядя на разбитый асфальт. Ло Бинхэ чувствовал себя странно. Это место, лишенное блеска цивилизации, вызывало в его памяти пласты воспоминаний, которые он считал навсегда погребенными под лавой Бездны. Он свернул в узкий проулок между двумя бетонными коробками. Здесь время будто замерло. У низких порогов стояли пластиковые тазы, наполненные мутной мыльной водой. Шлеп. Вжих. Шлеп. Ло Бинхэ замер, его тело превратилось в натянутую струну. Звук удара мокрой ткани о стиральную доску эхом отразился от стен, вонзаясь прямо в подкорку его мозга. В нескольких метрах от него, на низком табурете, сидела пожилая женщина. Её спина была сгорблена, а седые волосы выбились из-под выцветшего платка. Она методично терла тяжелую простыню о ребристую поверхность доски. Её руки — красные, опухшие от ледяной воды и щелочного мыла — двигались в ритме, который Ло Бинхэ помнил лучше, чем собственное имя. Запах дешевого хозяйственного мыла, резкий и чистый, ударил в ноздри. Бинхэ почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Это не была Ци. Это была человеческая память, та самая «слабость», от которой он так яростно отрекался в Шанхае. Перед его глазами возник образ другой женщины. Другие красные руки. Холод берега реки Ло. И то чувство абсолютной, нищей, но нерушимой безопасности, которое давала ему мать-прачка. «Я помню этот холод... — подумал Бинхэ, глядя на старуху. — Помню, как она закрывала меня своим телом от ветра, пока сама полоскала белье в проруби. Каждая морщина на её ладонях была ценой моего завтрашнего дня». В груди разлилось тягучее, болезненное тепло. На секунду он снова стал тем тринадцатилетним мальчиком, который просто хотел принести матери горячей каши. — Мальчик, ты снова тонешь в мусоре своих чувств, — голос Мэн Мо прорезал тишину его сознания, подобно лезвию бритвы. — Посмотри на неё. Она — жалкий ошметок плоти, доживающий свои дни в грязи. Твоя мать сдохла в такой же канаве, пока те, кому она стирала шелка, смеялись над её нищетой. Ты хочешь поклоняться этой памяти? Ты хочешь снова быть тем щенком, которого можно вышвырнуть на мороз за разбитую чашку? Лицо Ло Бинхэ мгновенно заледенело. Тепло в груди сменилось привычным, колючим холодом. Паразит в его голове умело подменил нежность горечью. Образ матери, улыбающейся ему сквозь усталость, сменился картиной её агонии, когда она харкала кровью в пустую миску. «Больше никакой слабости, — Бинхэ сжал пальцы в кулаки, чувствуя, как акриловый брелок в кармане впивается в кожу. — Мир не изменился, Мэн Мо. Он просто ложную суть, но здесь его гнилое нутро всё так же выставлено напоказ. Я выжгу в себе эту память, чтобы она больше не могла служить мне ловушкой». Он прошел мимо старухи. Женщина даже не подняла головы — её мир ограничивался краями таза и ритмом её собственного выживания. Бинхэ направился к центру уезда. Ему требовалась цель. Вскоре он увидел её — приземистое двухэтажное здание с облупившейся серой краской и тусклым государственным гербом над входом. Полицейский участок (派出所). Из открытых окон доносился запах дешевых сигарет и мужского пота. Юноша сел на скамейку в небольшом сквере через дорогу, скрытый густыми кустами сирени. Он превратился в неподвижное изваяние, сливаясь с ландшафтом. Его взгляд был прикован к дверям участка. Через три часа из здания вышел мужчина. На нем был помятый мундир, фуражка съехала на затылок, а в руках он сжимал портфель с облезлыми углами. Директор Ван. Начальник этого маленького царства бумаг и печатей. Бинхэ мгновенно «считал» его ауру. Ван пах застарелым страхом перед вышестоящим начальством, дешевым алкоголем, которым он глушил этот страх, и глубоким, въевшимся в поры разочарованием. Его плечи были опущены, а походка — тяжелой. Это был идеальный «инструмент». Человек, который так долго гнулся под весом системы, что уже забыл, как сопротивляться давлению. Бинхэ бесшумно последовал за ним. Он шел по другой стороне улицы, лавируя между редкими прохожими. Ван зашел в типичную пятиэтажку, пахнущую кошачьей мочой и старой проводкой. Юноша дождался ночи. Когда огни в окнах Вана погасли, а город погрузился в тревожную, прерывистую тишину провинции, Бинхэ начал действовать. Он поднялся по пожарной лестнице с грацией кошки. Окно на четвертом этаже было приоткрыто — Ван надеялся на ночную прохладу. Бинхэ скользнул внутрь, приземлившись на старый ковер без единого звука. В квартире пахло лекарствами, пылью и несвежим бельем. Ван спал в большой комнате, громко и неровно храпя. Его жена, судя по запаху из соседней спальни, давно привыкла спать отдельно. Бинхэ подошел к кровати чиновника. В лунном свете лицо Вана казалось рыхлым, испещренным сеткой мелких морщин. Юноша медленно протянул руку и положил ладонь на висок спящего. Никакой Жатвы. Никакого разрушения. Бинхэ действовал предельно осторожно, позволяя своей воле тончайшими иглами проникнуть в сознание жертвы. В его разум хлынули образы. Память Вана была похожа на заваленный хламом склад Аньдина: кипы невыполненных планов, взятки за мелкие услуги, страх перед грядущей проверкой из регионального центра. Но в самом центре этого хаоса горела одна большая, пульсирующая рана. Сын. Единственный наследник Вана, Сяомин. Бинхэ «увидел» лицо молодого парня, наглого и глупого. Увидел долговые расписки из онлайн-казино. Увидел сумму — два миллиона юаней. Деньги, которые Сяомин украл из кассы строительной компании, где работал под прикрытием отцовских связей. Вану грозил позор и тюрьма, если к концу недели недостача не будет закрыта. «Ты уже мой, Ван, — Бинхэ убрал руку, и на его губах появилась жуткая, предвкушающая улыбка. — Ты даже не знаешь, как сильно ты нуждаешься в чуде. И я стану этим чудом». Юноша не стал уходить сразу. Ему требовалась тренировка. Он прошел в ванную Вана и включил тусклый свет. Зеркало здесь было покрыто пятнами от воды. Бинхэ посмотрел на своё отражение. Он поправил воротник свитшота Юаня, ощущая его мягкость. — Здравствуйте, дядя Ван, — произнес он шепотом. Его голос был слишком холодным. Слишком демоническим. Бинхэ нахмурился. Он начал работать над мимикой, вызывая из памяти образ «Белого Лотоса», которым он был когда-то. Он заставил уголки губ приподняться в робкой, чуть виноватой улыбке. Он расслабил мышцы вокруг глаз, убирая из них хищный блеск. Через десять минут из зеркала на него смотрел «Ли Бин» — тихий, немного напуганный парень из провинции, который попал в беду и ищет защиты у сильного родственника. — Ты мастерски врешь сам себе, мальчик, — проворчал Мэн Мо. — Зачем этот спектакль? Ты мог бы просто выжечь ему мозг и заставить подписать любые бумаги. «Потому что Шэнь Юань увидит ложь, Мэн Мо. Семья Шэнь увидит магию. Я должен выглядеть естественно. Я должен пахнуть их миром, их проблемами и их слабостями. Эта марионетка — мой первый настоящий тест на человечность». Бинхэ почувствовал, как внутри него заурчало от голода Ци. Его тело, измотанное переходом и ментальным сканированием, требовало подпитки. В соседней квартире за стеной громко смеялся какой-то пьяный сосед. Его энергия была яркой, доступной. — Пей, — искушал паразит. — Сделай один глоток. Это не помешает твоему плану. Твои меридианы стонут от пустоты. Бинхэ замер, сжимая край раковины. Его пальцы оставили глубокие вмятины в дешевом пластике. Искушение было почти невыносимым. Но он вспомнил запах «Морского бриза» на своем запястье. Вспомнил, как Шэнь Юань ворчал на него за «нецелевое использование ресурсов». — Нет, — прошептал Бинхэ, подавляя в себе зверя. — Здесь всё должно быть чисто. Ни одной лишней смерти, пока я не получу ID. Я буду терпеть. Он вышел из квартиры Вана через окно, растворившись в предрассветном тумане. Утром уезд N проснулся под крики уличных торговцев. Ло Бинхэ стоял в очереди у небольшого ларька, покупая два горячих баоцзы. Тесто было грубым, начинка — слишком жирной и пересоленной, но этот вкус был настоящим. Он напоминал ему о реальности, в которой нет места для «золотых клеток». «Ты ел это, Шэнь Юань? — подумал Бинхэ, вгрызаясь в булку. — Или ты всегда жил в стерильном коконе из доставки? Ты убежал от меня к своим богатым братьям, надеясь, что их стены защитят тебя от запаха этого теста и этой грязи. Но ты забыл... я родился в этом. Это мой родной элемент». Бинхэ доел завтрак и направился к полицейскому участку. Он больше не кутался в капюшон. На нем был тот самый костюм, который Чэнь купил ему в Шанхае — строгий, темный, идеально подогнанный под его теперь уже слишком худое тело. На лбу красовался чистый пластырь, скрывающий метку. Он подошел к дверям участка и сделал глубокий вдох. Воздух пах табаком, старой бумагой и надеждой. Бинхэ подавил в себе хищника, убирая Ци глубоко внутрь, запечатывая её за семью замками своего самообладания. Он толкнул дверь. Внутри было душно и шумно. Дежурный, молодой парень с прыщавой кожей, даже не поднял головы от своего смартфона. Ло Бинхэ подошел к стойке и мягко постучал по дереву. Когда дежурный наконец поднял взгляд, он увидел перед собой юношу с грустными, преданными глазами и манерами хорошо воспитанного, но очень несчастного человека. — Здравствуйте, — произнес Бинхэ, и в его голосе не осталось ни капли демонической мощи. — Я по вопросу восстановления документов. Меня зовут Ли Бин. Директор Ван меня ждет. Дежурный замер, не в силах отвести взгляд от этого лица. Ло Бинхэ позволил крошечной искре воли, тонкой как паутинная нить, коснуться сознания полицейского. Это был лишь мягкий, обволакивающий импульс: «Просто открой путь». Бюрократический протокол в голове дежурного мгновенно выветрился, уступив место инстинктивному желанию помочь. Он лишь подумал, что этот парень — вылитый герой какой-нибудь трагической дорамы про потерянных наследников. — Проходите... четвертая дверь направо, — пробормотал полицейский, провожая Бинхэ взглядом. Ло Бинхэ шел по коридору, и его память фиксировала каждый трещинку на стене, каждый плакат с правилами пожарной безопасности. Он входил в этот мир не как захватчик, а как его законный наследник. Он остановился перед четвертой дверью. Табличка «Директор Ван Цзе» тускло поблескивала в свете люминесцентных ламп. Бинхэ на мгновение коснулся акрилового брелка в кармане, черпая в нем силы для своего величайшего спектакля. «Смотри внимательно, Шэнь Юань, — подумал он, толкая дверь. — Я только что купил своё первое имя. И это имя станет твоим последним приговором». [Послесловие автора. Системный чат: Шэнь Юань и Протагонист] Шэнь Юань: Бинхэ... Шэнь Юань… больше не хочет врать и троллить, Шэнь Юань признает, что ошибся. Шэнь Юань видит, как тебе больно от этого звука стиральной доски. Не нужно было слушать Мэн Мо и душить в душе Бинхэ память о матери Бинхэ. Мэн Мо — просто токсичный паразит, Мэн Мо ломает тебя, Бинхэ, стирая последнее тепло. Шэнь Юань никогда не считал воспоминания Бинхэ о маме слабостью. Это была твоя лучшая, самая чистая часть. Шэнь Юань действительно сочувствует тебе. Бинхэ: Этот Шэнь Юань... впервые говорит без издевки. Этот Шэнь Юань сочувствует Бинхэ? Но Шэнь Юань всё равно оставил Бинхэ в пустой квартире, уехав на Филиппины и заперев всё тепло там. Бинхэ так сильно замерз в этом Аньхое... Бинхэ больше не хочет быть слабым, но Бинхэ сделает всё, как этот Шэнь Юань просит. Бинхэ должен завершить легализацию Ли Бина. Только так Бинхэ сможет вернуть Шэнь Юаня. Шэнь Юань: Шэнь Юань понимает... Но Аньхойская контора — это опасная ловушка, Бинхэ. Шэнь Юань боится, что эти дельцы причинят тебе вред. Пожалуйста, будь аккуратнее. Шэнь Юань не хочет, чтобы ты пострадал из-за этого фальшивого имени. Бинхэ: Бинхэ уже зашел в кабинет Директора Вана. Бинхэ будет послушным и очень аккуратным, как просит этот Шэнь Юань. Ловушка Аньхоя не остановит Бинхэ, ведь этот Шэнь Юань оберегаешь его от холода. И тогда Шэнь Юань больше не сможет игнорировать присутствие Бинхэ.