Love like this

JibOOb: «Чонин~а» JibOOb: «Нини~» JibOOb: «Нини, блядь!» Почему его милый и ненаглядный не отвечает ему сию же секунду? Непорядок. Foxxxy: «Чего тебе?» О, вот и мелочь. И года не прошло. JibOOb: «О, привет, лисёнок)» JibOOb: «Соскучился по мне?» Foxxxy: «Джи, это ты мне первый написал. Чего надо?» Конечно, это же его колючка. Куда без наигранной холодности. Чонин был бы не Чонином, без закатанных до потолка глаз. JibOOb: «Почему ты такой злюка? Я что, не могу написать любимому лисёнку просто так? И вообще, как ты с хёном разговариваешь? Совести нет». Foxxxy: «Да? То есть стонешь подо мной как сучка ты, а совести нет у меня? Что-то не сходится, хён». С козырей ходит, зараза. И что, что Джисон размазня рядом с Чонином? И да, он незамедлительно раздвигает ноги, как только они с Яном падают на кровать? Ну и что вы сделаете слабому перед этой улыбкой с чёртовыми ямочками парню? Джисон влип глубоко и надолго. Он полностью осознаёт и принимает этот факт. JibOOb: «Какая стыдоба! Совсем не жалеешь слабое сердечко хёна!» Поломаться самому – святое дело. Foxxxy: «Ближе к делу, белка-хён. Ты же знаешь, я на работе. В отличие от некоторых, занят, а не делаю вид, что печатаю что-то в компьютере и попиваю кофе с умным лицом». Что, простите? JibOOb: «А вот это уже обидно! За такие слова я тебя на диван выгоню. Будешь по нему своих блох разносить и подушки слюнявить, а не меня! А я ещё хотел тебе фотки отправить, скрасить твой унылый рабочий день... Слишком жирно будет!» Foxxxy: «Сони, не злись. Я же шучу. И ничего ты меня не выгонишь, самому не выгодно, некого будет обнимать ночью. И скажи, что там за фотки, а лучше покажи». Пора ставить самоуверенного лисёнка на место. Зубки показывать можно, а вот кусаться... Может только Джисон. JibOOb: «А ты разве заслужил?» Foxxxy: «Могу отработать сегодня ночью... Устроившись у тебя между ног и вылизав всего с головы до пят». Ну вот, другое дело. Малыш поджал хвост и вспомнил, где ему место. Джисон правда любит своего лисёнка, особенно когда тот такой послушный. Сердце тает от одного образа этих блестящих чёрных глаз, глядящих на него с обожанием каждую ночь. А ноги дрожат от воспоминаний о сильных, венистых руках и длинных пальцах, так крепко сжимающих упругие бёдра, а затем настойчиво растягивающих узкую дырочку. Джисон уже завёлся! JibOOb: «Боже, ты правда бесстыжий...» Foxxxy: «И нам обоим это нравится. Да, сладкий?» JibOOb: *2 вложения* Джисон выдыхает, глядя на отправленные сообщения, и сам краснеет от их абсурдности и горячности одновременно. На заднем плане красуется почасовой график уборки туалетов (не самая сексуальная вещь в мире), сливной бачок и освежитель воздуха. Но всё это неважно, когда в центре данной композиции находится, мать его, Хан Джисон. В расстёгнутой почти на все пуговицы белой рубашке, открывающей гладкую медовую кожу, витиеватое тату с готическим шрифтом и маленький, персиково-розовый сосок. С блядским полосатым галстуком на достаточно крепкой шее, покрытой тонким слоем пота. В узких брюках, обтягивающих шикарные бёдра, и абсолютно не скрывающих оттопыривающуюся выпуклость. Foxxxy: «Блядь! Джисон, ты шлюха!» Не успевает старший написать гневный или довольный комментарий, как телефон вибрирует в руке, и он чуть не роняет его в этой самой злополучной кабинке. — Да, милый? — Я сожру тебя, хён. Я, мать твою, не оставлю на тебе живого места. — Смелое заявление. — Ты... Боже, блядь! Ты же понимаешь, что сидеть со стояком на планёрке – это верх некомпетентности?! — Ну, что я могу тебе посоветовать? Сходи, подрочи в туалете, выпусти пар. Заодно пришли мне фотоотчёт. Уверен, мне будет на что взглянуть во время обеденного перерыва. — О, не сомневайся, хён. Я запишу тебе длинное голосовое пока буду передёргивать на твои фото, в то время как все будут на совещании. От тона младшего ноги сами сжались, стимулируя болезненно стоящий член. Джисон был готов спустить от одних лишь грязных фразочек Чонина. — Да? Что ж, смотри, не кончи за пару минут. Так ведь совсем неинтересно, — ухмыльнулся Хан, кусая губы, касаясь себя через ткань брюк. Пальцы только слабо сжимали, пытаясь унять пульсирующее возбуждение. Всё-таки скоро Джисону самому на важную встречу. Явиться со вставшим членом к их начальнику будет, эм, мягко говоря неэтично. — Ох, Сон-и, вечером ты сильно пожалеешь о своих словах. Будешь умолять меня кончить за две минуты, а я буду неспеша трахать тебя, пока ты извиваешься на мокрых простынях от изнеможения. От этих слов жар в теле Хана поднимается снова. Пальцы сильнее сжимаются на тупом стояке, который даже не собирается спадать, а липкая дорожка пота стекает по подрагивающему кадыку, прямо между ключиц. Чонин бы сейчас слизал её, не задумываясь, доведя тем самым старшего до белого каления. Впрочем, он уже. Пальцы на ногах поджимаются от тяжёлого дыхания по ту сторону связи, и Джисон облизывает пересохшие губы, шепча тихое: — Поскорее бы. Связь обрывается. Вместо неё телефон Джисона звенит от долбаного будильника, возвещающего о скором собрании в кабинете начальника. Дрянь. На дрожащих ногах, неустойчивая масса по имени Хан Джисон движется к раковине, неуверенно обхватывая её бортики ладонями. Холодная вода немного возвращает трезвый рассудок, боль в паху не утихает, только притупляется, скорее неприятно зудит. — Всё под контролем, Джисон. Сейчас мы думаем не головкой, а головой. Понятно? И чудо почти случается. Тело постепенно теряет излишнюю возбуждённость, руки перестают трястись, а в глазах даже появляется ясность мысли. Но всё это только до первого голосового сообщения на 3 минуты 45 секунд, подкрепляемого многозначным: Foxxxy: «Почти четыре минуты дрочу на любимого и самого горячего на свете парня. Слушать и скачивать можно бесплатно, не благодари».