Тёмное течение

Глава 2 Я сейчас разбужу тебя от этого кошмара новым кошмаром В элитном жилом комплексе «Танчэн Биньцзян» корпорации «Юаньнань Групп» уже много лет занимает первое место в рейтинге «Десяти самых дорогих особняков» города Цзянху. Причина тому цены, от которых захватывает дух. Квартиры больше четырёхсот квадратов, чеки за сотню миллионов. Но настоящая жемчужина, это корпус, выходящий фасадом к реке. Его пентхаус втрое больше обычных этажей, а цена за квадратный метр здесь в несколько раз выше, чем в среднем по комплексу. Несомненный король недвижимости города. Но в этом доме, где каждый клочок земли стоит состояния, одно окно упрямо не вписывалось в общую картину благополучия. Оно было чёрным. Равнодушным к бесценным ночным огням. Уже много дней его затягивала плотная бархатная штора, отсекая комнату от мира. Тьма всепроникающая, густая, словно живая. Сильная, вездесущая, но знающая меру. Тому, кто смирится и научится всматриваться, она позволяла в этой не предельной тьме различить смутные очертания предметов. В этой полутьме, лицом к шторе, сквозь которую слабо проступали пульсирующие пятна неона, сидела фигура, будто сотканная из самого мрака. Бесшумно и неподвижно она сторожила гостя, оказавшегося здесь не по своей воле. В тишине, в неравномерной густоте теней, раздался сдавленный всхлип, полный стыда, и прозвучал особенно отчётливо. Услышав его, фигура повернулась. Теперь мужчина сидел спиной к окну, и неясный свет, неизвестно откуда взявшийся, вырезал его чёткий контур и стройную фигуру, точно ожившую статую древнегреческого бога. Он посмотрел на кровать. В глазах мерцал свет, невидимый для других, но неуклонно стремящийся к своей цели. Словно осторожный вожак, он жадным взглядом следил за добычей, уже принадлежащей ему, надеясь поскорее с удовольствием окрасить зубы её кровью. Только вот жалкая, уже обречённая добыча эта оказалась не кроликом. На кровати лежал молодой человек. Его руки были прикованы длинными цепями к изголовью. На запястьях виднелись следы отчаянной борьбы, багровые полосы. Он словно полностью отказался от себя. Тихонько свернувшись калачиком, спрятав лицо между коленями, в этой удушливой и смутной тьме он покорно склонился перед грядущей властной судьбой, которая вот-вот настигнет его. Он изо всех сил боролся со сном, пытаясь бессонницей оказать последнее сопротивление. Он был ужасно измотан, но боялся уснуть. Долгие пытки сломили его. Но страшнее всего оказался гибельный запах крови, постоянно витающий в воздухе, будто кровь пропитала лёд, а от её леденящего холода бросало в дрожь. Этот запах, полный угрозы и насилия, наводил ужас и высасывал последние силы. Юноша изо всех сил держался за сознание, внушая себе самые страшные картины, только бы не поддаться обманчивому теплу комнаты, такому уютному, располагающему ко сну. Так же, как всё это время его обманывал сидящий у изголовья нежный демон. Да, этот леденящий запах крови был иллюзией. Но он знал, кто породил эту иллюзию. Тот, кто сидел рядом. Молча. Спокойно. Ждал. Ждал, когда он сломается окончательно. Сколько ночей прошло, уже не сосчитать. Измученный, лишённый воли «кролик» наконец сломался. Под взглядом волка он провалился в короткий, беспомощный сон, но тут же проснулся со всхлипом. Достаточно одного настоящего кошмара, чтобы любая сильная воля пала в одно мгновение. Во сне перед ним возникло лицо. Залитое кровью, оно надвигалось, заполняя всё пространство сна. Глаза, когда-то славившиеся своей печальной, томной красотой, лишились ресниц — их выжгло огнём. В глубоких впадинах глазниц зияли кровоточащие язвы. Правая глазница превратилась в пустой провал, изуродованное веко сморщилось на пустой глазнице. Левый глаз ещё оставался на месте, но затянулся мутной серой пеленой, как у слепого. Кожа, когда-то гладкая, превратилась в карту извивающихся рубцов, похожих на червей. А голос, тот самый чистый, ясный, певучий, теперь звучал хрипло, исполненный отчаяния и ненависти, будто человек проглотил угли: — Если хотел отомстить, почему не убил? Зачем оставил меня между жизнью и смертью? Это хуже смерти. Нет! Нет! Лицо было слишком реальным. Каждый скорбный стон будто прижимался к уху, полз по нервам, проползал по каждому миллиметру измученной совести. В конце концов он проснулся с плачем, вырванный из сна. Смутная тьма и комфортная комнатная температура вынуждали беспричинную тревогу с силой вырываться наружу из бездны молчания. Всё ещё цепляющийся за надежду кролик, преследуемый кошмаром, был окончательно загнан в угол. Только тогда он с опозданием понял: как бы он ни убегал, впереди его ждёт не путь к спасению, а лишь сеть. — Я ошибся… Пощади меня, — тихо произнёс полностью раздавленный молодой человек из бездны. Голос, когда-то нежный, стал хриплым после бессонных ночей. Он должен был сказать больше. Молить. Обещать. Клясться в покорности. Предлагать себя в обмен на пощаду. Но стыд сдавил горло. Он ненавидел себя за эту слабость. И не хотел больше слышать собственную хрипоту, потому что не хотел вспоминать, почему голос стал таким. Все эти дни были наполнены стонами, от которых бросало в стыд и ярость, бесстыдными восклицаниями, проклятиями сквозь зубы. С него хватило. И всё же… Если бы он сейчас сказал: Я согласен на всё. Только не трогай мою семью. Делай со мной что хочешь, — человек, сидящий у изголовья, тот, кто ждал его покорности дни и ночи, непременно бы улыбнулся. Своей мягкой, доброй улыбкой. И ответил бы просто: Хорошо. Но юноша, напуганный кошмаром, не знал, что всё это время все желания, все страсти и всё безумие того человека были обращены только к нему одному. Он не понимал, что он и есть единственная цель этой игры, и сам того не зная, упустил хороший шанс поторговаться. Он даже не подозревал, что в этой борьбе он главный трофей. Что стоило бы ему лишь кивнуть или пойти на уступки, и его враг, гордый и непоколебимый, в ту же секунду остался бы ни с чем. Бесчисленными ночами, пока юноша проваливался в беспамятство, и ничего не чувствовал, у его изголовья звучало тайное и торжественное обещание: — Я отдам тебе всё, что есть у меня и всё, чего ты пожелаешь. Всё, кроме свободы. Тот, кто когда-то тайком, как вор, приходил и обнимал его во сне, теперь сидел у изголовья с невозмутимым лицом, словно его скрывала непроницаемая маска. Возможно, даже он сам не знал, рад ли этому единственному ответу, которого ждал так много ночей. Но стоило юноше поднять голову и встретиться с ним взглядом, как по телу мужчины, который уже и забыл, каково это — хотеть, пробежала жгучая дрожь. Где-то внутри закипело новое, дикое желание: Иди! Подойди к нему! Возьми его! Подчини себе! Безмолвный крик из глубины сердца, едва слышный вначале, постепенно становился оглушительным. В конце концов он заставил отступить все другие желания. Он всегда был человеком действия, прагматичным. Его тело следовало за его неугомонным сердцем. Поэтому, не колеблясь, он протянул руку и коснулся губ юноши. Но отказ последовал быстрее мысли. Едва мужчина протянул руку, юноша резко отвёл голову, почти инстинктивно, не желая ему уступать ни в чём. Пальцы едва коснулись щеки. И уже в следующий миг во взгляде юноши мелькнуло сожаление. Будто он сам испугался собственного непослушания. Будто хотел извиниться за этот внезапный порыв. Но перед ним был человек, у которого всё на лице написано, открытый, как ребёнок. Поэтому тот, кто сидел напротив, никогда не злился подолгу. У него было почти нечеловеческое терпение. Эта маленькая неудача его ничуть не задела. Так, пустяковая заминка в игре. Как с тортом: купили утром, а к чаю ещё не подали. Умный, но плохой ребёнок не станет есть всё сразу — он тайком макнёт палец в крем с края, насладится сладостью и подождёт. Мужчина терпеливо приблизился, двусмысленно поглаживая подушечками пальцев гладкую, напряжённую кожу. И мягко, почти ласково, с ноткой поощрения спросил: — В чём ты ошибся? Юноша, которого он держал за лицо, вздрогнул. Все силы ушли на то, чтобы убедить себя поскорее сдаться, и к таким дотошным расспросам он оказался совершенно не готов. — Дай угадаю, — произнёс мужчина. Пальцы, ещё мгновение назад нежные, вдруг с силой повернули его лицо к себе. Вынужденный взгляд в глаза. Человек, сидевший против света, управлял этой игрой всего двумя пальцами. Казалось, перед юношей был уже не человек, а бог, чью оболочку захватил демон. Он отвёл взгляд. Но память предательски ожила: кадры безумных, ненасытных притязаний. Картины, от которых у любого перехватило бы горло, вырвались из полуоткрытого ящика Пандоры, одна за другой, пожирая разум и остатки стыда. Он не хотел, чтобы этот бог оказался запятнан его грехом. Как бы ни старался, те картины в голове не исчезали. Всё происходящее вовсе не подчинялось его воле. И тогда он сжался, отступил. А тот бог, который держал судьбу белого кролика в своих руках, снова, милосердно задал вопрос: — Ты ведь думаешь, что единственная твоя ошибка, это знакомство со мной? У молодого человека дёрнулся кадык. Страшные образы окончательно лишили его сил. У него не осталось ни энергии, ни воли. Ни решать, ни лгать, ни выбирать. Поэтому ответ сорвался с распухших губ сразу: — Нет. Силуэт у изголовья мгновенно понял: он соврал. Но не мог отрицать, это решительное, мгновенное «нет» всё равно принесло ему странное удовольствие. Он был ненасытным и беспринципным, настоящим плохим ребёнком. И он отлично знал, как заставить хорошего, послушного, но слабого мальчика подчиниться. Он был в этом абсолютно уверен. А терпения ему было не занимать. Он действовал медленно, осторожно исследуя, а когда нащупал самое уязвимое место своей жертвы, даже тогда не спешил воспользоваться. Потому что власть, которой он добивался, должна быть полной, изнутри и снаружи. Поэтому он не торопился. Даже поняв, что перед ним ложь, он лишь спокойно склонился и с жалостью поцеловал макушку того, кто лежал в его руках, мягко похвалив: — Хороший мальчик. Хорошими называют тех, кто сохраняет рассудок, самообладание и покорность до конца. Но хорошим детям достаётся лишь слово «хорошо». Плохим достаётся — всё. Мир всегда был таким жестоким и несправедливым. Мягкий матрас слегка прогнулся, а потом резко задрожал. Тело, сжавшееся от боли, грубо расправили, не давая права на отказ. Как мидию, вскрытую ножом, его нежное мясо беззащитно обнажилось перед зубами хищника. — Похоже, тебе приснился очень плохой сон. Не бойся. Я сейчас разбужу тебя от этого кошмара новым кошмаром. Комментарий автора: В этой главе нет сцены между главными героями. Основное расследование начнётся с 6 главы. *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum