Тёмное течение

Глава 4 Тайное пристрастие Сун Цы Ван Сяоцзюнь никогда не верила в суеверия. Но после звонка старого Чжана она серьёзно задумалась, а не сходить ли к мастеру фэншуй, чтобы узнать, что её ждёт в этом году. Водитель старый Чжан, с самого утра дежуривший в аэропорту, так и не встретил пассажира в зале прилёта, зато получил звонок от Чу Хуайнаня с просьбой заехать в отделение полиции при аэропорте. Крупный налогоплательщик и образцовый гражданин Чу Хуайнань в подобные места обычно не попадал. Но сегодня молодому владельцу «Юаньнань Групп» выпал редкий шанс побывать в полицейском участке. И благодарить за это следовало буяна с соседнего кресла. Как единственный свидетель, согласившийся сотрудничать, он должен был помочь составить протокол. Находясь в отделении с полностью сорванным расписанием встреч и видя перед собой шумную суету, Чу Хуайнань, как ни странно, был в довольно хорошем настроении. Парень, устроивший переполох, похоже, не понял, что фраза «мой отец — Ли Ган»*1 давно стала народным мемом. Он всё ещё сохранял свою нагловато-высокомерную манеру. Даже перед допросом полицейских не снял тёмных очков: — Меня зовут Сун Цы. Мой брат — Сун Ши. Дорогу у аэропорта недавно построили при поддержке местных властей и «Юаньнань Групп». Поэтому дежурные офицеры района проспекта Юаньнань заботливо устроили случайно втянутого в хулиганский инцидент Чу Хуайнаня, нынешнего главу корпорации, в единственное мягкое кожаное кресло в комнате для дачи показаний. Пока он вежливо беседовал с начальником участка, он не забывал держать ухо востро и следил за тем, что делает молодой человек. Услышав его краткое и дерзкое представление, Чу Хуайнань приподнял бровь. И это всё? Ну и что с того? — подумал он. На лице его читалось: Кто такой Сун Ши? Двое молодых полицейских, записывавших показания Сун Цы, знали чуть больше. Услышав это имя, оба мысленно хмыкнули: Неудивительно, что такой наглый. В комнате, пожалуй, никто не знал Сун Цы. Приняли бы за никчёмного парня, ни на что не годного. Но все, кроме Чу Хуайнаня, прекрасно знали Сун Ши, владельца «Императорского Тяньдихуэй». Сун Ши — имя громкое в ночной жизни города Цзянху. Его возвышение было поистине легендарным. Более десяти лет назад, когда в Цзянху ещё не было модных клубов и вип-залов, бедный как церковная мышь Сун Ши первым привлёк иностранные инвестиции и открыл в центре несколько роскошных заведений в европейском дворцовом стиле. Он же первым ввёл новшества, ставшие сегодня стандартом для развлекательных заведений Цзянху: вип-кабинки, закрытые залы, клубные карты. Клубы, которые Сун Ши создавал своими руками, стали предшественниками сети «Тяньдихуэй», прославившейся роскошью в китайском стиле. Так началась его империя. Однако офицеры привыкли соблюдать беспристрастность. Они рассматривали дело по существу, а не по фамилии. Поэтому, даже услышав имя Сун Ши, они ничуть не изменили отношения. Сун Цы удивился. Эти двое, казалось, вовсе не умели читать обстановку и не понимали, кто перед ними. Он решил, что они просто неопытные юнцы, которым ещё страх неведом*2, и, раздражённо нахмурившись, повысил голос: — Не хочу с вами разговаривать! Где ваш начальник? Начальник участка, сидевший неподалёку, наблюдал за разговором и виновато кивнул Чу Хуайнаню: — Я разберусь. Начальник тоже не из тех, кто пресмыкался перед знатными. Он спокойно произнёс: — Говорите, вы брат Сун Ши? Слышал, ваш брат сейчас в больнице. Не боитесь его расстроить? Сун Цы презрительно скривился: — Да он же овощ, чего ему расстраиваться? — сложил руки на груди, лениво прислонился к стене. Потом протянул руку молодому полицейскому: — Эй, верни телефон. Мне секретарю брата позвонить. Молодой полицейский посмотрел на начальника, и когда тот кивнул, вернул телефон. Суматоха закончилась предсказуемо. Поскольку нарушитель после звонка «раскаялся», а это был его первый привод, начальник велел ограничиться устным предупреждением. Полицейский проворно выписал постановление об административном наказании: Нарушение общественного порядка. Штраф — 1000 юаней. Начальник лично проводил Чу Хуайнаня до выхода. Оба улыбнулись и пожали друг другу руки. — Господин Чу, благодарим за сотрудничество. — Не за что, — равнодушно ответил тот. Краем глаза он заметил, как Сун Цы, которого только что вытащили из участка родственники, сел в чёрный минивэн. На обратной дороге Чу Хуайнань молчал. Водитель старый Чжан, решив, что начальник злится из-за сорванного графика, то и дело посматривал на него в зеркало. — Дядя Чжан, ты знаешь, кто такой Сун Ши? — спросил Чу Хуайнань. Старый Чжан, служивший в семье Чу с двадцати лет, удивился вопросу. Работа водителя — дело личное, всегда рядом с хозяином. Старый Чжан, прослуживший двум поколениям, был доверенным лицом Чу Чжэньтана. Но, как человек, всегда в курсе городских слухов, он ответил без колебаний: — Сун Ши? Хозяин «Императорского клуба Тяньдихуэй», насколько помню. Получив ответ, Чу Хуайнань больше ничего не сказал. Он молча смотрел в окно на проносящийся пейзаж, погружённый в мысли. *** В это время в другой машине Сун Цы сидел, подперев щёку рукой, и с откровенной скукой следил за огнями за окном. Он давно не видел секретаря брата, Линь Хо. Последний раз, кажется, шесть лет назад. Значит, в этом году исполняется шесть лет с тех пор, как брат выслал его из Цзянху. Хотя Сун Ши работал в шоу-бизнесе, мыслил он как старомодный отец и почти фанатично верил: «знание это сила». Родители умерли рано, и братья больше десяти лет жили, полагаясь только друг на друга. Не дождавшись совершеннолетия младшего, брат, на двенадцать лет старше и давно заменивший отца, решительно отправил его за границу, сказав: — В нашей стране ты всё равно не поступишь. Первые четыре года брат держал его в Мельбурне, сначала на подготовительных курсах, потом в бакалавриате. Сун Цы знал по-английски только «I'm fine, thank you. And you?» А когда не вынес скуки австралийской глубинки, сам укатил в Ванкувер. Все эти годы он жил предоставленный сам себе. Без присмотра, без ограничений. Диплом он получил только благодаря щедрым пожертвованиям Сун Ши на университетскую библиотеку, а деньгами брат снабжал безлимитно. Так что Сун Цы привык бессмысленно транжирить деньги, ведя роскошную жизнь, и был окончательно избалован. — Как мой брат? — наконец сам нарушил тишину Сун Цы. Хоть и выглядел он беззаботным, но кровные узы, не вода. Совсем не беспокоиться он не мог. — Господин Сун всё ещё в больнице. Состояние стабильное, — ответил Линь Хо. — Стабильное? — Сун Цы криво усмехнулся. — В том смысле, что стабильно не проснётся? Секретарь на переднем сиденье не ответил. Он смотрел прямо перед собой не моргая, будто это он вёл машину. — Что на самом деле произошло? Как это случилось? — нахмурился Сун Цы. Хотя официально и утверждали, что Сун Ши впал в кому из-за внезапного инсульта, Сун Цы не верил ни единому слову. После смерти родителей от болезней брат всегда был крайне осторожен и берёг себя. Он проходил полное обследование дважды в год и питался строго по рекомендациям личного диетолога. Инсульт? Даже если бы это случилось с самим Сун Цы, он бы скорее поверил. Но только не с Сун Ши, который боялся смерти так, что даже бросил курить. Линь Хо слегка поправил ремень безопасности и молчал, как рыба. Увидев это, Сун Цы взорвался. Он со злостью пнул спинку сиденья перед собой: — Опять правду не говорите?! Всё скрываете?! Думаете, всю жизнь будете от меня утаивать?! Ну попробуйте! На лице Линь Хо впервые появилась тень сомнения. Сун Цы не унимался: — Сколько можно?! Вечно вы всё от меня прячете! Ничего не говорите! Так какого чёрта вы меня вообще вернули?! Чтобы я его в последний путь проводил?! Сволочи*3! Сун Ши, ты чёртов ублюдок*3! У хулигана тоже есть сердце, он не каменный. Слёзы вдруг потекли сами собой. Линь Хо знал его с детства. Больше десяти лет он служил Сун Ши и видел, как рос этот мальчишка. И хоть обычно был хладнокровен и сдержан, сейчас и его пробрало. Наконец, он не выдержал и выдавил из себя: — Кажется, на господина Суна покушались. — Покушались? — Сун Цы резко поднял голову, вытирая слёзы: — Кто посмел? Кто решился? — Пока неизвестно. Идёт расследование. — «Идёт расследование»! То есть вы ничего не знаете?! Бесполезные вы! Сун Цы был не таким дипломатичным, как брат. Подчинённых он всегда ругал, не сдерживаясь: — В нашей семье дармоедов не держат! Даю вам месяц… Нет, две недели максимум! Найдите того, кто посмел поднять руку на моего брата! Линь Хо нахмурился. Он прекрасно понимал: перед ним некомпетентный человек с отвратительным характером, которому вот-вот предстояло унаследовать всё состояние семьи Сун. Сун Ши доверял своему секретарю как правой руке. Но, кроме младшего брата, наследников у него не было. Каким бы ни был Сун Цы и сможет ли он вообще справиться с этой ношей, огромное состояние Сун Ши в итоге всё равно достанется ему. *** Летняя ночь остудила дневной зной. Луна сквозь прозрачные больничные стёкла лила на пол бледный свет, устилая его серебристой вуалью. В этом было что-то смутное, давно забытое, щемящее. По длинному пустому коридору прошелестел влажный ветер, принося с собой прохладную свежесть. Когда Сун Цы вышел из палаты брата, была почти полночь. У Линь Хо нашлись дела, и он не смог поехать с ним. Видя, что тот явно подавлен, после недолгих колебаний протянул ему ключи: — Сюй Кай и остальные устроили для тебя встречу в «Тяньдихуэй». Съезди, развейся. Сун Цы удивился. Он не ожидал, что Линь Хо сам предложит ему пойти на вечеринку. Брат всегда ненавидел его компанию сомнительных друзей. — Сун Цы, — голос Линь Хо стал твёрже, в зрачках отражался тусклый лунный свет, а слова с холодноватым оттенком врезались в уши Сун Цы, — ты уже взрослый человек. С завтрашнего дня временно заменишь брата на работе. — То, что случилось шесть лет назад, должно было тебя многому научить. Господин Сун часто говорил: «Люди из семьи Сун не спотыкаются дважды об один и тот же камень». Это касается и тебя. Понимаешь? Сун Цы на удивление не огрызнулся. Его красивое лицо оставалось непроницаемым — он лишь молча кивнул. *** Ночной Цзянху застыл между тишиной офисных башен и гулом баров, словно странное существо, наполовину из стекла и стали, наполовину из неона и дыма. Соблазнительная ночь искусно затягивала измотанных дневными заботами в развратную бездну веселья, бушующего до рассвета. VIP-этаж «Тяньдихуэй» оказался тише, чем ожидалось. Сун Цы скользнул взглядом по указателям и быстро нашёл нужную комнату, где его ждали Сюй Кай со своими. У входа толпились человек семь-восемь: парни и девушки, безупречно одетые, с безукоризненным макияжем. Завидев Сун Цы, они синхронно поклонились и заученно-подобострастно затараторили: — Брат Цы! Словно натренированная айдол-группа. Как хорошо быть молодыми — даже в смеющихся глазах блестит манящая сладость. Сун Цы был явно доволен. Он наугад обнял ближайшую девушку и, усмехнувшись, бросил: — Неплохая фигурка. Девушка, привыкшая к таким комплиментам, ловко обвила руками его шею и шепнула на ухо: — Спасибо, господин Сун. и бросила взгляд на стоящих напротив. Те поняли намёк, подошли с двух сторон и распахнули перед ним дверь. За дверью тянулся недлинный коридор, отделанный зеркальными гранями. Свет, преломляясь, создавал ощущение, будто идёшь сквозь время. Сун Цы быстро прошёл до конца, толкнул следующую дверь и на мгновение застыл. Перед ним раскинулась огромная комната не меньше тысячи квадратных метров, полностью в старинном стиле. Павильон, галерея, сад, сцена для театра… словно кусок княжеской усадьбы перенесли сюда целиком. Сюй Кай, обнимая парня в театральном костюме, заметил Сун Цы и, не отрываясь от своего занятия, весело крикнул: — Сун Цы! Ты здесь! Парень был одет небрежно: халат распахнут, богато украшенный головной убор валялся рядом. Он, смеясь, целовал Сюй Кая, вцепившись в него. Они катались в углу сцены в жарких объятиях. Мышцы на лице Сун Цы дёрнулись, но он выдавил из себя насмешливую улыбку: — Все эти годы я, значит, скитался и страдал, а вы, сволочи, ещё и в моё отсутствие развлекаетесь?! Сюй Кай прикусил белую шею своего спутника, затем хлопнул по заднице, мол, вали отсюда. Парень послушно поднялся, заботливо поправил на Сюй Кае смятую рубашку и удалился. В комнате собрались старые приятели Сун Цы. Все были рады встрече. Они дружили уже почти десять лет. Сюй Кай рассмеялся и хлопнул его по плечу: — Какое там развлекались! Без тебя, засранца, даже новых развлечений не придумать. Всё те же старые трюки, что тебе надоели ещё много лет назад. Сун Цы незаметно отстранился и, как ни в чём не бывало, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Сюй Кай не заметил этого и, всё так же весело наклонившись, приглашающе махнул рукой: — Добро пожаловать, братец Цы. Глянь, какую встречу я устроил. Высший класс, а? Не успел Сун Цы ответить, как к ним подбежал блондин со взбитой причёской, похожей на львиную гриву. — Эти парни отобраны специально по твоему вкусу, брат Цы! Все светлокожие, с розовыми щёчками! Сун Цы невольно фыркнул и, сдерживая желание врезать этому «львёнку», ровно произнёс: — Банально. Скучно. Затем он медленно осмотрел зал. Юноши действительно были красивы, каждый по-своему, но все в ярких ретро-костюмах, и каждый нарочито старался привлечь внимание и заигрывал. В звукоизолированной комнате находилось не меньше пятидесяти человек: десяток старых дружков Сюй Кая, остальные юные яркие парни в самых разных древних костюмах. Сун Цы пришёл поздно, так что встретить его вышли только Сюй Кай и тот самый «львёнок». Остальные были при деле: кто разбился на парочки, а кто сбился в кучки по четыре-пять человек. Ни о каком приличии речи не шло. Сун Цы стоял у стены, скрестив руки на груди, и с таким видом, будто ему всё это было глубоко безразлично. В этой вакханалии он участвовать явно не собирался. Сюй Кай заметил, что тот не веселится, и велел официанту принести ему выпить. Блондин тем временем снова испарился: его увёл, обняв за шею, парень в костюме лакея. Сун Цы с Сюй Каем перебросились парой фраз, лениво вспоминая прошлое. Не успел Сун Цы допить свой бокал, как взглянул на часы. Было уже за два часа ночи. — Я пошёл, — зевнул он. — Что, только пришёл, и уже уходишь?! — Сюй Кай уставился на него с удивлением. — Да ты шутишь! Я месяц эту встречу готовил! Тебе так скучно? Ты ведь даже партнёра не выбрал! — Ага. Скучно до смерти, — ответил Сун Цы. Он почти всю ночь смотрел только на Сюй Кая, не замечая ни остальных, ни того, что творится вокруг. Он повернулся, махнул рукой и направился к выходу. Сюй Кай не поверил, но когда увидел, что тот действительно уходит, поспешил за ним. Какая вечеринка в честь приезда, если тот, кого встречают, ушёл? Он догнал приятеля, обнял за тонкую шею, небрежно накинув руку ему на плечо, и полушутливо повис на нём всем телом. Но Сун Цы, хоть и выглядел худощавым, в одно мгновение перехватил его руку, и через секунду Сюй Кай уже лицом влетел в зеркальную стену коридора. Сюй Кай остолбенел. Он никак не ожидал, что за годы разлуки Сун Цы обзаведётся таким свирепым взглядом и опасными навыками. А сам Сун Цы, глядя на своё отражение в зеркальных гранях, видел, как его лицо рассыпается на десятки искажённых осколков, и на каждом застыла гримаса убийственного отвращения. Он вдруг осознал, как выглядит со стороны, и чуть ослабил хватку. — Что с тобой, молодой господин Сюй? — усмехнулся он. — Решил лично броситься мне в объятия? Сюй Кай наконец отошёл от шока, попытался вырваться, но куда там. Делать нечего, он долго вглядывался в отражение Сун Цы, а потом осторожно спросил: — Ты чего, не в духе сегодня? Они дружили много лет, были как братья. Раньше даже «штаны на двоих носили» и с одними девушками спали. Даже когда Сун Цы после той истории улетел в Австралию «переждать бурю», Сюй Кай несколько раз тайком навещал его. Но сегодняшний Сун Цы казался ему чужим. Сун Цы отпустил его руку, отвернулся и глубоко вздохнул. — Я только что был в больнице у брата. Врачи говорят, он вряд ли очнётся. Сюй Кай опешил. Он не знал, что сказать. Сун Цы и не ждал утешений. — Сегодня я просто не в настроении, — продолжил он. Он немного успокоился, повернулся обратно и слабо улыбнулся: — Извини, что испортил тебе праздник. В следующий раз я закачу вечеринку и оторвёмся как следует. Дружески хлопнул Сюй Кая по плечу, подмигнул с этакой развязностью и, не оглядываясь, ушёл. Сюй Кай: — … Сноски: *1. «Мой отец — Ли Ган» — китайский интернет-мем 2010 года. Возник после того, как пьяный Ли Цимин на машине сбил двух студенток в кампусе университета. Одна девушка погибла, вторая получила тяжёлые травмы. Когда его задержали, он высокомерно крикнул: «Мой отец — Ли Ган!» (отец был заместителем начальника полиции). *2. *В оригинале китайская идиома «初生牛犊不怕虎». «Новорождённый телёнок не боится тигра» — о людях, которые не осознают опасности из-за отсутствия опыта. *3. В оригинале фраза содержит китайское ругательство «王八蛋» (wángbā dàn). Буквально «черепаховое яйцо». Сильнейшее оскорбление, означающее «ублюдок», «выродок», «сволочь». *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum