Тёмное течение

Глава 10 Это звучит так же абсурдно, как если бы злой дух ожил и начал убивать людей! Чан Цин – очень хороший слушатель. Почти на каждом сеансе Шэнь Тин рядом с ним чувствовал себя довольно спокойно. И сейчас Шэнь Тин сидел, откинувшись на спинку дивана, на вид беззащитный и расслабленный, и спокойно рассказывал о том, что видел и слышал в тот день в клубе «Тяньдихуэй». Но Чан Цин видел, Шэнь Тин изо всех сил пытался подавить свою неловкость. Лицом и словами можно обмануть, а мышцы врать не умеют. Перед Чан Цином Шэнь Тин сидел с невозмутимым лицом, перекинув руки через спинку дивана, кисти свободно свисали. Это очень расслабленная поза. Шэнь Тин прошёл особую подготовку, такую, что обычному человеку трудно даже вообразить. Благодаря ей он всегда вёл себя так, как хотел, чтобы его видели другие. Он так хорошо скрывал эмоции и так виртуозно владел телом, что обманул бы любого психолога-профессионала, который не вдаётся в детали. Но Чан Цин как раз одержим деталями, и он заметил: плечи Шэнь Тина слишком прямые и зажатые, а мышцы рук не до конца расслаблены. Так что Чан Цин сразу всё понял. Одна только мысль о том, что снова придётся изображать Сун Цы, вызывала у Шэнь Тина такое омерзение, что тело само выдавало протест и тревогу. Чан Цин невольно подумал: а ведь человек – удивительное существо. Он хорошо знал Шэнь Тина. У того психика была крепкая, настолько, что даже психологи, повидавшие всякое, только и твердили: Да он не человек! И всё же тот, на кого преступник наставлял пистолет, и кто даже бровью не повёл. Тот, кто своими глазами видел, как под прикрытием пытали и убивали товарища, и всё равно сдержался, притворившись равнодушным. Этот Шэнь Тин впадал в тревогу от одной мысли: придётся притворяться бесстыжим типом, которому нравятся мужчины. Конечно, у всего есть две стороны, и умеренная тревожность не всегда зло. Шэнь Тин был человеком исключительно наблюдательным. Такие люди помимо гибкого ума обладают врождённой интуицией. А интуицию чаще всего рождает тревога. Для такого полицейского, как Шэнь Тин, постоянное внутреннее беспокойство это способ выжить. Когда тревога смотрит в будущее, она предупреждает о приближающейся угрозе или опасности. Когда обращена в прошлое, помогает понять, что именно привело к нынешней ситуации. Но если тревоги становится слишком много и она начинает мешать выполнять задание, без профессиональной помощи не обойтись. — В общем, решить проблему несложно. По привычке Чан Цин держал в руках ручку и блокнот, но чтобы защитить Шэнь Тина и само задание, не записал ни слова. — Шэнь Тин, я знаю, ты всегда был человеком с чувством долга. Но на самом деле ты не должен отвечать за каждый свой поступок во время задания. Чан Цин говорил мягко, спокойно, смотрел тепло и это сразу располагало к себе. — На самом деле тебя не тошнит от гомосексуалов. Ты просто точно знаешь, что ты не такой. И всё, что ты делаешь в рамках задания, любое недостойное поведение, даже беспорядочные интимные связи, всё это происходит во имя выполнения задачи. В эти моменты ты не Шэнь Тин. И Шэнь Тин не несёт за это ответственности. Убедившись, что Шэнь Тин не возражает, Чан Цин мягко продолжил: — На улице хулиганит Сун Цы. Пристаёт к мужчинам тоже Сун Цы. Сваливай все эти проблемы на него. Не заставляй Шэнь Тина их переваривать. Ты не можешь судить о происходящем с точки зрения Шэнь Тина и его жизненных принципов. Другими словами, как только выходишь за эту дверь, ты Сун Цы. Шэнь Тин кивнул с видом понимающего. Но он не думал, что это хоть как-то поможет прямо сейчас. Если память не изменяла, похожий разговор у них уже был при первой встрече. Ему казалось, что он застрял в порочном круге: «Я всё понимаю, но ничего не могу с собой поделать», и «На словах легко, а на деле провал». Чан Цин, конечно, тоже не считал, что один короткий сеанс за шестьдесят минут сразу снимет с Шэнь Тина весь психологический груз. Он поправил очки для чтения и сказал искренне: — Всё, что я сейчас сказал, это только попытка разобраться в той логике, из‑за которой тебе так не по себе. Психологические зажимы за один разговор не убрать. А пока они никуда не делись, ты вполне можешь по возможности избегать того, что тебя напрягает и коробит. Подумав, добавил: — Вот, например. Придумай для Сун Цы какую‑нибудь цель, которую можно достичь, только если он не будет лезть с нежностями к большинству мужчин. Так ты сам себе поставишь разумные рамки для этого персонажа. Это и вправду оказался дельный совет. Шэнь Тин хмыкнул. Даже когда он выдумывал причину, по которой ему нужен психотерапевт, он всё равно старался действовать в том же духе. Чан Цин хотел добавить ещё что‑то, но его прервала вибрация телефона. Он достал из кармана халата мобильник, взглянул на экран: звонил начальник городского управления полиции Сунь Жохай. Он взял трубку. Выслушав всего пару фраз, он с серьёзным лицом протянул телефон Шэнь Тину: — Начальник Сунь, — сказал он. — Тебя. У Шэнь Тина сердце ухнуло вниз. Внезапно его накрыло недоброе предчувствие, будто вот‑вот разразится буря. В это же время Чу Хуайнань тоже получил внутренний звонок от Гуань Хунфэнь. Он как раз проводил международную видеоконференцию по инвестфондам. Но поскольку он заранее распорядился, чтобы любую информацию, касающуюся дела на пешеходной улице, передавали ему в первую очередь, секретариат своевременно переадресовал звонок прямо посреди совещания. — Босс, только что вышли новости, — сказала Гуань Хунфэнь. Её голос от долгой работы совсем охрип. — Три минуты назад СМИ опубликовали новые подробности по делу, сейчас эту новость уже разослали бесчисленное количество раз. Чу Хуайнань, не прекращая разговора, поднял глаза на Ван Сяоцзюнь. Молодая способная секретарша сразу всё поняла. Она подключилась к конференции и включила повторную запись, чтобы начальник мог вернуться к ней позже. Чу Хуайнань повесил трубку рабочего телефона и достал мобильный. На заблокированном экране виднелись десятки уведомлений от новостных приложений. Все о деле с расчленённым трупом. Он бесстрастно открыл самую верхнюю. Эксклюзивная новость: Убийца из ада вернулся с того света и убивает полицейского?! Труп выброшен в городе. Жертву жестоко расчленили и сварили. Преступник оставил записку с вызовом полиции! [2.05 Дело о выброшенном трупе на улице Цзяннин Дунлу в Цзянху. Последнее сообщение по делу: подтверждено, что жертва раньше была полицейским! На месте на уликах предположительно обнаружены отпечатки пальцев преступника! Результаты экспертизы поразительны и абсурдны!] Примерно в 00:40 5 февраля на пешеходной улице Цзяннин Дунлу в городе Цзянху произошёл жестокий инцидент с выбросом трупа. Некий неизвестный мужчина через службу экспресс-доставки отправил заказ в популярный в интернете ресторан на улице Цзяннин Дунлу. В заказе был чёрный мужской рюкзак. Затем, когда официантка осматривала рюкзак, в нём оказались части человеческого тела и варёные куски мяса. Это вызвало переполох той же ночью. Владелец ресторана немедленно заявил в полицию. Полиция направила судмедэкспертов и специалистов-криминалистов. Как стало известно, часть останков была сварена. В рюкзаке также была записка: Ад пуст. Все коррумпированные полицейские теперь среди людей. По достоверным данным, полиция с помощью анализа ДНК подтвердила, что убитый — Чэнь, родившийся в марте 1965 года, бывший начальник 7-го отряда Управления уголовного розыска города Цзянху, вышедший на пенсию по собственному желанию. Отпечаток пальца на записке также проверен. После сравнения установлено, что он принадлежит Ли Гуанцяну, убийце, который в 2005 году в том же районе совершил немотивированное массовое убийство. Ли Гуанцян, мужчина 1968 года рождения, уроженец города Наньши, был объявлен полицией мёртвым ещё пятнадцать лет назад. Чу Хуайнань ритмично постукивал пальцем по столу. Лицо его окаменело. Развитие дела оказалось куда сложнее и зловещее, чем все могли себе представить. Убийца, умерший пятнадцать лет назад, давно превратившийся в кости, каким-то образом оставляет свежий отпечаток пальца через много лет на месте другого преступления? Это звучит так же абсурдно, как если бы злой дух ожил и начал убивать людей! *** Шэнь Тин взял из рук Чан Цина телефон, и в ту же секунду в трубке раздался низкий голос Сунь Жохая: — Шэнь Тин, результаты вскрытия по тому делу, о котором мы говорили утром, уже готовы. Убитый — бывший начальник седьмого отряда Чэнь Фэн. Сунь Жохай не знал Чэнь Фэна близко. Тот несколько лет назад подал рапорт по состоянию здоровья и ушёл на пенсию. Но всё же они работали в одной системе, иногда встречались. И вот этого человека убили, расчленили, часть останков сварили и выбросили на улице. Оказалось, что это бывший коллега, с которым он когда‑то сидел за одним столом на совещаниях. Даже Сунь Жохай, повидавший за свою карьеру бесчисленное количество уголовных дел, почувствовал тяжесть на душе. — На рюкзаке нашли три отпечатка пальцев. Один принадлежал курьеру, который доставлял заказ. Второй оказался неизвестным, но эксперты сошлись на том, что его вряд ли мог оставить убийца. — А вот отпечаток на записке, который с большой вероятностью оставил сам преступник, проверили. И он принадлежит человеку по имени Ли Гуанцян. Тому самому, кто в две тысячи пятом году на пешеходной улице убил твоего отца. Пятнадцать лет назад, тоже пятого февраля, отец Шэнь Тина, Шэнь Чжи договорился встретиться с Чэнь Фэном и вернувшимся из-за границы старшим товарищем по академии Му Миншэнем, чтобы вместе пообедать на пешеходной улице Цзяннин Дунлу. Они не дошли до входа в ресторан каких-то двадцать метров. В центральном атриуме наркоман Ли Гуанцян, который был в галлюцинациях, напал на него сзади и нанёс больше двадцати ножевых ранений. Шэнь Чжи умер ещё до того, как приехала скорая. Шэнь Тину тогда было двенадцать. Сунь Жохай долго ждал ответа, но, так и не дождавшись, продолжил: — Мы не публиковали информацию об отпечатках официально. Но СМИ почему-то всё узнали. Сейчас все каналы пересказывают ту старую историю. В народе говорят разное, а в отделе считают, что связь между двумя делами очень вероятна. Голос Сунь Жохая был негромким, но Шэнь Тину казалось, что барабанная перепонка уха, которым он прижимал телефон, сильно и болезненно вибрирует. Откуда-то с затылка пришла тупая боль, будто эта новость стала неожиданным ударом. Чан Цин увидел, как у Шэнь Тина напряглись все мышцы. На бесстрастном лице мелькнула тень глухой боли, но голос, даже сквозь боль, оставался спокойным: — Начальник Сунь, я не следователь в вашем отделе, и это дело не имеет никакого отношения к моему текущему заданию. Вам не обязательно… — Шэнь Тин! — взорвался Сунь Жохай. — Пятнадцать лет назад ты был членом семьи жертвы. А жертва в этом деле — близкий друг твоего отца! Ты имеешь право знать! Все эти годы… Шэнь Тин резко оборвал его: — Начальник Сунь, я сейчас на сеансе психологической подготовки по заданию. Если нет других указаний, связанных с заданием, я вешаю трубку! Слушая Шэнь Тина, Сунь Жохай вдруг, спустя много лет, понял то, что мучило его всё это время. Он нашёл ответ. Почему его жена, с которой они столько лет жили в согласии и уважении, вдруг подала на развод? Почему его любимая дочь сама попросила остаться с матерью и даже отказалась от ежемесячных встреч с ним? Оказывается, профессионализм и преданность делу иногда могут быть такими ненавистными. Бывают моменты, когда выдающийся полицейский вызывает у родных и близких ненависть. Сунь Жохай от злости не мог вымолвить ни слова. А тот самый не знающий благодарности, жестокий и бессердечный Шэнь Тин, убедившись, что у его локального руководителя задания больше нет распоряжений, просто повесил трубку. — Шэнь Тин! — Сунь Жохаю казалось, что этот одержимый задачей детектив вот-вот доведёт его до инфаркта. Он сжал телефон, на экране которого горело «Вызов завершён», и готов был запустить им в стену. Или в голову Шэнь Тина. Но в этот момент телефон снова зазвонил. На экране высветилось: Чан Цин. Сунь Жохай выдавил из себя холодную, яростную усмешку. Он подумал, что Шэнь Тин одумался и перезванивает. — Я так и знал! — рявкнул он в трубку. — Не мог ты не волноваться! Но на том конце действительно был Чан Цин. Чан Цин посмотрел на закрытую дверь кабинета и тяжело вздохнул: — Начальник Сунь, это Чан Цин. Шэнь Тин ушёл. Но он попросил передать: раз СМИ уже начали поднимать старое дело, они вполне могут полезть к родственникам жертв. Шэнь Тин сказал, что его личные фото и данные ни в коем случае не должны попасть в сеть из-за новых публикаций. Это поставит под угрозу его работу под прикрытием. Сунь Жохай молчал. Опасения Шэнь Тина были правильными. Влияние СМИ — это обоюдоострый меч. С одной стороны право общества на информацию. С другой, в таких уголовных делах они чаще всего вытаскивают на свет детали, которые не должны были разглашаться раньше времени. А для посторонних наблюдателей… Не бывает павших героев. Не бывает предателей, достойных поминовения. Не бывает врагов с добрым сердцем. Не бывает слабых, заслуживающих уважения. И не бывает общей боли. Когда перед ними обнажают чью-то мерзость, эта толпа поднимает шум не ради справедливости, а чтобы утолить своё любопытство и почувствовать себя морально выше других. Люди плывут по течению, делают вид, что их это не касается, будто единственное, что стоит защищать в этом мире, — это их собственная выгода. Чтобы утолить жажду обывателей к этой редкой истории об убийстве полицейского с расчленёнкой, СМИ по всей стране, включая Цзянху, как один присоединились к этой схватке за пир на крови, обагрённый кровью жертвы, членов семьи жертвы и даже полицейских. В какой-то момент показалось, что теории заговора множатся, а очернение полиции стало главным трендом этого пира. Сунь Жохай тут же доложил об опасениях Шэнь Тина начальству. Глава Государственного управления уголовного розыска Янь Цимин в ту же минуту распорядился любой ценой не допустить утечки фотографий жертв и их родственников по делу пятого года и обеспечить безопасность Шэнь Тина. Но когда киберполиция получила приказ и приготовилась сутками блокировать посты, удалять аккаунты и глушить ключевые слова, выяснилось: СМИ молчат. Про дело пятого года говорили многие, но почти все использовали официальные схемы с места преступления. Ни одно крупное издание не опубликовало ни одной настоящей фотографии. Чтобы реконструировать преступление, по которому было полно реальных снимков, все медиа вдруг дружно взяли только нарисованные схемы. Такого не случалось никогда. Некоторые журналисты из крупных изданий заметили странность и попытались выяснить, в чём дело. Им ответили, что ещё несколько часов назад почти все влиятельные СМИ получили от пиар‑отдела группы «Юаньнань» письмо под названием «Дорогие СМИ». Там прямо говорилось, что в репортажах по этому делу они не хотят видеть ни одной настоящей фотографии: ни портретов жертв, ни кадров с места событий. «Юаньнань» когда-то начинал с фармацевтики, но к тому времени под руководством четырёх поколений железных хозяев превратился в гиганта индустрии. А его пиар‑отдел славился тактикой «сначала по-хорошему, потом как придётся». Редакции получили уведомление и красные конверты. Смысла ссориться с тем, кто мог стать их спонсором, не было. Даже огромная армия независимых блогеров под круглосуточным надзором пиар‑отдела вынужденно замолчала. В итоге киберполицейские, которые уже перевезли в офис спальные принадлежности, закупили лапшу, сосиски и прочую снедь, готовясь к бессонным ночам, остались без работы. И были этому только рады. В очередной раз они вздохнули с облегчением: — Как же прекрасны деньги! Как же милы капиталисты! *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum