Тёмное течение

Глава 25 Капиталист облизнулся на «Ушко» На следующее утро Пань Сяочжу после ночи сомнений и метаний всё‑таки решила признаться. Она пришла в кабинет Чэнь Цуна с огромными тёмными кругами под глазами, тревожная, сама не своя. Чэнь Цун из‑за этого дела уже несколько дней толком не спал. Подняв голову и заметив, что вечно ухоженная Пань Сяочжу, сейчас выглядела ещё хуже него, он мысленно подивился этому. Раздираемая противоречиями Пань Сяочжу глубоко вздохнула и выпалила: — Командир Чэнь, я должна кое в чём признаться! Чэнь Цун внутренне напрягся. Что происходит? Она заранее себя настроила, по дороге несколько раз прокрутила разговор в голове, но стоило ей встретиться с пронзительным взглядом Чэнь Цуна, как сердце забилось чаще. — Я сразу хочу сказать. Это… я правда узнала обо всём уже потом и не нарочно скрывала. Пань Сяочжу по натуре решительная, редко так колеблется. Всю ночь провалялась с боку на бок, думала, думала и под конец решила: она же на самом деле ничего плохого не сделала. В конце концов, в законе не написано, что женщина‑полицейский не может быть фанаткой. А её кумир не какой‑то скандальный актёр с грязной репутацией, а молодой, безупречный, который ещё в юности получил премию за лучшую мужскую роль за свою игру. Если сейчас скрывать, что она познакомилась с редакторшей как раз из‑за фанатства, да ещё с той самой, которая первой опубликовала про отпечатки, это будет выглядеть ещё подозрительнее. Пань Сяочжу собралась с духом и выпалила: — На самом деле я давно знакома с той редакторшей из We Fashion! Чэнь Цун приподнял бровь: — Знакома? И почему раньше не сказала? Он строго посмотрел на Пань Сяочжу, она выглядела явно виноватой. — Не хочешь ли ты сказать, что информация об отпечатках утекла через тебя? Пань Сяочжу всегда была в отделе одной из самых надёжных. Безупречная репутация, преданность делу, внимательная, шустрая. Чэнь Цун считал её человеком, на которого можно положиться. Поэтому, когда начальник Сунь поручил ему отобрать людей для операции «Персиковое дерево», Пань Сяочжу оказалась первой в списке. Он всегда верил в своё чутьё на людей. Подозревал даже шумного Вэнь Ди, но никогда бы не подумал, что Пань Сяочжу могла что‑то выдать. Видя, что Чэнь Цун сомневается, она чуть ли не с места готова была выдать своё знаменитое «отрицание из трёх фраз»: это не я, я не делала, не говорите глупостей! Она отчаянно замотала головой: — Нет, это не так! Мы с той редакторшей просто знакомы по переписке. Подружились благодаря общему увлечению. Потом торопливо заглянула начальнику в глаза, искренне, хоть и на взводе: — Мы просто переписывались в одной WeChat‑группе, болтали о разном. Даже ни разу не виделись! — Я вообще узнала, как выглядит Сяо Сяо, только потому, что она постоянно выкладывает свои селфи в Моменты. А я сама свои фото никогда не выкладываю, так что она понятия не имеет, как я выгляжу. Она опустила голову, густо покраснев от стыда: — Я поняла всё это только вчера. И не сказала сразу, потому что боялась, что меня заподозрят в утечке. Но клянусь, я ни словом не обмолвилась о деле! В группе все думают, что я обычная студентка. На глазах выступили слёзы, она посмотрела на Чэнь Цуна, ей казалось, что её несправедливость хуже, чем у самой Доу Э*1. Ну какая же нелепая случайность, даже не оправдаться! Но она так не хочет, чтобы из‑за этой глупой ошибки пострадала её репутация. А если Чэнь Цун всё же усомнится в её профессионализме? Что ж, тогда ей останется только удариться головой о тофу*2. Чэнь Цун долго смотрел ей в глаза. Пань Сяочжу знала, что бояться нечего, и хоть от его взгляда ей было не по себе, всё равно держала голову прямо и честно смотрела на него. Будь что будет, — подумала она, стиснув зубы. — Я же уже доложила, что знакома с этой Сяо Сяо. И всё равно не я всё выдала. Кто меня обвинит, тот дурак. Чэнь Цун будто прочитал её мысли и вновь приподнял бровь. Пань Сяочжу вздрогнула. — Это всё? — спокойно спросил он. — Есть ещё что добавить? — Н‑нет, всё, — покорно ответила она. Чэнь Цун махнул рукой: — Иди работай. Развела тут драму, я уж думал, случилось что‑то серьёзное. — Он отпил глоток крепкого чая и продолжил: — У нас дел по горло: дневник Чэнь Фэна, утечка информации об отпечатках, родственники Ань Кана… а ты пришла каяться, что завела интернет‑знакомство. Я тебе что, отец родной, чтобы такие признания выслушивать? Пань Сяочжу остолбенела, потом осторожно спросила: — То есть… я могу по плану поехать на выезд в We Fashion? Мне не нужно как‑то избегать подозрений? Чэнь Цун посмотрел на неё. Обычно умница, а сейчас туго соображает. Бессонница точно по мозгам бьёт, — усмехнулся он про себя. — Избегать подозрений? Да наоборот! Раз ты знакома с этой редакторшей, тебе же проще будет поговорить. Чего встала? Поезжай быстрее. Пань Сяочжу, это ключевая зацепка! Выясни всё как следует, ясно? Голос у него резкий, но Пань Сяочжу знала: у заместителя командира язык острый, а сердце мягкое. — Есть! — бодро ответила она и не удержавшись, чуть улыбнулась. Быть человеком, которому доверяют, удивительно приятно. *** После обеда, около часа дня. Линь Хо, занятый всё утро, наконец выкроил минутку, позвонил Сун Цы и спросил, посмотрел ли тот документы компании. — Посмотрел, — сонно ответил Сун Цы, будто только что проснулся. Линь Хо взглянул на часы, был уже час дня. Он нахмурился: — Пусть компания и занимается в основном развлекательным бизнесом, но руководство обязано работать с девяти до шести. Ты уже несколько дней как вернулся, почему живёшь по ванкуверскому времени? — Знаю, знаю, — лениво протянул Сун Цы. — Даже мой брат никогда не лез в мой режим! — Ты!.. Мелкий засранец, почуяв неладное, тут же сменил тон и принялся извиняться: — Ладно, ладно! Исправлюсь. Всё сделаю вовремя, не переживай. Потом сразу спросил о Сун Ши. Сун Ши, как и раньше, был в коме: показатели стабильные, но признаков пробуждения нет. Ответ был ожидаемым. Но Линь Хо уловил в трубке тихий всхлип и понял, что Сун Цы очень опечален. Привыкший к бесшабашности младшего Суна, он не выносил видеть его подавленным и потому сменил тему, предложив встретиться сегодня. Сун Цы помолчал несколько секунд, потом ответил: — Хорошо. У меня сегодня всё равно ничего не запланировано, а ты свободен, это отлично. Я как раз хотел кое-что уточнить по документам. Он подумал и добавил: — Может, придёшь ко мне в отель? Посидим в лобби, выпьем чего-нибудь. Линь Хо изначально сомневался, смотрел ли Сун Цы вообще эти документы, но теперь, услышав, что у того есть вопросы, почувствовал облегчение и даже обрадовался. Возможно, потому что Сун Ши внезапно постигло несчастье, Линь Хо в последнее время стал сентиментальнее. А стремление Сун Цы проявить себя вселило в него надежду: семья Сун, возможно, ещё не потеряна. *** Они договорились встретиться в лобби отеля через час. Сун Цы всегда опаздывал на встречи, и этот раз не стал исключением. Я уже на месте, 308, — написал Линь Хо. Сун Цы не торопился, подождал ещё несколько минут, потом вышел из номера. Нажал на кнопку лифта. Цифры на табло показывали, что кабина спускается с самого верха. Через минуту двери открылись. Внутри уже кто-то стоял. Сун Цы жил на сто восьмом этаже, в президентском люксе. Постояльцев тут почти не бывает: этажи со сто восьмого по сто десятый предназначены только для VIP-гостей. Даже в Цзянху, где богатых людей как грязи, тех, кто готов выложить сотни тысяч за одну ночь проживания, единицы. Увидев такого редкого «богача», Сун Цы невольно взглянул на него и узнал. Этого щедрого и богатого человека он уже видел. Всякий раз при встрече с ним он не мог не думать: иногда создатель слишком благоволит к некоторым. У кого-то есть богатство и власть, но нет красоты, это нормально. Но этот мужчина… Он не только родился в богатой семье, но и был высоким, статным, с глубокими чертами лица, острым профилем и светлой кожей. Сун Цы подозревал, что создатель похож на тётушку из столовой полицейской академии, которая всегда клала ему пару лишних кусочков мяса. По какой-то случайности он собрал всю красоту мира в одном человеке. Глаза в форме лепестков персика: ясные, с чёткой границей между белком и радужкой. Под глубокими двойными веками красивая дуга, внутренние уголки острые и глубокие, внешние слегка приподняты и изогнуты. Такие черты лица воплощают поэтическую фразу «брови и глаза, полные нежности» в её абсолютном совершенстве. Чёрные волосы мягко спадали на уши. На нём была аккуратно выглаженная чёрная рубашка. Пиджак висел на сгибе руки, а на свободном запястье поблёскивала простая, но со вкусом подобранная запонка. Такой богатый, красивый и безупречный мужчина мог быть только Чу Хуайнанем, по крайней мере сейчас Сун Цы не мог представить никого другого. Сун Цы вошёл в лифт и встал рядом. Внешне невозмутимый, но внутренне настороженный. Сначала случайная встреча в самолёте, теперь снова, но уже в отеле? Сюй Кай когда-то ясно сказал: для обычного человека уже милость небес увидеть живого Чу Хуайнаня хотя бы раз. А тут… разве бывает столько совпадений за несколько дней? Чу Хуайнань, увидев, что в лифт зашёл тот самый молодой человек из самолёта, удивился. Сердце его дрогнуло, хотя лицо осталось бесстрастным. Он направлялся на третий этаж и заметив, что Сун Цы не нажимает кнопку, мягко спросил: — Вам на какой этаж? — На третий, в лобби, — коротко ответил тот. Ни один из них больше не произнёс ни слова. Когда лифт остановился, Чу Хуайнань придержал кнопку «открыть» и галантно жестом пригласил Сун Цы выйти первым. Сун Цы пристально посмотрел на него. Тогда Чу Хуайнань в ответ едва заметно улыбнулся, показывая свою доброжелательность. Выходя, Сун Цы нарочно замедлил шаг и краем глаза наблюдал, как Чу Хуайнань сворачивает в угловую комнату вместе с несколькими спутниками, которые ждали его заранее. И только когда тот совсем скрылся из виду, он повернул к комнате 308, сверяясь с табличками. *** Последние несколько дней Чу Хуайнань был в мрачном настроении из‑за бесчисленных интернет‑слухов про его родителей. Но он никогда не позволял личным эмоциям мешать работе. Сегодня в Цзянху приехал представитель крупного партнёра «Юаньнань Групп». Обсуждалась крупная сделка по покупке. Секретарь Ван Сяоцзюнь уже устроила гостей в отеле. Чу Хуайнань сегодня мог бы и не приезжать сам. Но утром позвонил его друг Линь Юфэй и сказал, что его артист Лу Синхэ будет давать телевизионное интервью и хотел бы использовать закрытую смотровую площадку на сто десятом этаже отеля «Юэхуай» для съёмок на улице. Этот вопрос не требовал личного внимания Чу Хуайнаня, но раз речь шла о Лу Синхэ, Линь Юфэй придал этому особое значение и специально позвонил другу. Чу Хуайнань знал, что у Лу Синхэ с Линь Юфэем особые отношения. К тому же одолжить террасу отеля для короткого съёмочного фрагмента дело пустяковое, поэтому он сразу согласился. За непринуждённой беседой он вспомнил, что Линь Юфэй тоже проявлял живой интерес к этой покупке и раньше говорил, что надеется через неё снова плотно поработать с «Юаньнань Групп». Поэтому Чу Хуайнань пригласил его приехать днём в «Юэхуай», чтобы встретиться с партнёрами вместе. Этот вернувшийся из‑за границы Линь Юфэй был в широких кругах известен прежде всего как агент и партнёр «Синхэ Студио». Но Чу Хуайнань знал, что он не просто владелец небольшой развлекательной компании. Иностранное предприятие, которым управлял Линь Юфэй, было крупным поставщиком медицинского оборудования и технологий в Восточном Китае. Чу Хуайнань всегда приветствовал такие союзы равных сил. К тому же Линь Юфэй был примерно одного с ним возраста и разделял его интересы. Хотя его личное состояние пока не могло сравниться с семейным богатством рода Чу, которое копилось четыре поколения, он всё равно был молодым талантом, который добился всего сам. Они знали друг друга недолго, но стали довольно близки. История их знакомства была очень необычной. На выставке в Гонконге они вступили в жёсткую борьбу за небольшую картину Яёи Кусамы*3. После нескольких раундов торгов цена на произведение, которое сначала оценивалось меньше чем в пятьсот тысяч долларов, взлетела до небес. Позже они встретились на деловом приёме и обнаружили, что их матери обе большие поклонницы творчества Кусамы. А ещё более удивительным совпадением оказалось то, что 1990 год был для их родителей годом свадьбы. Но самое интересное было впереди. В 2019 году артист «Юаньнань Групп» Лу Синхэ неожиданно прославился, снявшись в новогоднем фильме Ма Дагана. А вскоре после этого в одностороннем порядке расторг контракт. Лу Синхэ дебютировал в 2018 году как певец, подписав с «Юаньнань Групп» эксклюзивный десятилетний контракт. Компания всего за год вывела Лу Синхэ в первые ряды, а ему тогда едва исполнилось двадцать четыре года. Она вложила в него немалые ресурсы, к тому же «кто выше голову высунет, того и бьют», поэтому легко расставаться с ним она не собиралась. Сумма неустойки достигла девяти цифр. Юридический отдел «Юаньнань Групп» отлично понимал, что для артиста, чья карьера зависит от молодости, время дороже всего, и поэтому был готов вступить в долгую судебную тяжбу. Тогда Линь Юфэй пришёл прямо к Чу Хуайнаню. Без обиняков и откровенно сказал, что это именно он хочет, чтобы Лу Синхэ разорвал контракт с компанией. — В «Юаньнань Групп» много артистов, а Синхэ человек прямой, его легко обидеть, он может нарваться на пакости, даже не заметив. Я хочу открыть для него личную студию. Надеюсь, председатель Чу окажет мне эту любезность. Линь Юфэй говорил мягко, но Чу Хуайнань понимал: контракт Лу Синхэ он намерен забрать любой ценой. Хотя Чу Хуайнань напрямую не участвовал в управлении развлекательной компанией, он слышал эту новость. Конфликт из‑за расторжения контракта уже приобрёл неприятный оттенок, оставался только последний шаг — суд. А открытая вражда не принесла бы пользы ни компании, ни артисту, только взаимные потери. Раз Линь Юфэй снизошёл до того, чтобы лично просить об одолжении, Чу Хуайнань решил воспользоваться случаем и пойти ему навстречу. В тот же день «Юаньнань Групп» согласился на мировую и по прямому указанию председателя материнской компании Чу Хуайнаня сам снизил сумму неустойки. Но Линь Юфэй поблагодарил за доброе отношение. В делах он оставался деловым человеком: перевёл на счёт «Юаньнань Групп» ровно ту сумму, о которой изначально шла речь, ту самую астрономическую. Обе стороны искренне хотели подружиться. Так возникла знаменитая в шоу-бизнесе история о том, как популярный артист мирно расстался со своим старым лейблом, сохранил добрые отношения и даже обменялся пожеланиями удачи. После этой истории Чу Хуайнань и Линь Юфэй из простых знакомых по аукциону официально стали друзьями, чья дружба родилась из конфликта. *** Чу Хуайнань приехал в отель исключительно по делам, но не ожидал снова встретить здесь Сун Цы. Внешне он вёл себя спокойно, но интерес к этому «не очень воспитанному» молодому человеку всё рос. Четыре года назад он был в командировке в Уси, на форуме молодых предпринимателей, и на финансовой улице случилось вооружённое нападение. Преступник после трёх выстрелов бросился в толпу. Дед Чу Хуайнаня в молодости служил в армии, поэтому он с детства прошёл суровую военную подготовку. Чтобы его не похитили, он освоил множество боевых искусств. Среди его знакомых ходила шутка: Там, где Чу Хуайнань, чувствуешь себя в полной безопасности. Его кулак работает лучше, чем его внешность, а его удары быстрее, чем растёт капитализация Юаньнань Групп. И вот, когда преступник потерял контроль, рядом с Чу Хуайнанем оказался молодой человек, который выглядел воспитанным и изнеженным, скорее всего никогда в жизни не дрался. Когда этот человек не улыбался, его холодное строгое лицо становилось особенно красивым и отстранённым. Выражение полного безразличия, будто «хоть небо обрушится, мне всё равно», было особенно притягательным. Почему-то это холодное лицо глубоко врезалось в память Чу Хуайнаня. Это невероятно разожгло в нём азарт, он будто одержимый, захотел подойти ближе, разломать твёрдую скорлупу и достать ту хорошо спрятанную, но уже замеченную мягкость. В панике толпы Чу Хуайнань на мгновение потерял дар речи, глядя на него. А в следующую секунду тот человек повернул к нему голову, чуть нахмурился, и в его ярких глазах сверкнула непокорная гордость: — У него пистолет. Вы все найдите укрытие и переждите тридцать секунд. Перепуганные люди, услышав эту команду, разбежались кто куда. Только тогда Чу Хуайнань понял, что эти слова были обращены не только к нему одному. *** Случайная встреча с Сун Цы в лифте заметно подняла настроение Чу Хуайнаня, омрачённое интернет-слухами. И он, и Линь Юфэй были людьми деловыми, да и ответственный представитель другой компании тоже был профессионалом. Они быстро обсудили все дела. Остальные участники встречи, видя, что с главным покончено, чтобы сблизиться, начали делиться забавными историями из жизни. В комнате воцарилась непринуждённая и оживлённая атмосфера. Но Чу Хуайнань был рассеян, все его мысли занимал встреченный в лифте молодой человек. Теперь, увидев его снова, он почти не сомневался: ещё задолго до случайной встречи в самолёте они уже пересекались. Строго говоря, Сун Цы спас ему жизнь. Тридцать секунд, и противник обезврежен. Ловкость, холодное и гордое выражение лица, всё, что связано с этим человеком, запомнилось ему навсегда. Чу Хуайнань был уверен, что не ошибся. Что касается странного поведения того в самолёте, он не знал почему, но интуиция подсказывала ему, что это было нарочно. Воспользовавшись походом в туалет, он связался со своей секретаршей Ван Сяоцзюнь: — Проверь Сун Цы, младшего брата Сун Ши из «Тяньдихуэй». К вечеру мне нужны все данные о нём. *** Комментарий автора: Как беспристрастный наблюдатель, официально заявляю: капиталиста Чу с самого начала поразила стрела амура «Ушко». Сноски: *1. Доу Э — героиня классической китайской драмы эпохи Юань «Обида Доу Э». Её ложно обвинили в убийстве и казнили. В китайской культуре имя Доу Э стало нарицательным для человека, который пострадал из-за ложного обвинения. *2. «Удариться головой о тофу» — китайская разговорная идиома. Тофу мягкий, убиться об него невозможно, поэтому фраза звучит нарочито абсурдно. Её используют в ситуациях крайнего отчаяния или стыда, чтобы немного посмеяться над собственной драматичностью. *3. Яёи Кусама — японская художница, скульптор, писательница и создательница инсталляций. *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum