Тёмное течение

Глава 29 Детектив Шэнь, пожертвовавший собой и примкнувший к злодею От одного только взгляда Чу Хуайнаня у Шэнь Тина по спине побежали мурашки. Он мгновенно сориентировался, нашёл удобный предлог и ловко выкрутился: — Я прекрасно тебя понимаю. Знаю, сейчас у тебя в голове только это дело. Ладно, так и быть, пожертвую собой — красота-то рядом, — но сначала всё-таки займёмся делом. Идёт? Испугавшись, что Чу Хуайнань и правда захочет «развивать их отношения быстрее», Шэнь Тин поспешно вернулся к сути. Он коротко пересказал обстоятельства дела и, чтобы Чу Хуайнань поверил, будто ему доступна самая свежая информация, добавил в шутку несколько деталей, которые мог знать только следователь, ведущий это дело. И, разумеется, не преминул подчеркнуть, что всё это он якобы слышал от своего хорошего друга Чэнь Цуна, начальника отдела уголовного розыска, — ну, знаете, как говорится, краем уха. Пока Шэнь Тин говорил, Чу Хуайнань не отрываясь смотрел в экран ноутбука, однако всем своим видом демонстрировал, что значит делать два дела одновременно. Он вдруг понял: этот парень анализирует не столько само дело, сколько то, как собеседник реагирует на его слова. У этого человека, которого сейчас звали Сун Цы, была привычка намеренно щуриться, глядя на других. На нескольких снимках из досье он выглядел точно так же. И это резко не вязалось с тем холодным, отстранённым оперативником в штатском, которого Чу Хуайнань запомнил когда-то. После того инцидента на финансовой улице Чу Хуайнань специально следил за новостями. Но тот парень, который в одиночку сумел предотвратить кровавую бойню, так нигде и не засветился. Во всех статьях журналисты будто сговорились и называли его просто «некий полицейский в штатском». Чу Хуайнаню, в юности прошедшему суровую военную подготовку под началом Чу Цяосиня, почему-то вспомнились такие штуки, как ЧК или КГБ — теневые структуры за спиной государственной машины, о которых вслух не говорят. — Ты только что сказал, что информатор отправил письмо журналистам через мобильный интернет, находясь в людном месте. Тогда я считаю: этот убийца какой-то странный, — Шэнь Тин опёр подбородок на руку, словно вёл себя как Шерлок Холмс, и принялся рассуждать. Странный? — мелькнуло в голове у Чу Хуайнаня. Он просматривал на ноутбуке повестку завтрашнего совещания, присланную Ван Сяоцзюнь, и терпеливо ждал, когда этот порывистый парень продолжит. Но Шэнь Тин внезапно перескочил на другую тему: — А ты помнишь того, кто выложил тот клеветнический пост? Чу Хуайнань, конечно, помнил. Того самого, кто распустил грязные слухи и загнал в тупик и киберполицию, и элитный отдел информационной безопасности «Юаньнань Групп». Заметив, что Чу Хуайнань кивает, парень посерьёзнел: — Этот тип не так прост. Обычный сплетник даже не подумает, что его выдумка может заинтересовать полицию. А вот тот псих, который пустил слух, будто твой отец нанял убийцу для твоей матери, с самого начала заметал следы. Шэнь Тин сощурился и бросил на собеседника испытующий взгляд. — Это значит, он заранее готовился к тому, что его будут вычислять. Мой приятель говорит, что тот гад, который распустил слух, и тот, кто слил данные об отпечатках, это скорее всего, одно лицо. А значит, он и есть убийца. Чу Хуайнань, сохраняя невозмутимость, не стал указывать на очевидную ошибку в его словах. Информатор и автор поста, скорее всего, разные люди. Шэнь Тин снова прищурился и продолжил: — И вот что странно. Если убийца умеет пользоваться даркнетом, чтобы прятать концы, почему же, когда дело дошло до утечки информации, он вдруг отказался от такого продвинутого способа и воспользовался обычной мобильной сетью, чтобы отослать письмо журналистам? Совершенно нелогично! Чу Хуайнань наконец оторвал взгляд от экрана. По правде говоря, он пригласил Шэнь Тина только для того, чтобы побыть с ним наедине и получше присмотреться к нему. Это дело оказалось связано с той старой трагедией пятнадцатилетней давности, гибелью его матери. И вот, спустя столько лет, снова в то же время и в том же месте появляется жертва той же профессии. Эти жуткие совпадения заставили Чу Хуайнаня вспомнить ещё одно необычное стечение обстоятельств. Тогда, незадолго до смерти матери, его дядя Чу Чжэньшэн внезапно распродал крупный пакет акций «Юаньнань Групп». Официальная версия — огромные карточные долги — звучала правдоподобно, но Чу Хуайнань всегда относился к ней с недоверием. Он знал, дядя хоть и любил азартные игры, но никогда не ставил по-крупному. После смерти отца Чу Хуайнань возглавил компанию и сразу же распорядился проверить, куда делись те деньги. И выяснилось: крупная сумма даже не покидала страну! Те самые «деньги на погашение долгов» сразу после поступления вложили в одно финансовое учреждение, а через межбанковские кредиты пустили как краткосрочные мостовые займы под какие-то проекты. Когда акции «Юаньнань Групп» упали, деньги вернулись. Чу Чжэньшэн скупил подешевевшие акции, восстановил свою долю, а на остатке получил сверхприбыль, будто заранее знал, что мать Чу Хуайнаня погибнет. С тех пор, движимый подозрениями, Чу Хуайнань все эти годы пытался узнать правду о смерти матери. После случайной встречи с Сун Цы в отеле он обнаружил в кармане пальто маленькую карточку. На ней каллиграфическим почерком было выведено: «Чёрный» полицейский. Чу Чжэньшэн. Он тут же вспомнил громкое дело об убийстве с выбросом тела, которое недавно обсуждали все СМИ. Преступник тогда оставил на месте надпись: … Коррумпированные полицейские среди людей. А несколько дней назад, вернувшись из полицейского участка при аэропорте, Чу Хуайнань навёл справки о Сун Ши и вдруг обнаружил, что тот часто общался с Чу Чжэньшэном. Этот факт полностью ускользал от него все те годы, что он расследовал дело Чу Чжэньшэна! Чу Чжэньшэн, обычно не отличавшийся особой скрытностью, намеренно прятал от окружающих свои связи с Сун Ши. Зачем? И кто подсунул карточку ему в карман? Первым подозреваемым стал Сун Цы, тот самый, кто ехал с ним в одном лифте. Но зачем Сун Цы это сделал? Хотел что-то намекнуть? И тот ли это вообще «настоящий Сун Цы»? Как всё это связано с делом пятнадцатилетней давности? И действительно ли смерть матери была случайностью? Оставшись с этими вопросами, Чу Хуайнань не мог рассчитывать ни на чью помощь. Если родной дядя по отцу ненадёжен, а полиция, которая должна стоять на страже справедливости, возможно, продажна, то разогнать туман загадок и найти правду может только он сам. Глаза Чу Хуайнаня, отражавшие свет экрана, сузились, взгляд стал глубоким и острым. Впереди клубится туман, и неизвестно, что ждёт его, но того, кто умеет преодолевать трудности и любит вызовы, правда притягивает сильнее, чем пугает неизвестность. Только что сказанные Шэнь Тином слова навели Чу Хуайнаня на новую мысль. Если представить, что бегство убийцы от полиции — это игра, то автор поста, умеющий заметать следы через даркнет, опытный игрок высокого уровня. А тот, кто выбрал мобильную сеть, чтобы запутать следствие, просто новичок, только что зашедший в игру. Но станет ли человек с пистолетом биться с врагом со штыком? Нет, не станет. Шэнь Тин намеренно подводил собеседника к этому выводу. Убедившись, что тот понял намёк, он вздохнул, притворился, будто сам не замечает логики в своих словах, и с сожалением произнёс: — Жаль, моё открытие вроде ничего не даёт и найти убийцу не помогает. Он взял чашку, лишь слегка смочил губы и продолжил: — Странное дело, сплошные тупики. Я думаю так же, как полиция: убийца, скорее всего, связан с родственниками Ань Кана или Ли Гуанцзяна. Полиция уже подтвердила, что у обоих были сыновья. Чу Хуайнань по-прежнему молчал. Шэнь Тин не мог угадать его мысли по лицу и заговорил снова: — По последним данным, оба сына пропали вскоре после того дела. Ну не ирония ли? Самые главные подозреваемые, родственники, уже много лет числятся пропавшими без вести, так что юридически они давно мертвы. А у того Ли Сунъюаня и вовсе регистрацию аннулировали! Чу Хуайнань внезапно спросил: — Почему у Ли Сунъюаня аннулировали регистрацию? Шэнь Тин опешил: — А что здесь странного? Он и сам, когда узнал об этом, инстинктивно почувствовал что-то неладное, но никак не мог понять, что именно. — Аннулировать регистрацию можно только по заявлению в полицейский участок по месту прописки, — спокойно ответил Чу Хуайнань. — А, вот ты о чём! — Шэнь Тин сделал вид, что вспомнил. — Мой друг говорил, в апреле 2009-го его троюродный брат и оформил аннулирование. Капиталист, тонко понимающий человеческую природу, сразу уловил новую зацепку и усмехнулся: — Чаще всего родственники заявляют о смерти пропавшего, чтобы решить вопрос с наследством. Но у Ли Гуанцзяна были одни долги, а Ли Сунъюань тогда был просто бедным учащимся. Раз у обоих не было никакого имущества, зачем же старательному родственнику, высчитав точное время, тащиться в полицию и подавать заявление о смерти Ли Сунъюаня? Шэнь Тин опешил и в ту же секунду понял, что именно его смущало всё это время. По закону человека можно объявить умершим только через четыре года после исчезновения. Апрель 2009-го это слишком уж точно высчитанное время. И действительно, как сказал Чу Хуайнань, если нет наследства, мало кто станет добровольно хлопотать о признании родственника умершим. Бумаг куча, а выгоды никакой. Пока Шэнь Тин лихорадочно перебирал это в голове, капиталист, который всегда успевал найти ключевую улику раньше полиции, добавил: — К тому же ты сам говорил, что двоюродный брат Ли Гуанцзяна давно не общался с этой веткой семьи. Почему же тогда его сын стал сам себе создавать хлопоты и помогать дальнему родственнику, с которым они много лет не поддерживают связь, аннулировать регистрацию? Не успел он договорить, как ноутбук перед ним издал короткий сигнал. На электронную почту пришло новое письмо. Чу Хуайнань двинул мышью, открыл письмо, быстро пробежал глазами содержимое. Нахмуренные брови разгладились. Он повернулся к Шэнь Тину и сказал с намёком: — Сун Цы, тебе никто не говорил, что если бы ты пошёл в полицейские, то стал бы для своего участка талисманом удачи? Услышав слово «полицейские», Шэнь Тин рефлекторно напрягся, а потом с пренебрежением усмехнулся: — Полицейские? Что в них особенного? Чем они лучше меня? Он презрительно скользнул взглядом вниз, откинулся на спинку дивана, скрестил руки и, высокомерно задрав подбородок, произнёс: — Я налогоплательщик. Я содержу полицию! Глядя на этого молодого человека, на лице которого было написано «я горжусь собой, я кормлю страну», самый крупный налогоплательщик Цзянху лишь улыбнулся: — Ты и правда хорош. Вспомнив характер и манеры Сун Цы, Шэнь Тин решил, что комплимент приторен до тошноты. Он подумал, что капиталист совсем ослеп от красоты, а раз объектом этого ослепления стал он сам, то мысленно неодобрительно цокнул. Сжав зубы и подумав «я пожертвовал собой и примкнул к злодею», Шэнь Тин бесцеремонно склонился к чужому ноутбуку: — Что там за письмо? Новости по делу? Дай посмотреть! *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum