Тёмное течение

Глава 32 И невозможно было понять, невинен он или распутен. Шэнь Тин и Чу Хуайнань оба понимали, что простым совпадением это быть не могло. Подозревая Ли Хуаньмина во всех грехах, Шэнь Тин повернул голову и спросил: — Этот We Fashion часом не то самое издание, которое первым сообщило про отпечатки? Он так ушёл в мысли об убийстве и забыл, что в такой позе голову поворачивать не стоит. Тут же спохватился и отвернулся, но всё равно на миг задел щекой щеку Чу Хуайнаня. Всего миг, а сердце Чу Хуайнаня будто обожгло его теплом. Если бы не невозмутимое, почти безмятежное лицо Шэнь Тина, Чу Хуайнань решил бы, что тот ломает комедию, напустил на себя сдержанность, а сам вовсю флиртует. Они были так близко, что между ними оставалось только дыхание. Шэнь Тин, которого редко смущало что бы то ни было, почувствовал неловкость, но на лице не появилось ни тени смущения. Детектив Шэнь в любовных делах был полный ноль. Он флиртовал, сам того не замечая, и думал вполне самоуверенно: Ну подумаешь, случайно щекой задел. Настоящий Сун Цы на моём месте не стал бы раздувать из этого трагедию… Наверное. Он спокойно продолжил: — Если Ли Хуаньмин действительно работает в We Fashion, то версия с родственниками Ли Гуанцяна вряд ли верна. Чу Хуайнань пристально и мрачно долго смотрел на него, но ничего не сделал. У Шэнь Тина загорелись уши и щёки, и невозможно было понять, невинен он или распутен. Видя, что Чу Хуайнань не отвечает, Шэнь Тин, притворяясь, что ему всё равно, продолжал рассуждать сам с собой: — Допустим, убийца — родственник Ли Гуанцяна. Раз он додумался использовать мобильный IP для сообщения в СМИ, значит, он уже думал о том, что полиция может выйти на него через того, кто сделал утечку. Он впился взглядом в экран, почти не моргая: — По логике, преступник не стал бы подставлять родное издание. Хотя это всего лишь предположение. В конце концов, даже убийцы не всегда решаются бросить труп в людном месте. Шэнь Тин придержал при себе ещё одну смелую версию, решив сперва послушать, что скажет Чу Хуайнань. Но тот лишь коротко хмыкнул, выпрямился и отошёл. Плечо, на котором до этого покоился подбородок Чу Хуайнаня, внезапно опустело. Шэнь Тин с облегчением выдохнул и тут же краем глаза проследил за ним. Комната была просторная, с правильной планировкой. Чу Хуайнань, кажется, сходил в столовую и вернулся с термосом. Он спокойно сел обратно на диван, взял уже давно остывшую чашку Шэнь Тина и долил горячей воды. Шэнь Тин без умолку говорил весь вечер. Подносил чашку к губам, но почти не пил. Особая работа вырабатывает особые привычки. За эти годы Шэнь Тин накопил немало странных правил. Например, он никогда не спал с кем-то в одной комнате. Даже в командировках с товарищами по команде он всегда брал одноместный номер, чтобы во сне случайно не отреагировать слишком резко на чужое присутствие. Он никогда не брал чужих сигарет. Даже если курить приходилось по необходимости, он курил только из новой запечатанной пачки. Большинство его дел были связаны с наркотиками, так что он постоянно держал ухо востро, вдруг в сигарету что-то подмешано. С едой и напитками то же самое. Пока что он не доверял Чу Хуайнаню, поэтому не ослаблял хватку. Когда тот долил воду, Шэнь Тин поблагодарил и сделал вид, что отпил, просто чтобы смочить горло. Потом он снова вернулся к рассуждениям: — Мне кажется, убийца может быть связан с Ань Каном. Чу Хуайнань прищурился, брови сошлись к переносице, и между ними пролегла тонкая морщинка иероглифом «川»*1. Он не отрицал, что такое возможно. Убийца действительно мог быть человеком Ань Кана. Тот мог после убийства подбросить отпечатки Ли Гуанцяна, чтобы навести жути, и слить информацию в We Fashion, где работает Ли Хуаньмин. Всё это делалось, чтобы запутать следствие и подставить родственников Ли Гуанцяна. Но… Чу Хуайнань на мгновение задумался, пошёл другим путём и возразил: — Даже если убийца выбрал We Fashion именно потому, что там работает Ли Хуаньмин, это ещё не значит, что он не из семьи Ли. Он чуть опустил взгляд, в глазах мелькнуло лукавство: — Ты не слышал поговорку: «Самое тёмное место под фонарём*2»? Шэнь Тин пристально посмотрел на него и восхищённо улыбнулся: — Тоже верно. Именно эту другую возможность, которую Шэнь Тин намеренно утаил, и имел в виду Чу Хуайнань. При фиксированном мышлении убийца обычно старается избегать всего, что связано с ним самим. Но если он достаточно смел, он может поступить наоборот, ведь самое опасное место часто оказывается самым безопасным. Если использовать СМИ, где работает свой человек, можно не только отслеживать время утечки информации, но и намеренно запутывать следствие, когда полиция придёт с проверкой. Он именно этого и ждал. Шэнь Тин всегда гордился своей проницательностью и аналитическими способностями. Он утаил часть своих мыслей, чтобы проверить, насколько сообразителен Чу Хуайнань. Теперь он знал наверняка, что этот человек мог бы быть и блестящим сыщиком, и гениальным преступником. Логика, рассудительность, интуиция, всё это при нём. В анализе дела у них оказалось что-то вроде родства душ. Если этот человек окажется врагом, он будет смертельно опасен. Шэнь Тин опустил голову, взглянул на часы и задумался. Кем бы ни был убийца, самим Ань Каном или человеком Ли Гуанцяна. Пусть даже это преднамеренная подстава или игра в «Самое тёмное место под фонарём». Но одно ясно: убийца знает о существовании Ли Хуаньмина. Надо предупредить замначальника Чэнь Цуна, пусть устанавливает наружку на Ли Хуаньмина и пробивает все его связи. Шэнь Тин поднялся и взял пиджак с подлокотника дивана. — Что случилось? — спросил Чу Хуайнань. — Я уже помог тебе с делом, — ответил Шэнь Тин, скривив губы, и с хулиганской усмешкой добавил: — Или ты не сам говорил, что хочешь со мной долгих и серьёзных отношений? Он постучал по циферблату: — Уже поздно. Если я не уйду, то могу сделать с тобой кое-что серьёзное и не совсем приличное. Глаза Чу Хуайнаня дрогнули, казалось, он только и ждал, когда Шэнь Тин наконец решится на что-то неприличное. Тот улыбнулся ему в ответ, лихорадочно соображая, как бы разрядить повисшую неловкость и поскорее сбежать. И удача, как всегда, оказалась на его стороне. Прежде чем Чу Хуайнань успел сделать следующий шаг, в дверь позвонили. Чу Хуайнань убрал насмешливый взгляд и пошёл открывать. Шэнь Тин, воспользовавшись случаем, поспешил за ним. На пороге стоял высокий парень в бордовой вязаной кофте. Ростом почти не уступал Чу Хуайнаню, но производил совсем другое впечатление: мягкое, спокойное, совсем не давящее. У него была тёплая улыбка и родинка у внешнего уголка правого глаза, отчего лицо казалось добродушным как у ягнёнка. Он тоже улыбался глазами, только в них не было скрытой угрозы, как у Чу Хуайнаня. Наоборот, взгляд был ласковым и располагающим к себе. — Юфэй, ты чего здесь? Чу Хуайнань глянул на кого-то за его спиной, и Линь Юфэй всё понял без лишних слов. — Синхэ завтра рано на съёмку, он уже спит, — объяснил тот, приподнимая бутылку вина. — Это тебе от него. А то он всё ворчит, что я по пустякам тебя беспокою. Хотя сам Юфэй назвал это пустяком, оба знали: всё, что касалось Лу Синхэ, для него пустяком не было. Чу Хуайнань понял, что под пустяком тот имел в виду историю с террасой в отеле. Из-за такой ерунды специально приходить с подарком, это уже слишком, — подумал он. Чу Хуайнань усмехнулся: — Твой Синхэ такой вежливый. При словах «твой Синхэ» Линь Юфэй засмеялся, и глаза его засияли мягким светом. Он повернулся к Шэнь Тину, стоявшему позади Чу Хуайнаня, и дружелюбно спросил: — У тебя гости? Чу Хуайнань непринуждённо обнял Шэнь Тина за плечо и придвинул, чтобы они встали рядом. — Сун Цы, — представил он, а потом добавил: — А это Линь Юфэй. Линь Юфэй скользнул взглядом по руке Чу Хуайнаня, лежащей на плече Шэнь Тина, и с улыбкой заметил: — Хуайнань редко кого приводит домой. Похоже, ты для него особенный. Шэнь Тин не понял, в каких именно отношениях эти двое, но следуя старой мудрости «на добрую улыбку не отвечают злом», чуть прищурился и с ходу выдал: — Что верно, то верно, хорошее тянется к хорошему. А у нашего красавчика и друзья под стать. — Он протянул руку: — Рад познакомиться, господин Линь, меня зовут Сун Цы. Линь Юфэй не привык, чтобы кто-то при Чу Хуайнане с такой лёгкостью называл того красавчиком. Но дерзость этого парня позабавила его, и он ещё больше утвердился, что «особенный человек» самое подходящее слово для этого слегка легкомысленного юноши. Он ответил на рукопожатие с улыбкой: — Не надо так официально, просто Юфэй. На правой ладони у Сун Цы был тонкий слой мозолей. Такие же бывают у агентов в шпионских фильмах, которые долго держат оружие. Но этот красивый парень с виду явно не агент. Скорее всего, мозоли остались от игры в гольф или теннис. Линь Юфэй жил по соседству, но захаживал сюда нечасто. Чу Хуайнань взял у него бутылку и кивком пригласил войти, мол, оставайся, выпьем вместе. Линь Юфэй сначала получил знак от Чу Хуайнаня, потом заметил, что Сун Цы держит пиджак, и в ту же секунду всё понял. Они с Чу Хуайнанем знали друг друга давно, и с тех пор между ними установилось молчаливое взаимопонимание. Он тут же кивнул: — Почему бы и нет, — улыбнулся он. — Пусть и господин Сун составит компанию. Шэнь Тин не успел отказаться, как Чу Хуайнань уже с довольной усмешкой добавил: — Ну это же «Ла Таш» 2000 года! Сун Цы, если не выпьешь хотя бы глоток, предашь своё прозвище «знаток вин». Шэнь Тин промолчал. Настоящий Сун Цы действительно был ценителем, но сам Шэнь Тин нет. Зато ради «роли» он вызубрил всё, что только можно: сорта, выдержки, ароматы, такое, чего иной профессиональный сомелье не знает. Линь Юфэй тоже был человеком широких знаний, говорил с юмором и остротой, а в его взгляде всё время непроизвольно теплилась мягкая улыбка. К тому же при нём Чу Хуайнань больше не прикасался к Шэнь Тину. Даже такой настороженный человек, как Шэнь Тин, немного поговорив с ним, признал про себя: этот Линь Юфэй редкий экземпляр. Красивый, умный, доброжелательный, жаль только, сосед ему попался неудачный. *** Втроём в тёплой атмосфере так и проболтали пол ночи. Только когда стрелка часов показала три, Линь Юфэй наконец попрощался. Шэнь Тин уже позёвывал, уголки глаз увлажнились от усталости. Увидев это, Чу Хуайнань снял с локтя висевший там халат и протянул ему: — Гостевых нет. Это мой, но не ношеный. Шэнь Тин уже давно понял, что сегодня ему домой не уйти. Он потянулся, взял халат и потёр влажные уголки глаз: — Так что, спим вместе? Ночь стояла тёмная, янская энергия угасла, и лис снова принялся за свои лисьи штучки. Шэнь Тин настороженно следил, как Чу Хуайнань в два движения ослабил галстук, а затем принялся неторопливо расстёгивать рубашку, пуговицу за пуговицей. Раз, два, пуговицы расстёгивались одна за другой, точно удары колотушки по сердцу, заставляя его биться: тук-тук-тук. Этот ненавистный лис, виляя хвостом, с рубашкой, расстёгнутой лишь наполовину, и с томным весенним лицом, скинул рубашку с одного плеча, обнажив часть груди, и с ленивой усмешкой протянул: — Нет, пожалуй, не стоит. Завтра у меня встреча. В другой раз. Шэнь Тин посмотрел на него с подозрением. В том, что тот замышляет что-то неприличное, он не сомневался, вот только доказательств пока не было. Сноски: *1. 川 (чуань) — китайский иероглиф, означающий «река». Состоит из трёх вертикальных черт, образующих три параллельные линии. Именно так выглядит глубокая вертикальная морщина между бровями. *2. Китайская поговорка «灯下黑» — «под фонарём темно». Означает, что самое опасное место часто оказывается самым безопасным, ведь под ярким светом ничего не видно. Ох, какие воспоминания у меня связаны с этой поговоркой. Помню её из Ша Цина. И больше её, кажется, не встречала. И вот наконец-то вновь она! ^^ *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum