Тёмное течение

Глава 33 Совершенно невинная ночёвка? — Ли Хуаньмин, будь другом, налей воды. — Ли Хуаньмин, сходи в комнату, возьми документ. — Хуаньмин, можешь помочь мне с одним делом? У моей девушки день рождения, я хотел бы уйти пораньше. В каждой компании есть один или несколько добряков, которых коллеги единодушно считают душой коллектива. В We Fashion этим добряком был Ли Хуаньмин. Он и правда был очень обычным. Среднего роста, худой, даже тощий. Впалые глаза за толстенными линзами очков, которые вполне можно сравнить с пивным донышком. Самое настоящее воплощение человека из толпы, того самого из «Шан Чжун Юн», кто «стал обычным среди обычных»*1. Семья у него была из глухой деревни, жили бедно. В отличие от многих местных коллег, которые постоянно угощали всех чаем и сладостями, он не мог себе этого позволить. Да и ни внешностью, ни талантами он не блистал. Вот и приходилось этому честному и доброму парню самому брать на себя всю черновую работу, лишь бы к нему в офисе относились по‑человечески. — Хуаньмин, спустишься за моим заказом? Сяо Сяо только что вернулась с одного важного мероприятия и на пороге услышала, как какая‑то девчонка снова пытается сделать из Ли Хуаньмина бесплатного курьера. — Нет! — отрезала Сяо Сяо. Она сама родом из Сычуани и Чунцина, с характером вспыльчивым, но сердце доброе и терпеть не может, когда обижают простодушных и честных людей. Сказав резкое «нет», она тут же скорчила преувеличенно ласковую мину и подмигнула той девушке, у которой вытянулось лицо. — Дорогая, ты же текстовый редактор, целыми днями сидишь взаперти в офисе, скоро в бездушный печатный станок превратишься! Почему бы тебе самой не спуститься и не прогуляться? Тем более сегодня ты так красиво одета. Что же такую красоту в четырёх стенах держать? Девушка расцвела от её слов, одёрнула платье и спросила с сомнением: — Правда, красивое? Я в интернете заказывала. — Конечно, — уверенно сказала Сяо Сяо. — Я всё‑таки в модной издательской группе работала. После университета она и правда трудилась в известном модном журнале, так что вкус у неё был отменный. Девушка просияла и, напевая, вышла из офиса за своей едой. — Спасибо вам, главный редактор Сяо. — Ли Хуаньмин всё ещё держал в руках документы, которые только что помог забрать, и виновато улыбнулся. — Вы меня всегда выручаете. В этот момент как раз был обеденный перерыв, и в офисе никого, кроме них, не осталось. Улыбка на лице Сяо Сяо чуть померкла. С жалостью к его участи и досадой на его безотказность она закатила глаза: — У меня уже просто нет слов. Но, хотя она сказала «нет слов», она всё равно не удержалась от нравоучений. — Ли Хуаньмин, пойми ты уже, где твоё место наконец! Ты штатный сотрудник, а не мальчик на побегушках. Ли Хуаньмин застенчиво улыбнулся: — Какая разница, это всё редакционная работа. Кто бы что ни делал. — Нет сил с тобой возиться! — На этот раз Сяо Сяо даже глаза закатывать поленилась, просто развернулась, сверкнув чёрным пучком на затылке*2, и зашагала в свой кабинет. На сегодняшнее интервью она надела красивые, но жутко неудобные туфли на каблуках. Переобувшись в кабинете в кроссовки, Сяо Сяо наконец почувствовала, что ожила. Она достала телефон, который на время работы она перевела в беззвучный режим, и невольно вздрогнула. Несколько пропущенных звонков ещё ладно, но в мессенджере от контакта, который у неё значился как «Душегуб Чжоу Балинь»*3, одно за другим пришла куча сообщений. Она тут же перезвонила. «Чжоу Балинь» был её непосредственным начальником, по фамилии Чжоу. Прозвище ему дали в точности как у того знаменитого персонажа, жестокого и до безобразия жадного эксплуататора. С этим типом Сяо Сяо знала, как разговаривать. Едва взяли трубку, она принялась сыпать самокритикой, но когда она уже собиралась развернуть целую диссертацию на тему «почему я не ответила сразу», «Чжоу Балинь» вдруг переменился. Он не только прервал эту диссертацию, которую обычно так любил слушать, но и велел не разводить болтовню, а быстро готовиться. Сяо Сяо опешила. К чему готовиться‑то? «Чжоу Балинь», видя, что она всё ещё не понимает, слегка занервничал и заговорил резче: — Эх, президент Чу, Чу Хуайнань сейчас будет! Чу Хуайнань?! И тут мысли у Сяо Сяо в голове перепутались. Из‑за одного письма, из‑за одной статьи её за последние несколько дней уже по очереди допрашивали две силы: капиталист и полиция. В общем‑то, работать в светской хронике неплохо. И доход хороший, и под видом работы можно водиться с любимыми артистами и айдолами, использовать служебное положение в своих интересах. Но когда Сяо Сяо выбирала на факультете журналистики, её мечтой было стать репортёром и освещать именно социальные новости. Неделю назад в её почтовый ящик для инсайдерской информации вдруг пришло письмо, и оно не имело никакого отношения к шоу-бизнесу. И хотя тема была совсем другой, новость эта оказалась сенсационнее любого внезапного романа какого-нибудь популярного актёришки. Отправитель клялся и божился, что отпечатки пальцев на записке из громкого дела об убийстве на пешеходной улице, которое всколыхнуло всю страну, принадлежат убийце из похожего дела, случившегося пятнадцать лет назад на том же самом месте. Его звали Ли Гуанцян. Получив это письмо, Сяо Сяо, у которой чутьё было острее некуда, не раздумывая выпустила пробную заметку в лучших традициях жёлтой прессы, туманно, намёками и сгущая краски. Эта заметка словно бомба взорвалась в толпе зевак, которые и без того бурлили от этого убийства. Тут же обсуждение того, кому же принадлежат отпечатки, подскочило до невероятных масштабов, почти до всемирных. Ведущие средства массовой информации один за другим публиковали репортажи и принимались копать всё глубже, а на зарубежных сайтах появилось множество длинных статей о материковом Ghost Slayer*4. Под давлением общественности полиции пришлось молча согласиться: да, отпечатки действительно принадлежат Ли Гуанцяну. Обычный редактор светской хроники, а смогла в первую же минуту раскопать свежие новости о таком чудовищном преступлении! В своих узких кругах Сяо Сяо прославилась буквально в одночасье. Она одной этой статьёй с лёгкостью выполнила годовой план. Даже вечно жадный «Чжоу Балинь» на этот раз расщедрился и выдал ей огромную премию. Но радость длилась недолго. Вскоре после получения денег начались проблемы. Сначала внезапно потребовал встречи Чу Хуайнань из «Юаньнань». Для Сяо Сяо это было как неподготовленный приём у самого императора. Бедная Сяо Сяо, увидев его живьём, вы бы только знали, как заколотилось её сердце. Наполовину от страха, наполовину от того, что он был до ужаса красив. Она вообще не особо интересовалась финансовыми новостями, но как человек из околосветской тусовки, особенно падкий на красивых мужчин, запомнила Чу Хуайнаня очень и очень хорошо. В конце концов, он не просто очередной богач, который то и дело мелькает в деловых новостях. С таким лицом, выйди он на сцену, за ним бы выстроились толпы фанаток: и девчонок, и тётушек. К счастью, тот самый Чу Хуайнань, капиталист, которого «Чжоу Балинь» описывал как «пожирателя людей, не выплёвывающего кости», на деле оказался настоящим джентльменом. Когда красивый человек даже «допрашивает», тому, кого допрашивают, он кажется очень даже симпатичным. Сяо Сяо не знала, что её начальник Чжоу Чжэнь поначалу пытался её прикрыть, но потом, не выдержав давления из «Юаньнань», всё‑таки сдал. Впрочем, сама Сяо Сяо тоже силой воли не отличалась. Перед лицом «мужской красоты» она быстро сдалась и без лишних слов выложила всё, что знала об информаторе. Но вскоре снова нагрянула полиция и опять устроила ей отдельный допрос. К счастью, женщина-следователь оказалась не такой суровой и неуживчивой, как в детективных сериалах. Она была миловидной и, по счастливой случайности, состояла с Сяо Сяо в одном фанатском чате, где они вместе шипперили Лу Синхэ и Линь Юфэя. Правда, эта «сестричка» по долгу службы всегда называла себя студенткой. Но Сяо Сяо всегда была терпима к своим по интересам. Она не только по-доброму простила эту ложь во благо, но и с готовностью выложила всё, что знала, ничего не утаив. Когда Пань Сяочжу спросила: «Есть что‑нибудь ещё?», Сяо Сяо опустила глаза на пару секунд, а потом выпалила, что Чу Хуайнань тоже приходил и вынюхивал про информатора. Неужели Чу Хуайнань теперь явился разбираться с ней за то, что она на него нажаловалась? Заподозрив неладное, Сяо Сяо кое-как реанимировала свой подзависший мозг, сухо усмехнулась и спросила: — Босс, а почему это Чу Хуайнань снова к нам? Я ему в прошлый раз уже всё выложила. Маленький храм We Fashion за одну неделю принял слишком много дорогих гостей, и никто не знал, к добру это или к худу. Чжоу Чжэнь и без того был на взводе, поэтому ответил недобро: — Ты у меня спрашиваешь? А я у кого должен спрашивать? Он хотел сказать ещё пару слов, но краем глаза заметил у входа в здание машину, похожую на автомобиль Чу Хуайнаня, и быстро бросил: — Ладно, мне пора, он приехал. Давай, быстро готовься! Это был серый кабриолет Бентли с очень заметным номером «Jiang A 00000». Все в Цзянху знали, это фамильный номер семьи Чу. Чу Чансинь, первый в Цзянху владелец Феррари, когда‑то выбрал эту красивую комбинацию для своей памятной машины. С тех пор «Jiang A 00000» стал особым номером, который мог принадлежать только главе семьи Чу. Как только машина остановилась, Чжоу Чжэнь тут же подбежал и, сияя улыбкой, хотел открыть перед Чу Хуайнанем дверцу, но его опередили. Чу Хуайнань вышел, поднял голову и встретился взглядом с парнем, чьи глаза улыбались. Шэнь Тин открыл ему дверцу одной рукой, а другой потянул за декоративную цепочку на оправе его очков. — О, приехал? Я тебя уже заждался, — подшучивая сказал он. Чу Хуайнань с самого утра не поехал даже на совещание, а сразу направился в We Fashion. Перед выходом он заглянул в гостевую проверить, как там гость, оставшийся на ночь. А этот парень, который сейчас стоял перед ним с хитроватой улыбкой, тогда ещё спал в гостевой. Но оказалось, что он приехал раньше самого Чу Хуайнаня. Шэнь Тин будто прочитал его мысли. Он прищурился, и глаза превратились в две смешливые щёлочки. — Утренние пробки в Цзянху это жесть, — в глазах его светилась хитрая искорка. — Я на метро приехал. Чу Хуайнань понимающе улыбнулся, сжав губы, и Шэнь Тин, уже полусерьёзно-полушутливо, пожаловался: — Президент Чу, нехорошо получается. Мы с тобой прошлой ночью так много «общались», а ты сегодня всё равно уехал от меня и приехал один, тайком. Слово «общались» он нарочито выделил, и от этого совершенно невинная ночёвка вдруг стала звучать двусмысленно. Чу Хуайнань вспомнил вчерашний случай, и то, как у этого парня порозовели мочки ушей и щёки. — Ты вчера поздно лёг, поэтому утром мне жаль было тебя будить, — с особой заботой сказал он. На этот раз он сам выделил голосом слово «жаль». Накрыв ладонью руку Шэнь Тина, которая всё ещё держалась за дверную ручку, Чу Хуайнань слегка нажал и мягко прикрыл дверцу. Наверное, Шэнь Тин долго ждал на холодном ветру, тыльная сторона его ладони была прохладной. Рука, зажатая в ладони Чу Хуайнаня, слабо дёрнулась, но силы не хватило. Дверь закрылась не до конца. Электрический доводчик тут же с шипением сам захлопнул дверцу, и она плотно прилегла к кузову. Так и рука Чу Хуайнаня прильнула к руке Шэнь Тина, сжимала её и не желала отпускать. Сноски: *1. «Шан Чжун Юн» — классический текст эпохи Сун китайского учёного Ван Аньши. История о том, как природный дар может исчезнуть без развития. Фраза «стал обычным среди обычных» стала устойчивым выражением, обозначающим утрату выдающихся качеств. *2. В китайской культуре повернуться к собеседнику затылком означает пренебрежение и демонстративный уход. Выражение «бросить затылок» является устойчивым китайским оборотом. *3. «Чжоу Балинь» — нарицательное имя жестокого эксплуататора из китайского фольклора, аналог скупого помещика или начальника-самодура. *4. «Ghost Slayer» — написано в оригинале на английском. *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum