Тёмное течение

Глава 36 Рукой он отчётливо чувствовал мышцы пресса и талии. Фонарь светил тускло, на тёмном весеннем небе едва угадывались звёзды. Но с такого близкого расстояния Чу Хуайнань и Шэнь Тин всё равно разглядели лицо того мужчины. Пятнадцать лет срок немалый, время не пощадило его. С фотографии смотрел задорный юноша, а перед ними стоял совсем другой человек, но они узнали его сразу. Тот, с кем Ли Хуаньмин всю дорогу говорил вполголоса, оказался не кем иным, как Ли Сунъюанем, старшим сыном Ли Гуанцяна, тем, кого уже официально причислили к мёртвым. Что они обсуждали, оставалось только гадать. Но выражение лица Ли Хуаньмина говорило само за себя: этот человек был его опорой. Сам Ли Хуаньмин всё ещё стоял там же, под фонарём. Пока Чу Хуайнань, пригнувшись, оглядывался по сторонам, Шэнь Тин мгновенно набрал сообщение Чэнь Цуну, который дежурил неподалёку: «Перекрёсток Сунхуй, срочно преследуйте в юго-восточном направлении». Четыре дня назад, после первой встречи с Ли Хуаньмином, когда возникли первые подозрения, оперативная группа работала две ночи подряд. Прослушка, слежка, анализ маршрутов и звонков, и они вычислили место и время встречи того самого типа, который оказался Ли Сунъюанем. Час назад, сидя в машине наружного наблюдения, Шэнь Тин вместе с коллегами заметил ещё и Чу Хуайнаня. Капиталист, которого обычно везде окружала толпа, на сей раз приехал один к дому Ли Хуаньмина. Зачем? Шэнь Тин, Чэнь Цун и Вэнь Ди переглянулись. Это показалось им подозрительным, и они решили пока не вмешиваться, а просто понаблюдать. Но когда Чу Хуайнань чуть не попался на глаза Ли Сунъюаню, Шэнь Тин, который лучше всех умел действовать незаметно, появился из тени и выручил его. Спустя несколько секунд после отправки сообщения чёрный «Фольксваген» с напарниками бесшумно отъехал от обочины. Тот, кто чуть не попался, — капиталист — прислонился к дереву, скрестив руки на груди. Длинный тёмный плащ делал его почти неотразимым. Убедившись, что Ли Хуаньмин ушёл, он повернулся и встретился взглядом с Шэнь Тином. Тот смотрел на него исподлобья и хмурился. — Ты что здесь делаешь? — рявкнули оба одновременно. Чу Хуайнань улыбнулся: — Хотел убедиться, что всё в порядке. Пришёл проверить. Шэнь Тин вглядывался в его глаза, в которых отражался свет фонаря. Он не мог понять, врёт он или говорит правду. Но внутренний голос подсказывал: опять врёт. — А ты? — Чу Хуайнань прищурился. — Ты почему здесь? Шэнь Тин указал на мотоцикл, ржаво-красную махину, похожую на вздыбленного зверя, и ухмыльнулся: — Я поехал за тобой. Чу Хуайнань пожал плечами, то ли поверил, то ли нет. R1250RT, переделанный до неузнаваемости, больше напоминал байк героя из научно-фантастического боевика, чем обычный мотоцикл. И он идеально подходил этому утончённому, красивому капиталисту, за внешней лощёностью которого скрывались жёсткость и властность. Когда двигатель взревел, Чу Хуайнань протянул Шэнь Тину шлем: — Надевай. Мотоцикл, стильный, похожий на морского дьявола, сверкал ксеноновыми фарами. Шэнь Тин нахлобучил шлем, уселся на сиденье с ромбовидной стёжкой и громко свистнул: — У тебя ещё и запасной шлем есть? Купил этот мотоцикл, чтобы девушек впечатлять? В ответ Чу Хуайнань резко крутанул ручку газа. Ветер взлохматил его идеально уложенные волосы. И только тогда Шэнь Тин заметил, что сам Чу Хуайнань без шлема. — Эй! Ездить на этой штуке без шлема это нарушение закона! — крикнул он. Чу Хуайнань повернулся и бросил на него красноречивый взгляд: и это ты, такой негодяй, будешь мне читать лекции о правилах? У того, кто ест чужую пищу, язык короток. У того, кто берёт чужое, рука мягка*1. Шэнь Тин, завладевший единственным шлемом, чувствовал себя не вправе спорить и послушно замолчал. Когда они подъезжали к перекрёстку Сунхуй, Шэнь Тин как раз прикидывал, как бы помягче намекнуть, что надо поворачивать на юго-восток, как Чу Хуайнань, не спрашивая и не колеблясь, сразу свернул направо. Он что, жучок на него поставил? — удивился Шэнь Тин. Но объяснение оказалось проще. Ли Сунъюань, чтобы избежать камер, в этот раз не поехал на машине. Он, хорошо владевший навыками контрнаблюдения, выбрал не такси, а автобус. Там больше людей, проще затеряться. К тому же эта остановка была единственной в округе. Время близилось к полуночи, и вскоре должен был подойти последний рейс до пригорода. Чу Хуайнань и Шэнь Тин в темноте молча наблюдали, как Ли Сунъюань забирается в тёмно-синий автобус. И только когда двери закрылись, Чу Хуайнань снова запустил двигатель и, держась на расстоянии, поехал следом. Как говорит поговорка: «Под фонарём темнее всего». Иногда самое заметное меньше всего привлекает подозрения. Преступник, привыкший уходить от слежки, ни за что бы не поверил, что его открыто преследуют на роскошном мотоцикле, который собирает 200 процентов внимания прохожих. Автобус тащился медленно, останавливаясь чуть ли не на каждой остановке. Чу Хуайнань то обгонял его, то снова отставал, а проезжая мимо, для красоты пару раз газовал. Несколько парней, возвращавшихся с ночной смены, высунулись из окон и с восхищением глазели на них: — Ни фига себе, круто! — Я бы тоже такой хотел! — Да ладно, чего в нём такого? Были бы бабки, я б ни за что не купил. Если повезёт — пыль глотать, если нет — пеплом стать*2. — Ха-ха-ха-ха! Чу Хуайнань, вызвавший целую серию обсуждений, в промежутках между обгонами и перестроениями не забывал флиртовать. В зеркале заднего вида виднелась только половина его лица с плавными контурами; миндалевидные глаза, прищуренные от ветра, остались за пределами кадра. Жёлтый свет уличных фонарей на главной дороге рисовал одну за другой яркие золотые полосы на изящной линии носа и подбородка. Вероятно, из-за того, что для езды на мотоцикле нужен шлем, Чу Хуайнань на этот раз не надел очков. Без них его прямой нос делал черты лица ещё более выразительными, а взгляд более глубоким. Шэнь Тин впервые искренне осознал, что у этого человека действительно внешность, достойная любых похвал. — Ты всё держишься за ручку сиденья? — спросил Чу Хуайнань. — Я ведь не против, если обнимешь меня за талию. Помолчал бы, умнее бы показался, — подумал Шэнь Тин. К сожалению, у собаки из пасти слоновой кости не выпадает *3. Эти губы, похожие на лепестки персика, так и манящие к поцелую, тоже никогда не говорили ничего путного. Используя шлем как преграду, Шэнь Тин проигнорировал его, подумав: ветер слишком сильный, я ничего не слышу. Они без труда проследили за Ли Сунъюанем до самого пригорода. Спрятавшись в темноте, они издалека видели, как тот вошёл в жилой комплекс, который уже не назовёшь новым, но и старым он ещё не был. Мужчина, который всё время держал спину прямой, то и дело оборачивался. Убедившись, что слежки нет, он скользнул в подъезд, ближайший к воротам комплекса. На вывеске значилось: Золотые годы, квартал 7. Глубокой ночью лев и леопард, объединившиеся для охоты, убедившись в укрытии добычи, переглянулись и ухмыльнулись. Всё остальное будет так же легко, как поймать черепаху в кувшин*4. — Куда тебя подбросить? — спросил Чу Хуайнань. — В отель «Юэхуай». — Я всё хотел спросить, почему ты постоянно живёшь в отеле? Шэнь Тин держал шлем подмышкой и, не говоря ни слова, лукаво прищурился, стрельнув глазками, будто флиртовал: — Потому что некоторые вещи дома делать неудобно. Проигнорировав скрытый смысл этой двусмысленной фразы, Чу Хуайнань вытащил шлем из-под руки, в которой скрывалась неожиданная сила, надел его на голову, которая вечно не пойми о чём думает, поднял забрало, уставился в прищуренные глаза и тихо сказал: — У меня удобно. Шэнь Тин: ??? — Ты с сегодняшнего дня будешь жить у меня. Шэнь Тин внутренне замахал руками и ногами, но вслух только хмыкнул: — Мы же почти не знакомы. А ты не из тех, кто торопится… — А если я хочу? — перебил Чу Хуайнань. Ты сам говорил не спешить! — мысленно закричал Шэнь Тин. Ведь несколько дней назад именно он сам сказал, что нужно сначала получше узнать друг друга. Улыбка Шэнь Тина слегка застыла. Чу Хуайнань, который сам себе противоречил, нежно разгладил пальцем чуть сведённые брови Шэнь Тина: — Сун Цы, ты ведь не собираешься сказать мне, что совсем-совсем не хочешь, чтобы между нами что-то было? Перед этим пугающе красивым лицом Шэнь Тин беззвучно закричал: Я совсем-совсем, ни капельки не хочу, чтобы между нами что-то было! Но, будучи себе на уме, вслух лишь произнёс: — А ты? Ты правда так хочешь, чтобы между нами что-то было? Встречный вопрос заставил Чу Хуайнаня замолчать, и в его взгляде промелькнуло что-то сложное. Его глаза, острые, как у хищной птицы, долго вглядывались в лицо Шэнь Тина, словно пытались прожечь в нём дыру или разглядеть сквозь него кого-то другого. Эти бездонные глаза пытались разглядеть его настоящую суть. Осознание этого заставило Шэнь Тина почувствовать тревогу, будто противник уже разгадал его. Он с невозмутимым видом опустил забрало, временно отгородившись от этого обжигающего взгляда. — Поехали к тебе, — бросил он. В этот момент уже перевалило за час ночи. Температура на улице резко упала. Шэнь Тин ранее торопливо выскочил из машины и был одет только в тонкую рубашку. Уверенный, что тот точно не примет его куртку, Чу Хуайнань заботливо включил подогрев заднего сиденья на максимум. Постепенно поднимающееся тепло от сиденья заставило Шэнь Тина почувствовать себя ещё более неуютно, словно он сидит на иголках. Сегодня вечером Шэнь Тин должен был провести с членами опергруппы экстренное совещание, чтобы спланировать дальнейшие действия. Но, судя по текущей ситуации, придётся ждать, пока Чу Хуайнань уснёт, а потом искать новую возможность. Он опустил голову и прикрыл глаза, обдумывая план расследования, и не ожидал, что этот не надевающий шлем опасный водитель-капиталист, у которого ещё есть свободная рука, вдруг потянется назад и схватит его за руку: — Не откидывайся назад. Смысл был ясен: он хочет, чтобы Шэнь Тин сам протянул руку и обнял его за талию. В шлеме Шэнь Тин мог притвориться глухим, но не дураком же. К тому же вести мотоцикл одной рукой это просто опасно! Из чувства ответственности — и перед пешеходами, и за безопасность этого «презренного гражданина» детективу Шэнь не оставалось ничего другого, кроме как отпустить ручки сиденья и с неохотой обнять «застрахованное на огромную сумму» тело капиталиста. Этот капиталист, у которого даже каждый волосок стоит целое состояние, если с ним что-то случится из-за ночной езды, заставит кучу страховых компаний плакать громче всех. Страховая компания Ping An: «Спасибо, детектив Шэнь». Страховая компания Pacific Life: «Спасибо, детектив Шэнь». Страховая компания Taikang Life Insurance: «Спасибо, детектив Шэнь». Страховая компания Prudential UK: «Спасибо, детектив Шэнь». Страховая компания AIA Hong Kong: «Спасибо, детектив Шэнь». *** Рукой он отчётливо чувствовал мышцы пресса и талии. Так вот почему он тогда в центре психического здоровья «Цзинвэй» смог меня прижать, — подумал Шэнь Тин, немного удивившись, но тут же вспомнив тот момент. Кто бы мог подумать, что под внешностью этого красавчика скрывается тело бойца? Даже сквозь одежду Чу Хуайнань чувствовал тепло, исходящее от человека за спиной. Он медленно изогнул губы в лёгкой улыбке. Шэнь Тин не знал, что у этого мотоцикла с самого начала был только один шлем. И что Чу Хуайнань никогда прежде никого так не возил домой. Сноски: *1. «У того, кто ест чужую пищу, язык короток. У того, кто берёт чужое, рука мягка» «吃人嘴短，拿人手软». Если ты принял от кого-то услугу, подарок или одолжение, ты теряешь право возражать, спорить или требовать. Ты уже не в позиции силы. Шэнь Тин, надев единственный шлем Чу Хуайнаня, автоматически лишился права возмущаться. *2. «开得好一身灰，开不好一把灰» «Если повезёт — пыль глотать, если нет — пеплом стать». Мотоцикл опасный транспорт. Даже умелый водитель всё равно будет в грязи и пыли. А если не умелый, то попадёт в аварию, и от него останется только горсть пепла (это намёк на кремацию). Чёрный юмор в адрес мотоциклистов. *3. У собаки из пасти слоновой кости не выпадает. Означает, что от человека, который никогда не говорил ничего умного, хороших слов не жди. *4. Китайцы так говорят, когда всё уже решено. *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum