Тёмное течение

Глава 38 У этого вечно неуловимого, дразнящего душу парня горло чувствительное. Шэнь Тин потёр слегка покрасневший лоб, отвернулся и сказал: — Тогда возможностей проявить себя, наверное, будет немного. Опустив взгляд, он небрежно усмехнулся: — Я ложусь поздно, встаю тоже поздно. Если проснусь к обеду, уже хорошо. В глазах Чу Хуайнаня улыбка стала ещё теплее: — Тогда я сегодня тем более должен ухватить момент и как следует себя показать. Шэнь Тин снова развалился на диване, раскинул руки и ноги и наставительно произнёс: — Сделай одну порцию, потом разделим. По утрам у него не было аппетита, он и так ел мало и не хотел зря переводить еду. Но важнее было другое: разделить с Чу Хуайнанем одну порцию завтрака, чтобы максимально обезопасить себя от возможной «добавки». Однако стоило ему договорить, как взгляд собеседника тут же стал ещё красноречивее. Этот капиталист, собственноручно вставший к плите, будто боялся, что кто-то не заметит длины его ресниц. Его моргавшие миндалевидные глаза порхали, как две пёстрые бабочки, летящие навстречу. Даже через столовую Шэнь Тин чувствовал то самое лисье кокетство. У него возникло странное, невыразимое словами чувство, и он мог только сделать вид, что ничего не замечает, опустить голову и продолжать листать телефон. Каждый раз, сталкиваясь с этим человеком, Шэнь Тин смутно ощущал, что его задевают, и даже иногда ему казалось, что его видят насквозь. Он и сам был опытным охотником и часто наблюдал из тени, выжидая, когда добыча попадёт в ловушку. Но взгляд Чу Хуайнаня был как у вожака стаи, который смотрит на добычу, давно им облюбованную. С этим человеком опасно оставаться наедине. Шэнь Тин чувствовал это кожей. А он привык доверять своей интуиции, потому что именно она не раз спасала ему жизнь в прошлых делах. Осторожность не помешает, — мысленно напомнил он себе. Но его настороженность Чу Хуайнань понял иначе. Потому что предложение разделить завтрак для кого угодно звучит как знак расположения. А сейчас, когда атмосфера становилась всё теплее, всё располагало к близости. Вот только сам молодой человек, подававший сигналы, и не подозревал, что уже дал повод для очередного недоразумения. Он даже не удосужился подарить взволнованному сопернику лишний взгляд. А Чу Хуайнань, несмотря на холодность партнёра, оставался в отличном настроении. Он умел ждать, как и подобает умному капиталисту. Только дураки не дают в долг. Умные знают: проценты растут со временем, и именно в этом истинное удовольствие. О решительности и скорости Чу Хуайнаня Шэнь Тин слышал давно. За время расследования он успел убедиться в этом сам. Но только теперь понял, что и на кухне этот человек действует быстрее обычных людей. Учитывая привычку Шэнь Тина не завтракать, Чу Хуайнань приготовил блюдо, которое строго говоря не относилось к завтраку, а скорее к бранчу. Это были классические яйца Бенедикт с лососем. Шэнь Тин, который в кулинарии был полным профаном и не отличал одной крупы от другой, оперся щекой на ладонь и с лёгкой досадой подумал: Даже готовка завтрака у него сравнима с работой профессионального шеф-повара. У этого человека вообще нет недостатков в умениях? Человек, который сам по себе достаточно хорош, часто не снисходит до сравнения с другими. Но когда вдруг встречаешь того, кто превосходит тебя во всём, чувства неизбежно становятся немного двусмысленными. На тарелке внизу лежали поджаренные ломтики зернового хлеба, поверх которых слоем уложены тонкие ломтики копчёного лосося и яйцо-пашот, покрытое голландским соусом. Всё это великолепие уже было готово и терпеливо ждало, когда они вдвоём приступят к трапезе. Стоило осторожно надрезать яйцо ножом, и ещё не застывший жидкий желток взрывался, вытекая наружу, смешивался с соусом и пропитывал тост внизу. Отрезаешь кусочек, проглатываешь, и во рту раскрывается чёткая слоистость текстур и вкусов. Чу Хуайнань отрезал половину и протянул Шэнь Тину: — Попробуй. Давно не готовил. Завтра сделаю китайский завтрак. Надо же постепенно узнавать, что тебе нравится. Шэнь Тин не знал, что повседневную еду для Чу Хуайнаня обычно тоже готовит тётя Чжао. И когда тот сказал «давно», в его голосе звучало сожаление о том, что он сам уже очень давно не готовил. Но Шэнь Тин, который в некоторых вещах был особенно недогадлив, решил, что речь идёт просто о том, что хозяин давно не готовил именно это блюдо. С чистой совестью он принял тарелку, дождался, пока Чу Хуайнань отрежет кусок и положит его в рот, и только тогда опустил голову и принялся за еду. И как все повара надеются получить оценку от гурмана, этот капиталист, устроивший для своего избранника целую систему ежедневных завтраков, то и дело бросал полные надежды взгляды на безжалостного едока, уткнувшегося в завтрак, приготовленный с любовью. Он хотел получить оценку, будь то завтрак или он сам. Как бы Шэнь Тин ни умел делать вид, что ничего не замечает, эти горячие взгляды не исчезали. Наконец он, не в силах больше терпеть, поднял голову, хотел заговорить, но вдруг поперхнулся плохо прожёванным зерновым хлебом. Увидев, что тот подавился, Чу Хуайнань забыл о том, что только что ждал от него сочинения о вкусе завтрака. Он протянул руку и подал Шэнь Тину кружку с молоком, стоявшую перед ним и нетронутую: — Пей скорее. Шэнь Тину действительно нужна была жидкость, но молоко в кружке перед ним Чу Хуайнань налил специально для него, и Шэнь Тин не хотел его пить. Поэтому, не раздумывая, он взял кружку, стоявшую перед Чу Хуайнанем, запрокинул голову и сделал большой глоток. Чу Хуайнань только что пил из неё, так что это молоко должно быть безопасным. Когда он запрокинул голову и пил, линия поднятого подбородка, плавные очертания, глубокие контуры, даже слегка выступающие грани на переходах — всё это были особенно сексуальные изгибы. А его большие глотки заставляли кадык двигаться вверх и вниз раз за разом. Чу Хуайнань, глядя, как он пьёт, вдруг тоже почувствовал сильную жажду. Но его молоко было в руках другого, так что он мог только облизать губы. Шэнь Тин, запрокинув голову, пил молоко и не знал, что сидящий напротив сотрапезник смотрит на него так, будто хочет съесть. Даже хлебом умудрился подавиться. У этого вечно неуловимого, дразнящего душу парня горло чувствительное. Чу Хуайнань с исключительным терпением снова молча поставил галочку в своей книге учёта. В течение оставшегося времени обоим было не очень комфортно. Особенно Шэнь Тин, который даже от хлеба подавился, чувствовал себя действительно неловко. К счастью, Чу Хуайнань, проницательный и чуткий, не стал возвращаться к этой теме и к тому же перестал так откровенно сверлить его взглядом. Когда завтрак закончился, Чу Хуайнань ответил на звонок. Шэнь Тин, который жил за чужой счёт, вызвался помыть посуду. Вытирая тарелку, он навострил уши и прислушался к разговору. Из гостиной доносились обрывки фраз: «вышли мне на почту», «понял». Похоже, речь шла о рабочих делах. Закончив звонок, Чу Хуайнань прислонился к дверному косяку кухни и виновато сказал: — Извини, мне нужно в кабинет, кое-какие дела. Шэнь Тин понимающе махнул рукой: — Иди-иди, дела важнее. Он и сам хотел проверить, как идут дела у Чэнь Цуна, и был только рад, что Чу Хуайнань поскорее исчезнет. — Не относись ко мне как к гостю. Гости не моют посуду! Ты меня не опекай, я сам телевизор посмотрю. Сказав это, он положил вытертую тарелку и снова устроился на диване. Чу Хуайнань бросил взгляд на безупречно чистый стол и кухню. Вот это и есть хорошая жена и заботливая мать, понимающая и умеющая вести хозяйство, — молча усмехнулся он про себя. Около десяти утра Шэнь Тину доставили от консьержа цветы, огромный букет синих махровых гвоздик. Увидев их, он впервые узнал, что гвоздики тоже бывают такого холодного, соблазнительного синего оттенка. У него характер переменился? Раньше розы дарил, теперь гвоздики? Этот сочный, огромный букет напомнил ему, что он уже больше часа не видел Чу Хуайнаня. Подержав цветы в руках и немного подумав, Шэнь Тин решил, что будет правильно пойти «поблагодарить» и «проявить заботу» о том, кто их прислал. *** — Входи. В доме были только двое, поэтому Чу Хуайнань отлично знал, кто стоит за дверью. Но он не ожидал, что тот окажется пай-мальчиком и перед входом постучит. И ещё меньше он ожидал, что этот молодой человек, который в его глазах обладал противоречивой, сложной натурой, протянет ему букет цветов. Шэнь Тин, держа в руках цветы, с невозмутимым видом осмотрел Чу Хуайнаня, который до этого не отрывал взгляда от экрана. Руки не на мышке, не печатает, скрещены на груди, очень серьёзно смотрит на компьютер. За тридцать секунд моргнул только шесть раз. Обобщив наблюдения, Шэнь Тин быстро пришёл к выводу, что тот, должно быть, смотрит видеозапись. Чу Хуайнань легко нажал пробел, вероятно, поставил паузу, протянул руку, принял цветы и улыбнулся: — Это ты купил? Зачем такая вежливость? Сказав это, он снова взглянул на время на экране и подумал про себя, что его заказ уже должен был прибыть. Шэнь Тин приподнял бровь: — Разве не ты сам их купил? Чу Хуайнань покачал головой. Он действительно заказывал цветы, но не такого сорта и не такого цвета. Только он собрался сказать «нет», как в этот момент раздался звонок от Линь Юфэя. Оказалось, этот букет купил Линь Юфэй. Консьерж внизу перепутал номера квартир и доставил их цветы не по адресу. Линь Юфэй на том конце, как всегда, с лёгким характером, с улыбкой находил оправдания ошибке консьержа: — Сегодня в это время покупателей цветов, должно быть, особенно много, ошибка неизбежна. Кто же никогда не ошибается? За всё время знакомства Чу Хуайнань, кажется, никогда не видел, чтобы тот нервничал или злился. Человек, мягкий как весенний ветер, всегда спокоен, всегда нежен и дарит окружающим тёплую доброту. — Я сейчас не могу отлучиться, так что тебе придётся забежать ко мне, забрать свои цветы и заодно передать мои. Чу Хуайнань опустил глаза и посмотрел на цветы, стоявшие у него на столе. Без открытки, но на полупрозрачной матовой обёртке было написано множество известных любовных цитат. Особенно выделялась одна фраза: Этот мир безумен, бесчеловечен, разлагается, а ты остаёшься ясным, нежным, незапятнанным. Эта фраза и правда была в духе Линь Юфэя, для которого мир вращается вокруг Лу Синхэ. Закончив разговор, Чу Хуайнань увидел, что Шэнь Тин опёрся ладонями на стол, поднял голову и встретился взглядом с его плутоватым лицом. — По моим наблюдениям, мне кажется, ты вроде не работал, — в его голосе сквозила недобрая насмешка. Чу Хуайнань спокойно пожал плечами: — Если не работал, что бы я делал в кабинете? Шэнь Тин вытянул палец, нажал на угол ноутбука и наклонил экран на сто восемьдесят градусов: — Ты точно смотрел запись. Он ехидно усмехнулся: — Кто же читает документы, не касаясь ни мыши, ни клавиатуры? Смеясь, он сам потянулся через половину стола, чтобы заглянуть в экран: — Но если честно, как же так, вместо живого человека смотреть запись? Неужели я настолько лишён обаяния? Чу Хуайнань сжал его пальцы и выпрямил экран обратно. Шэнь Тин, не унимаясь, обошёл стол: — Дай посмотреть, какие фильмы любит наш легендарный господин Чу из разряда «воздержанных»? Чу Хуайнань рассмеялся от такой бурной фантазии. Шэнь Тин, уверенный, что застал его за чем-то запретным, подошёл и заглянул в экран. А там действительно была видеозапись. На стоп-кадре грузовик, обведённый красным пунктиром, тот самый, на котором Ли Сунъюань обычно развозил товары. Шэнь Тин мгновенно понял, что это тот самый фургон, которым пользовался подозреваемый. Значит, он тоже проверяет маршруты Ли Сунъюаня. Эти записи отличались по углу съёмки от полицейских камер. Судя по всему, они были с камер магазинов по обе стороны улицы. — Это что? — понимающе, но с притворным удивлением спросил Шэнь Тин, широко раскрыв глаза. — Видеонаблюдение? — Он брезгливо нахмурился. — Среди бела дня в кабинете смотришь такое? Он безнадёжно закатил глаза, явно разочарованный тем, что на экране оказалось совсем не то, на что он рассчитывал. Но быстро сообразил, в чём дело, с интересом пододвинул стул и спросил, садясь: — Это тоже связано с тем делом? Чу Хуайнань проявлял необычайный интерес к делу, и Шэнь Тин, улучив момент, прямо спросил: — Мы ведь вчера уже заявили в полицию и передали дело им. Почему ты всё ещё расследуешь? Чу Хуайнань не ответил ему. Между бровей появилась морщинка. Помедлив несколько секунд, он уклончиво ответил не по существу: — Я нанял людей проверить. У Ли Сунъюаня коммуналка, там нет условий для преступления. — А? — растерянно протянул Шэнь Тин, притворяясь, что не понял. — Вчера мы ошиблись, — терпеливо объяснил тот. — То, что мы определили, не место первого преступления. Я не думаю, что полиция арестует его сразу. Надо же, он неплохо разбирается в стиле работы полицейской системы, — Шэнь Тин скрипнул зубами, но на лице сохранил растерянное выражение и спросил: — И что дальше? — Вероятность, что он убийца, всё ещё высока, — продолжил Чу Хуайнань. — У него есть опыт забоя свиней. Убить человека и расчленить для него раз плюнуть. Шэнь Тин знал, что это правда. За последний час его коллеги из уголовного розыска уже тщательно проверили бойню «Шанфэн», где работал Ли Сунъюань. И в этом Шэнь Тин разбирался лучше Чу Хуайнаня: он знал о профессии и месте работы Ли Сунъюаня больше. Но проверка показала, что на этой бойне всё довольно стандартно. Каждый этап в цехе под строгим контролем, камеры работают круглосуточно. Так что не было никакой возможности, чтобы Ли Сунъюань привёл Чэнь Фэна живым в цех, убил его и расчленил. Что касается фургона на экране компьютера Чу Хуайнаня — машины Ивеко с надписью «Шанфэн шипинь» — то это была рабочая машина Ли Сунъюаня. В «Шанфэн» он отвечал за холодильные перевозки. По записям было видно, что в день исчезновения Чэнь Фэна он надолго остановился только у одного места, закусочной с тушёным мясом. Коллеги Шэнь Тина уже осмотрели её. В тот день Ли Сунъюань действительно принёс туда куски мяса и попросил хозяйку заведения отварить их. В найденных на пешеходной улице останках действительно были куски варёного мяса. Но даже если в закусочной помогли ему обварить части тела, где же он совершил преступление? Этот вопрос, мучивший полицию, заставил задуматься и Чу Хуайнаня. — Ладно, хватит смотреть, — он закрыл ноутбук и слегка размял затёкшие плечи. — На сегодня всё. — Вот именно, — немедленно согласился Шэнь Тин. — Профессиональные дела должны делать профессионалы. Он скривил губы в сторону закрытого экрана и зевнул: — Эта штука действует лучше колыбельной, смотрю и уже засыпаю. Чу Хуайнань рассмеялся от его слов, взял со стола цветы, которые давно игнорировали, и сунул их ему в руки: — Тогда пойдём сейчас вместе займёмся чем-нибудь, что тебе действительно по силам? *** Комментарий автора: Горло чувствительное? Господин Чу, и что же вы задумали? *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum