Тёмное течение

Глава 39 В этих длинных тонких гибких пальцах зажата его собственная жизнь. Дверной звонок прозвенел всего раз, и дверь сразу открылась. На пороге стоял улыбающийся Линь Юфэй: — Заждался вас! Целых полдня прошло. Похоже, цветы ему и правда были нужны срочно, — подумал Шэнь Тин. На Линь Юфэе была тёмно-синяя домашняя одежда, а на талии завязан фартук с мультяшным рисунком. Вид был настолько непривычным, что даже Чу Хуайнань, знавший друга не первый год, не сдержал удивления: — Вы собираетесь обедать дома? — с лёгкой усмешкой спросил он. Чу Хуайнань и так знал, что в их паре с Лу Синхэ Линь Юфэй вкладывается куда больше. Но видеть его в таком домашнем образе было неожиданно. Он скользнул взглядом по фартуку с масляными пятнами и, глядя на друга, превратившегося в домохозяина, поддел его: — Ого, да ты тут устроил мясорубку? — Синхэ круглый год питается где попало. Сегодня день особенный, да и он свободен, — вот я и решил приготовить домашнюю еду. По дому разносился аппетитный запах супа, и в сочетании с этим нарядом Линь Юфэя он невольно напомнил Шэнь Тину о тех утренних яйцах Бенедикт. Видно, люди одной породы, и в этом что-то есть. По крайней мере, в кулинарном таланте Чу Хуайнань и Линь Юфэй действительно похожи. — Рад снова вас видеть, господин Сун, — с улыбкой сказал Линь Юфэй, заметив букет в руках Шэнь Тина. Он повернулся в сторону комнаты и чуть повысил голос: — Синхэ, принеси, пожалуйста, тот букет, который по ошибке принесли. На зов вышел сам Лу Синхэ, тот самый, о ком Шэнь Тин столько слышал, но никогда не видел. Лицо знакомое: в последнее время он часто мелькал в рекламе после вечерних новостей и был довольно популярен. В жизни он оказался худее, чем на экране, черты лица глубже и утончённее. Настоящий Лу Синхэ оказался высоким, очень светлокожим, с отстранённым, чуть равнодушным взглядом, в котором чувствовалась отрешённость от всего мирского. Пышные тёмно-каштановые волосы естественно разделялись надо лбом, открывая красивый лоб. Он протянул Чу Хуайнаню букет светло-лиловых тюльпанов и принял у Шэнь Тина голубые гвоздики. Поскольку с Шэнь Тином они не были знакомы, он лишь коротко поблагодарил: — Спасибо, господин Чу. Голос у него был слегка хрипловатый, видно, простудился. Время от времени он покашливал, сдерживая голос. Линь Юфэй сразу подал ему стакан воды, и Лу Синхэ снова поблагодарил, сделав небольшой глоток. Шэнь Тин заметил, что на конце брови Лу Синхэ не хватает маленького кусочка, — сейчас это модная «сломанная бровь». Эта деталь добавляла лицу холодной резкости. Лу Синхэ выглядел как ледяной человек, холодный изнутри и снаружи, без следа того юного солнечного образа, что он транслировал на экране. — К чему такая официальность? — усмехнулся Чу Хуайнань. — Зови меня просто Хуайнань, как и Юфэй. Лу Синхэ вежливо, но с напряжением улыбнулся, и во всех движениях чувствовалась скованность. Странный тип, — отметил Шэнь Тин, опустив глаза. И тут заметил на его запястье тонкую чёрную резинку. Он ведь не носит длинные волосы. Зачем ему резинка? Глаза и профессиональная привычка детектива заставляли Шэнь Тина подсознательно анализировать каждого человека и каждый предмет, который он видел. Сам он звёзд не боготворил. Увидеть живую звезду вызвало лишь секундное любопытство, не больше. А вот если бы здесь оказалась Пань Сяочжу, которая без ума от этой пары, и увидела бы, как Линь по одному только кашлю, словно по упавшему листу угадывая осень, мгновенно подаёт Синхэ воду, у неё бы давление подскочило до ста восьмидесяти, и она бы умерла от счастья прямо на месте. Тюльпаны, купленные Чу Хуайнанем, были завёрнуты в бежевую парижскую бумагу, из-под которой выглядывал уголок прозрачного вощёного листа. Тёмно-зелёные стебли дополнительно обернули слоем мягкой, воздушной бумаги. Нежная бледно-белая бумага оттеняла эти пышные яркие цветы, делая их мягкими и загадочными, как невесту под лёгкой фатой в ожидании свадьбы. Композиция и вправду выглядела изысканно, со вкусом, с чувством стиля. Но Шэнь Тин не был романтиком. По его простой мужской логике достаточно одного цветка, чтобы выразить чувства, а те, кто готов транжирить деньги на целый букет, наверное, больны. А такие, как Чу Хуайнань, который то и дело ни с того ни с сего преподносит ему огромный букет, это уже совсем безнадёжный случай. Когда они вышли от Линь Юфэя, «безнадёжный романтик» стоял рядом в коридоре и взглядом требовал, чтобы Шэнь Тин открыл открытку, прикреплённую к цветам милым зажимом-сердечком. Зная, на что способен этот капиталист, когда дело доходит до красивых слов, Шэнь Тин слегка вздохнул и, открыв её, прочитал. Он был готов ко всему, но увиденное всё равно заставило его вздрогнуть. Вверху открытки было написано: Тюльпан — символ признания в любви и вечного благословения. А ниже, крупными, властными, но удивительно мягкими в изгибах буквами: Кому: Моему морю. Тот, кто видел море, не удивится ручью; кто видел облака на горе Ушань, не признает других облаков. От: Твоё облако с горы Ушань. Шэнь Тин стоял с букетом в руках, не моргая, целых три секунды. В школе он знал эти строки, но никогда бы не подумал, что такое любовное стихотворение можно разобрать на части и превратить в признание, где «кому» и «от» это две половины одного стиха. Надо же… А он креативный. Чу Хуайнань, довольный произведённым эффектом, наклонился ближе, повернув голову набок. Тёплое дыхание коснулось чувствительной кожи на шее: — Как хочешь отпраздновать День святого Валентина? Как отметить День святого Валентина? Шэнь Тин никогда его не отмечал. Да и вообще, как хороший молодой человек, всегда следующий указаниям партии, он знал, что начальство не одобряет, когда все толпой празднуют иностранные праздники. Традиционный праздник Циси — вот настоящий китайский День всех влюблённых. Чу Хуайнань, конечно, не догадывался о его мыслях. Он с удовлетворением заметил, как у собеседника при внешнем спокойствии покраснели уши и шея. Чу Хуайнань отступил на шаг, в его глазах мелькнула улыбка. — Хочу в кино, — сказал он. Атмосфера кинотеатра лучше всего подходит для пар, которые ещё не встречаются, но хотят узнать друг друга поближе. Ну и пошли, — подумал Шэнь Тин. — Интересно, что он задумал. Поход в кино всё же лучше, чем если бы он захотел снять номер в отеле или заняться развратом прямо дома. К тому же в зале много народу, можно будет купить бутылку воды и наконец утолить жажду. Так что я точно не в убытке. В университетские годы он нередко ходил в кино, правда, в основном на организованные показы. Ту же старую «Историю Цзяо Юйлу» он пересмотрел раз пять и каждый раз писал сочинение о впечатлениях. После обеда они выбрали ближайший кинотеатр. Суббота, подземная парковка торгового центра забита до отказа. До начала сеанса оставалось десять минут, найти свободное место в такое время почти невозможно. Но Шэнь Тин не спешил. Он пришёл сюда не кино смотреть, а следить за капиталистом, который привык действовать на свой страх и риск. Нужно было во что бы то ни стало не дать ему опередить полицию. Ведь убийца уже почти установлен. Это Ли Сунъюань. И кем бы ни оказался этот капиталист — другом, врагом или даже Железным человеком, — как полицейский Шэнь Тин не мог позволить обычному гражданину в одиночку вступать в схватку с жестоким убийцей. Однако Чу Хуайнань не выглядел обеспокоенным. Он уверенно объехал ряды припаркованных машин, плавно включил задний ход и припарковался на месте с огромной надписью «Только для VIP». Место было огорожено красной шёлковой лентой с двух сторон, а сзади стоял бант из алого атласа. Не парковка, а парад какой-то! Вот она, гниль привилегий! Шэнь Тин с неодобрением вышел из машины и обнаружил, что место находится прямо у главного входа в торговый центр. Даже лифт напротив был для VIP-гостей. Теперь он понял, почему люди вроде Сюй Кая говорили, что встретиться с Чу Хуайнанем труднее, чем попасть в рай: этот буржуй, оказывается, мало того что постоянно ходит через чёрный ход и любит привилегии, так ещё и в кино, и на парковке не забывает оторваться от народа и возвыситься над ним. Рядом Чу Хуайнань изящно закатал рукава тёмной рубашки, неся на согнутой руке безупречно выглаженный пиджак. Лицемер! Волк в овечьей шкуре! — мысленно буркнул Шэнь Тин. Когда они подошли к кассе, продавщица то и дело бросала на них взгляды и смущённо улыбалась. Двое мужчин, словно сошедших с экрана! У девчонки аж щёки раскраснелись от волнения. Но билеты всё не печатались. Шэнь Тин нахмурился, постучал костяшками по стойке и сказал хмуро: — Эй, на что смотришь? Мы что, преступление совершаем, покупая билеты на места для влюблённых? Девушка зарделась сильнее, но улыбка стала только шире: — Нет-нет! Я просто… я всегда буду вас поддерживать! — торопливо выпалила она и выдала два билета вместе с набором «Любовное сражение»: огромный попкорн и две банки колы. — Это от меня лично, — добавила она, дрожащими от волнения руками передавая покупки. — Желаю вам мира и покоя в этом мире, чтобы дни текли светло и безмятежно. Хоть бы ещё «жить долго и счастливо» сказала! — подумал Шэнь Тин. От вида этой девчонки у Шэнь Тина аж кишки завязывались узлом. Ну как тут найдёшь девушку, если он понятия не имеет, что творится в головах у нынешних девчонок! И злость, и смех брали над ним верх, но на лице он сохранял нахальный вид. Лениво вытянув два пальца, он подтолкнул одну банку обратно девушке: — Поменяй на бутылку воды. Провёл языком по пересохшим губам и ткнул локтем Чу Хуайнаня, который так и стоял рядом, улыбаясь: — Чего встал? Плати. — Не надо, — замахала девушка. — Он уже оплатил билеты! Попкорн и кола от меня! Шэнь Тин тут же ответил: — Сестрёнка, у него денег куры не клюют. За твой подарок спасибо, но платить должен он. И вообще, в такой день я ем только попкорн, купленный за его счёт, — и, кокетливо подмигнув Чу Хуайнаню, добавил про себя: Нечего буржую пользоваться щедростью народа! Он и сам не знал, зачем это делает, просто хотел защитить плоды труда пролетариата и устроить славную революцию против капитализма. Но двое других поняли всё не так. Взгляд Чу Хуайнаня стал ощутимо теплее и пристальнее, а девушка за кассой едва не прослезилась от умиления: — Да-да, это я не подумала, — пролепетала она. Руки у неё дрожали, когда она несколько раз безуспешно пыталась навести камеру на QR-код. Чу Хуайнань подхватил попкорн, взял билеты, поблагодарил, взглянул на них и, мягко положив ладонь Шэнь Тину на поясницу, наклонился к самому уху: — Пятый зал. Под одобрительные взгляды кассирши и под звучащую в фойе песню «Потому что любовь» они бок о бок вошли в кинозал. Шэнь Тин не был в кино уже вечность. В последний раз по работе: ловил наркоторговца прямо во время сеанса. Когда подозреваемый, обнимая девушку, наслаждался фильмом, Шэнь Тин с коллегами спустились сверху с блестящими наручниками, добавив остроты в просмотр. Тогда шёл фильм какого-то толстого лысого режиссёра, кажется, «Я не бог медицины». Чтобы выбрать момент, Шэнь Тин посмотрел добрую половину, но так и не досмотрел до конца. Ему хотелось узнать, чем всё кончится, но он закрутился и забыл. И до сих пор застрял на той сцене, где представитель фармацевтической компании вызывает полицию, чтобы расследовать источник поддельных лекарств. Эх, эти капиталисты, думающие только о прибыли… Снова взглянув на сидящего рядом «живого представителя капиталистов», Шэнь Тин отметил про себя, что в этом ракурсе у Чу Хуайнаня был высокий нос, линии лица вздымались, как горные хребты, подбородок очерчен плавно. На его красивом лице в мерцающем свете экрана застыло сосредоточенное выражение, брови чуть сведены. Казалось, перед ним статуя, погружённая в раздумья. Телефон Шэнь Тина едва заметно завибрировал в кармане. Осторожно покосившись на соседа, он сделал невозмутимое лицо и открыл экран. Пришло сообщение от коллеги с последними данными по делу. В нескольких коротких фразах Чэнь Цун кратко изложил последние новости. Полиция уже опечатала оборудование в закусочной, куда Ли Сунъюань поставлял мясо, и проверила несколько возможных мест преступления, но всё безрезультатно. Где же он совершил убийство? — нахмурился Шэнь Тин. Рядом Чу Хуайнань, как оказалось, думал о том же. Его люди постоянно меняли машины и следили за Ли Сунъюанем весь день, но никто не сообщил о задержании, значит, у полиции по-прежнему нет прямых доказательств. Чу Хуайнань просмотрел все записи с утра, но так и не заметил, чтобы подозреваемый где-то останавливался подозрительно долго. К тому же две камеры у дома Чэнь Фэна в момент преступления не работали, так что зафиксировать передвижения Ли Сунъюаня там не удалось. Телефон снова завибрировал. Шэнь Тин глянул на экран, внешне оставаясь совершенно спокойным, и убрал его обратно в карман, но внутри всё похолодело. Пришла плохая новость. Ли Сунъюань во время рейса получил звонок, после чего внезапно сменил маршрут. Он не поехал к следующей точке доставки, а развернулся и, нарушив запрет на движение грузового транспорта в сегодняшний день, выехал на перегруженную эстакаду. К счастью, через несколько минут Чэнь Цун снова написал, что прокуратура уже санкционировала арест. Следственный отдел совместно с дорожной полицией приступил к операции по задержанию Ли Сунъюаня. Шэнь Тин продолжал смотреть на экран, но мысли были далеко. Почему тот вдруг решил сбежать? И главное, где именно он убил свою жертву? В голове вновь и вновь прокручивались записи с маршрутами, которые он утром видел у Чу Хуайнаня. В воображении весь город сжался до карты, а фургон-рефрижератор, переделанный из Ивеко, превратился в мигающую голубую точку. Секунду, грузовик? — словно молния пронзила сознание. Мысли выстроились в ясную цепочку. А если место преступления — само движущееся транспортное средство? Левая рука Шэнь Тина медленно сжалась в кулак. И тут на неё легла тёплая ладонь. Шэнь Тин резко повернул голову и нахмурился. Чу Хуайнань смотрел на него глазами, в которых отражался свет экрана и что-то хищное, будто предвкушающее охоту. Мужчина слегка облизнул верхнюю губу. Это движение в глазах Шэнь Тина будто замедлилось в несколько раз. — А если местом преступления был транспорт? — сказал Чу Хуайнань. Его голос звучал тихо, но этих слов было достаточно, чтобы у Шэнь Тина волосы встали дыбом, чтобы он инстинктивно ощутил опасность и инстинктивно же оскорбление. Тот одновременно с ним подумал о том же, и это было почти жутко. А если он враг? Шэнь Тин опустил глаза на свою руку, которую тот крепко сжимал в своей ладони, — и ему показалось, что в этих длинных тонких гибких пальцах зажата его собственная жизнь. Комментарий автора: Додумался купить билеты на места для влюблённых, умеет же человек экономить! Поздравляю, сцена в кинотеатре завершена! *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum