Тёмное течение

Глава 41 Материться бесполезно Полицейская машина, откуда только что палили, тоже с воем умчалась. Но Шэнь Тин пользовался преимуществом спортивного авто, выжал газ, и на забитом проспекте спидометр показал сто двадцать. Очень скоро патрульная осталась далеко позади, и даже сквозь закрытые окна было слышно, как оттуда несутся яростные матюки: — Да чтоб тебя! Если б он не дёргался, я б не промазал! Мелкий хуесос, попадись ты мне, я б тебя… По голосу… неужели Цзян Чжи из его команды? Шэнь Тин не стал отвлекаться. Ивеко метался по дороге и сейчас виднелся лишь белой точкой. Чу Хуайнань, не сводя с него глаз, предупредил: — На том перекрёстке впереди повернёт направо! Там район трущоб! В трущобах народу как грязи, улочки узкие. Хотя такая местность затрудняет побег преступника, обилие невинных жителей незримо повышает риск случайных жертв. Шэнь Тин нахмурился и выругался сквозь зубы: — Твою ж мать… Чу Хуайнань, наоборот, сохранял спокойствие: — Материться бесполезно. У него всего движок 3 литра, мы догоним. Он глянул в зеркало заднего вида, где мигали сине-красные огни полицейской машины, и усмехнулся: — Я одного не пойму: это мы преследуем преступника или нас преследуют? Шэнь Тин мрачно зыркнул на него и, не отпуская руля, сунул ему в руку маленький армейский бинокль: — Не болтай! Глянь, точно направо? Там же односторонка! Брови Чу Хуайнаня дрогнули. Он вспомнил, как тот с лёгкостью применил приём рукопашного боя на лестничной клетке Цзинвэй, затем опустил взгляд на армейский бинокль, который Шэнь Тин прятал под одеждой, и подумал: Неужели этот Сун Цы — фанат военной тематики? Шэнь Тин поймал его задумчивый взгляд и с яростью вдавил педаль в пол. Этот парень умудрялся сводить на нет его хорошее воспитание и пробуждать тот самый скверный характер, который Шэнь Тин обычно прятал глубоко внутри. — Чего уставился? Думаешь, у меня на роже навигатор нарисован? Смотри вперёд, мать твою! От такой неожиданной вспышки Чу Хуайнань даже опешил, но Ивеко действительно повернул направо, и он послушно поднёс бинокль к глазам и снова подтвердил: — Да, направо. Он не успел договорить, как машину резко занесло, и Чу Хуайнаня швырнуло в дверцу. Шэнь Тин гнал уже почти под двести. Бентли из-за своего веса не сносило ни на йоту. Зато патрульный Чанган в зеркале колбасило, будто бумажный кораблик в шторм. Загнанный в угол Ивеко влетел в квартал трущоб, по пути снёс несколько уличных газовых плит, на которых жильцы готовили еду, затем Ли Сунъюань распахнул дверь, выскочил и, не оглядываясь, бросился в какую-то семи-восьмиэтажную коммунальную многоэтажку. Шэнь Тин в последний момент вдавил тормоз, и автомобиль юзом встал поперёк узкого проезда. Он выскочил, не дожидаясь Чу Хуайнаня, и вслед за Ли Сунъюанем добежал до самой крыши. Лестничные пролёты были узкие и крутые. За последние десять лет Цзянху активно благоустраивал город, и эта коммунальная «хрущёвка», построенная ещё в шестидесятые, выкрашенная в зелёный цвет, была переделана в современный жилой дом с малогабаритными квартирами и розовым кирпичным фасадом. Вдоль длинных коридоров тянулись десятки одинаковых дверей. Шэнь Тин поднимался этаж за этажом, и голова пошла кругом. Между лестницей и крышей была алюминиевая дверь, сейчас приоткрытая. Шэнь Тин, задыхаясь, подлетел, осторожно прижался боком, с силой выбил её ногой, убедился, что за дверью нет засады, и выскочил наружу. Крыша оказалась просторной. По бокам висели верёвки для сушки, на них хлопали простыни и одежда всех мастей: мужская, женская, детская, разных цветов и фасонов. Прямо перед ним был небольшой чистый пятачок. Хотя уже был полдень, день стоял ясный, ветреный, без облачка, небо густо-синее, и солнце заливало всё вокруг. Ли Сунъюань стоял у ржавых перил, потный и напряжённый, и смотрел вниз. Он был в рабочей форме «Шанфэн». Серо-голубой костюм явно мал на полразмера, на плечах швы были натянуты до странного изгиба. Весь пиджак застёгнут на все пуговицы и туго облегал тело, отчего этот крепкий мужчина казался ещё более мускулистым, словно внутри него таился зверь, готовый в любой миг разорвать ткань. — Ли Сунъюань! Услышав, как его назвали настоящим именем, он повернулся. Волчьи глаза прищурились, оценивая дорогую одежду Шэнь Тина и его безоружный вид. С мрачным лицом он спросил: — Ты не коп? Ветер раздувал полы куртки Шэнь Тина. Он медленно приближался, шаг за шагом, как элегантный леопард перед прыжком. — Я не полицейский, но всё же советую тебе не совершать новую ошибку. — Ошибку? — мышцы лица Ли Сунъюаня сильно задрожали, он шагнул назад, странно приподнял щёки, оскалив зубы в жуткой улыбке. — Я не ошибался! — Убить и расчленить человека это не ошибка? — Я убил не человека, а скотину! Чэнь Фэн заслужил смерть! Фраза «ты врёшь» застряла у него в горле. Стиснув зубы, Шэнь Тин из последних сил сдерживался, чтобы не броситься и не задушить убийцу голыми руками. Он уставился на эти глаза — на восемьдесят процентов похожие на глаза Ли Гуанцяна, убившего его отца Шэнь Чжи, — и взгляд его был острее меча. — Не тебе решать, достоин ли кто-то смерти. — А кому? Закону? Не смеши! — он облокотился на перила и истерически расхохотался до слёз. — Мне плевать, кто ты! Но я тебе скажу: полиция и закон — самые ублюдочные люди на свете, которым нельзя верить! Шэнь Тин всё ещё маленькими шагами приближался. Ли Сунъюань услышал вой сирен, убрал жуткую улыбку, повернул голову и взглянул на полицейскую машину, что неслась издалека к трущобам. Но краем глаза заметил, что тот безобидный на вид парень подошёл ещё ближе, и тут же крикнул: — Не подходи! Шэнь Тин остановился и бесстрастно оценил расстояние до противника: до рукопашной было ещё далеко. Ступня в ботинке чуть беспокойно поскребла по земле, но лицо оставалось спокойным. Взметнувшиеся на ветру пряди волос разметались по лбу, а миндалевидные глаза с плавным изгибом неотрывно следили за свирепым убийцей. Краем глаз, как точный радар, он быстро сканировал всё, что могло помочь Ли Сунъюаню сбежать. По внешней стене дома тянулись две ржавые водосточные трубы, а внешние блоки кондиционеров на старой многоэтажке были отличными точками опоры для спуска. Шэнь Тин держал это в уме, ведь Ли Сунъюань мог попытаться уйти по ним. Но тот, казалось, и не думал бежать. Внезапно он повернулся и продолжил, срывая голос: — Закону плевать на правду! Полиции нужен лишь козёл отпущения! От широко открывающегося рта его потрескавшиеся губы кровоточили, глаза налились кровью от гнева и страха, и казалось, каждое слово он произносил с кровью: — Пятнадцать лет назад мой отец не был наркоманом и не сходил с ума! Ему заплатили, чтобы он убил того копа! В ушах загудело, и гул отдавался в барабанных перепонках. Шэнь Тин даже подумал, не от долгого ветра ли у него начались слуховые галлюцинации. Но кошмар вонзился в сердце: грудь будто разодрали острые когти, дикая боль пронзила её, отчего сердце онемело, а следом оцепенели и внутренности. Между ним и миром вдруг возник прозрачный кокон. Ли Сунъюань продолжал что-то говорить, но Шэнь Тин был как приёмник с плохим сигналом и ничего не разобрать. С невозмутимым лицом он сильно прикусил язык, и густой вкус крови вернул ему слух и зрение. Голос Ли Сунъюаня сорвался от перевозбуждения, но звучал громко, как гром среди ясного неба, бил снова и снова: — Тот бедолага коп так и не понял до самой смерти, кого же он обидел! После того как мой отец убил, Чэнь Фэн пришёл к нам домой, чтобы заткнуть меня! Ха-ха-ха! И что в итоге? Я его как свинью зарезал, разделал, сварил! Ха-ха-ха-ха! Небесное воздаяние! Это и есть расплата! Шэнь Тин молчал. Пот тёк по ладоням, бледные губы сжались в твёрдую линию. Не проронив ни слова, он незаметно шагнул вперёд. Эмоционально сломленный Ли Сунъюань продолжал орать: — Я исполняю волю небес! Продажные копы хотят меня взять?! Мечтайте! В этом мире нет справедливости! Кто сильнее, тот и прав! К чёрту ваши суды! Плевать! — Думаешь, закон бесполезен? — Шэнь Тин снова шагнул вперёд, глядя в налитые кровью глаза Ли Сунъюаня, и осторожно спросил: — А твой двоюродный брат, который знал, но молчал? Боюсь, ему тоже не уйти от закона. Ли Сунъюань вздрогнул всем телом: — Убил я один, какое он к этому имеет отношение? Молодой человек, весь холодный, сохраняя безразличное выражение лица, говорил вперемешку правду и ложь, и это звучало устрашающе: — Отпечатки пальцев обнародовал он. И слухи в сети распускал он, пытаясь управлять общественным мнением. Этого достаточно, чтобы доказать: о твоём убийстве он знал. А знание и несообщение, даже в малом, это укрывательство. Укрывательство убийцы это несколько лет тюрьмы. — Он ничего не знал! Шэнь Тин усмехнулся той нагловатой, чуть хулиганской усмешкой Сун Цы, от которой уголки глаз поднимались вверх: — Я, конечно, не хочу дискриминировать тех, кто плохо учился. Но скажи мне… ты вообще знаешь, что такое даркнет? Что такое Tor? Увидев, что лицо собеседника вмиг стало напряжённым и растерянным, Шэнь Тин легко и непринуждённо убрал улыбку и отчеканил: — Стоит полиции задать пару вопросов, и всё вскроется. Твой двоюродный брат выложил новость про отпечатки и распускал слухи в сети. Ему придётся сесть. — Сесть?! На каком основании! Убил я! Сообщения в сеть тоже я выкладывал! — Ли Сунъюань повернул голову и увидел полицейскую машину, уже остановившуюся у въезда в переулок. Словно умирающий, увидевший крышку гроба, он внезапно успокоился, опустил глаза и уныло сказал: — В этом мире действительно нет справедливости. Даже солнце светит в разных местах по‑своему. Он растянул губы в улыбке, и в глазах вспыхнул безумный, одержимый свет. Снова надрывно прокричал: — Полиция меня не возьмёт! И не вытянет из меня ни слова! Мой брат не убивал, он невиновен! И, произнеся это, этот презирающий закон ублюдок вдруг откинулся назад. Шаткие перила едва доходили ему до пояса, он вдруг потерял равновесие, перевалился через край, будто морская птица, пикирующая за добычей в морскую гладь, и его хриплый голос остро и дрожаще прокричал: — Плевать я хотел на ваш закон, он меня не осудит! Шэнь Тин уловил момент и резко бросился вперёд, ладонью вцепился в ногу Ли Сунъюаня, затем согнул руки и мёртвой хваткой обхватил его за пояс. Но Ли Сунъюань был готов умереть, тело его напряглось, и он был тяжёлым, как мешок с мокрым цементом. Шэнь Тин услышал, как его плечевой сустав хрустнул, готовый вот-вот вывихнуться. Живот упёрся в шатающиеся перила, болты крепления издавали угрожающе тонкий скрип, пара из них уже расшаталась и со звуком «хрусь» выпала из трещин в цементной стене. Эти старые, давно не ремонтировавшиеся перила внезапно приняли на себя вес двух взрослых мужчин. Они продержатся максимум тридцать секунд, нет, десять, а потом рухнут вместе с уже покрытой трещинами цементной стеной. Шэнь Тин про себя делал расчёт, как вдруг его правое плечо, сжавшееся от напряжения, яростно пнула свободно болтающаяся нога Ли Сунъюаня. Носок жёсткого ботинка вонзился прямо в суставную щель, и Шэнь Тин зашипел от боли. А этот безумец, точно птица со связанными крыльями, снова и снова яростно пинал его, два-три удара подряд. Носок ботинка тяжело врезался в грудь, затем в живот. Пострадали и твёрдая грудина, и мягкий живот, но Шэнь Тин не мог освободить руки, чтобы удержать эту брыкающуюся ногу. Он лишь смутно чувствовал, что его вот-вот вырвет от боли. Эти хрупкие, шаткие перила наконец не выдержали серии самоубийственных движений Ли Сунъюаня. Раздался глухой треск, и они рухнули. Тело Шэнь Тина вместе с обломками вылетело за край крыши. Он уже прикидывал, как носком ботинка зацепиться за цементный выступ под перилами, но не успел: чья-то сильная рука крепко обхватила его за пояс и резко дёрнула назад. Комментарий автора: Обожаю, когда капиталиста отчитывает Ушко. Держись, ушастик! (Сердце) *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum