Тёмное течение

Глава 42 Кем вы друг другу приходитесь? Мы пара. За всю свою жизнь Чу Хуайнань не поднимался по такой длинной лестнице. Каждый шаг, каждая секунда давались ему с трудом. Тот парень с виду не выглядел спортсменом, но рванул так, будто за ним черти гнались. Глазом моргнуть не успел, а его уже и след простыл. Чу Хуайнань тяжело дышал, на шее вздулись бледно-голубые вены. Он из последних сил удерживал их двоих, будто эта талия, которую он так крепко сжимал в руке, была самым дорогим, что у него есть, и он ни за что не мог её потерять. Спустя несколько десятков секунд на крышу вбежали двое полицейских. Они изо всех сил помогли Чу Хуайнаню втащить парня наверх. Шэнь Тин, тяжело дыша и побледнев, быстро ощупал место, куда его только что пнули. Плечо ныло так, что он едва мог им пошевелить, а тупая боль в рёбрах мешала даже выпрямиться. Вот бы ему врезать как следует, — со злостью подумал он, прижимая ладонь к ребру, которое, похоже, треснуло. Но не успел он додумать эту мысль, как кто-то сделал это за него. Полицейские даже не успели среагировать, а Чу Хуайнань уже бросился вперёд и со всей силы врезал Ли Сунъюаню по лицу. Тот ещё секунду назад готовился устроить очередной спектакль с «попыткой самоубийства», но от неожиданного удара грохнулся на бетон. Двое полицейских мгновенно прижали его к полу крыши. Свирепый мужчина, как издыхающий зверь, хрипел у самой земли, а потом, шатаясь, попытался вырваться и встать. — Спокойно! Лежать! — резко рявкнул один из полицейских. Ли Сунъюань, будто обезумев, покраснел от ярости, отчаянно сопротивлялся, выкрикивая: — Отпустите! Вы, продажные копы, по какому праву меня арестовываете?! Да какой закон вообще смеет меня судить?! Чу Хуайнань с мрачным лицом повёл рукой, кожа на запястье была содрана о бетон, тонкая струйка крови делала эту картину пугающе красивой. Глядя на этого уродливого убийцу сверху вниз, он произнёс холодно и отчётливо, каждое слово звучало как приговор: — Убийца не имеет права судить самого себя. Пытаться уйти из жизни, чтобы избежать наказания, — слишком подло. Ты не заслужил смерти. Ты будешь жить и ответишь перед законом. Жить и ждать приговора куда страшнее, чем умереть сразу. Пятнадцать лет назад, в такой же солнечный день, погибла его мать. А главный виновник, Ли Гуанцян, ушёл из жизни, не оставив после себя ни ответчика, ни истца, не на кого было подать в суд, не с кого было спросить. Вместе с ним исчезли и его права, и его обязанности, а вместе с ними и само правосудие. Чу Хуайнань ни за что не позволит, чтобы эта несправедливость, когда виновный уходит от ответа смертью, повторилась у него на глазах. Ли Сунъюань в отчаянии замолчал. А потом снова принялся бормотать свою фразу-заклинание, ту, которую сам считал глубоко философской и обличающей несправедливость мира: — В этом мире нет справедливости. Даже солнце светит в разных местах по‑своему. — Однако в этом мире нет ничего абсолютного, и справедливость не исключение, — тихо ответил Чу Хуайнань, нахмурившись. — Там, где солнце светит меньше, ночь длиннее. А те, кто целыми днями изнывает под палящим солнцем, возможно, как раз завидуют тем, кто слушает шум вечернего ветерка, стрекот цикад и смотрит, как в небе загораются звёзды. Он чуть склонил голову, и весь его облик напоминал самый одухотворённый портрет кисти Тициана. Солнце высветило чёткие линии лица, глубокие и тонкие черты. Он был прекрасен, словно само воплощение правосудия, и только в изгибе бровей чувствовалось что-то живое, человеческое. В этот миг Шэнь Тин, будто околдованный, потерял бдительность. У него даже возник порыв убедить себя, что этот человек точно не враг. Он, должно быть, как и сам Шэнь Тин, хочет твёрдо стоять на стороне справедливости. Он искренне надеялся, что Чу Хуайнань — друг, которому можно доверять, партнёр, с которым можно идти плечом к плечу, а не непримиримый противник. Двое полицейских, которые держали Ли Сунъюаня, были Шэнь Тину хорошо знакомы. Вэнь Ди снял с пояса наручники, с щелчком защёлкнул их на запястьях Ли Сунъюаня, кивнул запыхавшемуся Цзян Чжи и сказал: — Проверь тех двоих сознательных граждан, что помогали задерживать. Вдруг они пострадали. Из двоих «сознательных граждан» Чу Хуайнань отделался лёгкими царапинами. А вот Шэнь Тин получил знатный пинок, так что долго не мог выпрямиться от боли. Чу Хуайнань заботливо поддержал его за талию, и на этот раз Шэнь Тин не стал отстраняться, позволяя тому касаться себя. При посторонних Вэнь Ди и Цзян Чжи не решались называть Шэнь Тина своим капитаном, поэтому долго и по-деловому задавали ему официальные вопросы. Тут Цзян Чжи, будто внезапно вспомнив, спросил: — Мы, кажется, как-то вместе ели? В прошлый раз с капитаном Чэнем? Шэнь Тин тоже сделал вид, что спохватился, и с преувеличенным «Ооооо!» засмеялся, протягивая руку для рукопожатия. Но Чу Хуайнань по-разбойничьи властно перехватил его запястье: — Не двигайся. Раненый, а всё не успокоишься? Так прекрасная сцена единения полиции и народа, как рыба с водой, была безжалостно испорчена капиталистом. Цзян Чжи и Вэнь Ди отнеслись с пониманием: — Да-да, раз уж вы ранены, руку пожимать не будем. Поправляйтесь. Ого, уже на «вы» перешли! Похоже, у этого парня и впрямь хорошие отношения с тем заместителем капитана Чэнь Цуном, — с ревнивым запашком думал Чу Хуайнань, сам не ведая, что обнимает самого что ни на есть настоящего капитана. Как бы ни были хороши отношения, разве они могут сравниться с той связью, где один только что спас другому жизнь? По-детски соревнуясь в близости, Чу Хуайнань в редкий для себя момент перестал быть джентльменом. Его рука, которая до этого лишь слегка касалась талии Шэнь Тина, сомкнулась и плотно легла на эту сильную поясницу. У этого парня лицо совсем не бойцовское, а вот талия такая, что даже профессиональному бойцу её не натренировать, мышцы тонкие, но упругие, в руке не жёсткие, а удивительно приятные. В народе говорят: «Талия гибкая — попа упругая». Он оценил только первую половину, до второй дело пока не дошло… Чу Хуайнань усмехнулся: пусть пока остаётся в долгу, да ещё и с процентами. *** Как сознательные граждане, которые помогли полиции задержать подозреваемого, Шэнь Тин и Чу Хуайнань были доставлены в участок. По процедуре им нужно было дать письменные показания. Благодаря Шэнь Тину Чу Хуайнань за каких-то десять с лишним дней вновь попал в полицию, но на этот раз в участок вёз он сам. Хотя, спустившись с крыши, Шэнь Тин уже двигался как обычно, в голове Чу Хуайнаня всё ещё стояла картина: как тот, нахмурившись и согнувшись, бледный, пальцами нажимал на живот, проверяя, не повреждены ли внутренние органы. Не вызывать скорую было уже максимальной уступкой с его стороны, но позволить ему сесть за руль Чу Хуайнань не мог. У Бентли низкий клиренс, в салоне тесновато, и Шэнь Тин, согнув длинные ноги, сидел на пассажирском сиденье. Рёбра и плечо ныли, но терпимо, не настолько, чтобы не выдержать. По опыту он знал: кости целы, трещин нет, максимум ушиб мягких тканей. Для Шэнь Тина такая травма вообще не травма. Как если бы ребёнок, учась кататься на велосипеде, упал у себя в саду, встал и увидел, что даже кожу не содрал, ведь это же не «ужасная авария». Шэнь Тин, считавший себя совершенно невредимым, и Чу Хуайнань, который хотел немедленно вызвать скорую, смотрели на одно и то же «ранение» совершенно по-разному. Когда они собирались выйти из машины, Чу Хуайнань заботливо отстегнул ремень и прошептал: — Осторожно, головой не ударься. Шэнь Тин как раз мысленно перечислял несколько ключевых моментов, на которые нужно будет обратить особое внимание при допросе Ли Сунъюаня, и не сразу отозвался: — О. Пань Сяочжу уже знала о задержании Ли Сунъюаня и понимала свою задачу: тянуть время и затянуть допрос Чу Хуайнаня, который вместе с Шэнь Тином гнался за преступником, как можно дольше. Она ждала в приёмной минут десять, прежде чем увидела их, вошедших плечом к плечу. Когда она стала заполнять их основные данные, Пань Сяочжу, у которой было чутьё на реальные пары, мгновенно уловила во взгляде капиталиста, устремлённом на её капитана, множество оттенков чего-то неформального. Она взглянула на супербогача, красивого до невозможности, потом на своего капитана, который с черепашьей скоростью заполнял анкету, и строго следуя процедуре, с исключительной беспристрастностью спросила: — Кем вы друг другу приходитесь? — Друзьями, — ответил Шэнь Тин. — Мы пара, — в тот же миг произнёс Чу Хуайнань. Шэнь Тин поднял голову и свирепо уставился на Чу Хуайнаня, который нёс какую-то чушь. Пань Сяочжу чуть не выронила ручку. Шэнь Тин, всё ещё в образе Сун Цы, ничуть не заботясь о своём имидже перед подчинённой, приподнял бровь, несерьёзно усмехнулся и, повернувшись к Пань Сяочжу, подчеркнул: — Красавица-полицейская, не слушай его чушь. Мы пока просто друзья, даже не целовались. Самая-самая чистая дружба! В голове Пань Сяочжу, которая видела «гей-подтекст» даже там, где его не было, вихрем пронеслись названия фанфиков: «Мой возлюбленный под прикрытием», «Несколько историй о полицейском Шэне и его богатом бойфренде», «Вечная любовь президента и детектива» и прочие истории о красавчике боссе сверху и полицейском под прикрытием снизу. Пань Сяочжу с серьёзным лицом взяла себя в руки, нахмурилась, постучала по столу и, лицемерно прикрикнув, сказала: — Что за ерунда! Отвечайте нормально! — Мы пара. Живём вместе, — невозмутимо добавил Чу Хуайнань. Пань Сяочжу, которая перед лицом своего прямого начальника хотела показать себя с лучшей стороны, не смела чудить. Она едва не задохнулась от сдерживаемого шока, взяла с исключительной серьёзностью лежавшую перед Чу Хуайнанем анкету, которая уже была давно заполнена, и сказала: — Следуйте за мной. Чу Хуайнань взглянул на Шэнь Тина, чуть приподнял подбородок, указывая на его правое плечо, и тихо спросил: — Сам справишься? Шэнь Тин специально медленно заполнял анкету, чтобы Чу Хуайнань прошёл в кабинет для допроса первым, и не поднимая головы, ответил: — Я столько дней даже один сплю. Уж пару вопросов как-нибудь перетерплю. Иди давай, не заставляй красавицу-полицейскую ждать. С этими словами он поднял глаза и игриво подмигнул Пань Сяочжу, которая ждала Чу Хуайнаня для допроса. Пань Сяочжу, которая уже не раз видела своего капитана в образе Сун Цы, и на этот раз не выдержала такого зрелища: глаза её стали как блюдца, и она долго не могла прийти в себя, прежде чем наконец увести «сознательного гражданина», который, на её взгляд, был невероятно под стать её начальнику, в кабинет для допроса. Тем временем Вэнь Ди с группой тщательно осмотрел фургон-рефрижератор. Всё подтвердилось: Шэнь Тин и Чу Хуайнань не ошиблись, убивали и расчленяли прямо в машине. Внутри рефрижератора была очень яркая реакция на люминол. Даже после того как хитрый Ли Сунъюань тщательно вычистил кузов, распыление люминола и активатора заставило оставшиеся, уже невидимые глазу пятна крови немедленно дать световую реакцию. В кузове был полный беспорядок. На потолке кровавые брызги, вокруг центральных пятен разбегались длинные шиповидные и мелкие сателлитные следы. Судмедэксперт оценил силу разбрызгивания, количество крови и волнообразный характер пятен и пришёл к выводу, что это, скорее всего, следы фонтанирования крови из повреждённой артерии жертвы. А волнообразный рисунок возник из-за пульсации, характерной для артерий. По стенам кузова было множество брызг от размахивания оружием. Эти разнообразные по характеру следы крови доказывали, что Ли Сунъюань, вооружённый, неоднократно избивал жертву и, скорее всего, отрубил ему голову, когда тот был ещё жив. После того как были взяты образцы крови для анализа, судмедэксперт с помощью реагента «Голубая звезда» для выявления скрытой крови подтвердил, что кровь действительно принадлежит потерпевшему Чэнь Фэну. Улики железные, Ли Сунъюаню не отвертеться. По идее, раз преступник пойман, ведущий следователь должен после допроса передать его на предварительное следствие, и дело можно закрывать. Но с этим делом всё пошло не так, как рассчитывала полиция. Комментарий автора: Завтра в полночь я выложу жирненькую главу. Мои маленькие любимцы в комментариях, протягивайте ручки. Ушко, не волнуйся. Губы капиталиста уже совсем рядом. *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum