Тёмное течение

Глава 43 Того, кто у власти, или того, кто заметает следы. Ли Сунъюань был хладнокровным убийцей и, возможно, страдал манией преследования. Он признался, что убил Чэнь Фэна, расчленил его и избавился от тела. Но как только разговор заходил о мотиве, он будто срывался с цепи и начинал бессвязно огрызаться: — Я убил его, потому что он заслужил смерти! Он продажный коп! Вы, полицейские, все коррумпированные! Слова «продажный коп» были слишком щекотливыми, что Чэнь Цун и Цзян Чжи спрашивали его об этом не меньше десятка раз. Но Ли Сунъюань только и делал, что твердил одно и то же, и ничего вразумительного от него добиться не могли. О доказательствах того, что Чэнь Фэн был продажным, и речи не шло. Он даже не мог толком объяснить, почему был так уверен, что пятнадцать лет назад Ли Гуанцяна кто‑то нанял для убийства. За десять с лишним минут допроса он снова и снова твердил только одну безумную догадку: продажный полицейский погубил его отца. Это безумное, беспорядочное упрямство ставило допрашивающих в тупик. Из‑за серьёзного резонанса, который вызвало дело об убийстве полицейского пятого февраля, городское управление специально направило на допрос пожилого эксперта по криминальной психологии. Через пятнадцать минут он сменил Чэнь Цуна и вместе с Цзян Чжи продолжил допрос. Чэнь Цун вышел из допросной и привёл в комнату наблюдения Шэнь Тина, который всё ещё делал вид, что заполняет анкету в приёмной. Чтобы сохранить его инкогнито, Чэнь Цун заранее отослал всех коллег. Теперь в комнате остались только они вдвоём. Сквозь одностороннее стекло Шэнь Тин видел, как Ли Сунъюань, взвинченный до предела, колотит наручниками по столу и кричит: — Мой отец не сошёл с ума от наркотиков! Его наняли! Поэтому он и пошёл убивать того полицейского! Шэнь Тин уже слышал эту фразу на крыше, так что теперь был готов к ней. И даже не дрогнул. Спокойно приблизился к монитору, надел наушники, и лицо его осталось совершенно бесстрастным. А вот Чэнь Цун, услышав, что снова заговорили о Шэнь Чжи, убитом пятнадцать лет назад, не удержался и бросил на Шэнь Тина сочувственный взгляд. В допросной старый психолог мягко попытался успокоить Ли Сунъюаня: — Мне очень жаль, что тебе пришлось через это пройти, и я понимаю твою злость. Но знаешь ли ты, кто именно тогда нанял твоего отца? Ещё минуту назад Ли Сунъюань был взвинчен до предела, но теперь замер и почти машинально покачал головой. Он и правда не знал, кто стоял за тем убийством. А мысль о том, что убийство было заказным, была лишь его догадкой, основанной на смерти отца и крупной сумме денег, которая вдруг появилась у того незадолго до гибели. Он отчётливо помнил, как отец, получив сто тысяч наличными, сразу отсчитал ему двадцать тысяч и сказал очень серьёзно: — Если меня не станет, позаботься о младшем брате. И не бросай дядю Лянчжуна, ухаживай за ним до старости. Он говорил это с такой торжественностью, что тот образ до сих пор стоял перед глазами. А ведь прошло уже пятнадцать лет. Пятнадцать долгих, смутных лет, которые промелькнули как один миг. Когда Ли Сунъюань похитил Чэнь Фэна, он надеялся выбить из него правду пытками. Но Чэнь Фэн оказался крепче, чем он предполагал. Он почти не говорил и не просил пощады, даже когда его били. И только однажды, когда Ли Сунъюань упомянул убитого тогда полицейского, Чэнь Фэн тихо произнёс: — В его смерти есть и моя вина. А вот всё остальное, кто был заказчиком и кто стоял за тем убийством, Ли Сунъюань так и не узнал. Как он ни угрожал Чэнь Фэну и ни пытался его подкупить, тот ничего больше не сказал. При этом Чэнь Фэн ни разу не отрицал своей причастности к тому делу. Но какова именно была его роль и кто на самом деле был главным заказчиком, Ли Сунъюань не знает до сих пор. Психолог уже многое понял, но решил не давить напрямую и сменил подход. — Ты убил Чэнь Фэна, потому что считал, что это он нанял твоего отца, так? Ли Сунъюань сидел на жёстком стуле, выпрямив спину, и молчал, не подтверждая и не отрицая. Психолог сразу уловил это. — Значит, он не был заказчиком? Я прав? — Я не знаю, кто дал деньги, — процедил сквозь зубы Ли Сунъюань. — Но Чэнь Фэн точно был к этому причастен. Он заслужил смерть. — Понимаю, — кивнул старый эксперт с добрым, понимающим видом, словно разговаривал с младшим родственником. — Но почему ты так думаешь? Что именно он сделал? Старик выглядел таким добрым и беспристрастным, что казался просто слушателем, а не психологом. За многие годы это был, наверное, первый человек, готовый выслушать его историю до конца. Если бы отец дожил до этого возраста, он был бы уже совсем седым, с морщинами вокруг глаз. У Ли Сунъюаня защипало в носу, и он вдруг сказал: — Мой отец был добр к нам. — К «нам»? — неожиданно раздался в наушнике голос Шэнь Тина. — К кому именно? Цзян Чжи вздрогнул, глянул на светящуюся панель, быстро записал в протокол слово «нам», обвёл его и поставил вопросительный знак. Под руководством психолога Ли Сунъюань начал рассказывать о том, как они жили с отцом. В его рассказе Ли Гуанцян представал человеком с двойным дном. Для сына он оставался добрым, мягким и заботливым отцом, но стоило вспомнить о его наркотической зависимости, и перед глазами вставал совсем другой человек: безумный, жестокий и жадный. Тридцатилетний мужчина, сидевший с прямой спиной, выглядел как обиженный ребёнок — глаза покраснели, руки в наручниках дрожали. Он вспоминал день перед убийством во всех деталях. Всё было как наяву. В его версии отец пошёл на пешеходную улицу в тот день с одной целью — убить Шэнь Чжи. А то, что он нападал на прохожих, было лишь прикрытием. А после того, как задание было выполнено, его убили, инсценировав смерть от передозировки. Ли Сунъюань совершенно не верил, что его отец, который накануне ещё договаривался с ним о побеге, вскоре после того дела умер от передозировки в другой съёмной квартире. Он помнил, что они договорились, если отец не позвонит ему около часу дня, Ли Сунъюань должен уходить. В тот день он ждал до 13:10, но звонка так и не было. Тогда он взял заранее собранные вещи, надел форму почтальона, которую приготовил для него отец, и тихо вышел из дома. На лестнице он столкнулся с Чэнь Фэном, который поднимался наверх. Тогда, в состоянии паники, он особенно хорошо запомнил эту встречу. Он ясно помнил, как Чэнь Фэн поднялся наверх и постучал в дверь их квартиры. Уже тогда он заподозрил этого человека. А позже, когда кто-то «намекнул» ему, что Чэнь Фэн связан с тем делом, его подозрения превратились в уверенность: Да, этот человек точно замешан в смерти моего отца! Если бы он не был связан с заказчиком, то почему он пришёл к ним домой меньше чем через полчаса после убийства? Когда он стал вспоминать в деталях, он понял, что правая рука Чэнь Фэна всё время была в кармане. И чем больше он думал, тем больше ему казалось, что в тот момент в руке у него был нож, которым его собирались убить! — Кто намекнул? Кто именно? — по рации раздался спокойный голос Шэнь Тина. Голос был низким, с лёгким треском, но в конце фразы послышалась едва уловимая дрожь. Услышав этот рассказ, Цзян Чжи почувствовал, как на душе стало тяжело. Опустив голову и записывая вопросы, он не сдержал вздоха. Капитану Шэню, наверное, ещё тяжелее. Ведь тот полицейский, о котором Ли Сунъюань говорит так небрежно, его родной отец. Цзян Чжи, всегда довольно самоуверенный, сейчас, честно спросив себя, невольно проникся уважением к этому невозмутимому начальнику. Если бы он вдруг узнал, что смерть его отца пятнадцать лет назад, возможно, была не случайностью, и что с этим запутанными нитями связаны старшие, которые заботились о нём много лет, — он бы, наверное, уже сломался в комнате наблюдения. Не до того было бы слушать подозреваемого, не говоря уже о том, чтобы анализировать каждое слово и вылавливать детали. Все люди из плоти и крови. У каждого есть близкие. Этот начальник Шэнь — профессионал до почти бессердечия. Цзян Чжи глубоко вздохнул, его чувства были сложными. Ли Сунъюань тоже дошёл до эмоционального пика. Говоря о Чэнь Фэне, он стиснул зубы до хруста, с лицом, полным ярости: — Мало того, что этот подонок перед смертью сам признался в причастности к тому убийству! Даже если бы он не признался, я всё равно знаю, что он точно не был хорошим человеком! — Но у тебя нет доказательств, что Чэнь Фэн тогда нанял убийцу. Может, это просто совпадение? А его признание могло быть выбито под пытками, — нахмурился Цзян Чжи. — Совпадение? — Ли Сунъюань ухмыльнулся, будто услышал хорошую шутку. — Вот она, круговая порука! Чиновник чиновника прикроет! Не зря они коллеги! Он сильно ударил по столу запястьем, закованным в наручники: — Если бы он не был связан с заказчиком, то почему меньше чем через полчаса после того, как мой отец совершил убийство, он уже добрался до меня?! Губы его искривились в странную усмешку, не то смех, не то плач: — Им было мало убить моего отца, и они пришли за мной, чтобы заткнуть рот! В безумной боли его охватило противоречивое чувство гордости, и он не сдержал усмешки: — Они хотели убить меня? Ха! А теперь я сам разобрался! Чэнь Фэн был зарезан, как скотина, и разрублен на куски! Это я вершил правосудие! — Смотрю, у тебя очень профессиональная техника убийства, — внезапно заметил старый эксперт, глядя на лицо Ли Сунъюаня. Ли Сунъюань, польщённый таким «комплиментом», стал ещё более довольным: — В последние годы я работаю по заказам на чёрном рынке. Двое напротив него, разумеется, не были настолько наивны, чтобы думать, что под «работой» он имел в виду просто услуги. Взгляды обоих упали на его лицо. Ли Сунъюань с обречённым видом откинулся, и наручники звонко лязгнули: — Вы ведь уже проверили личность, которой я пользовался? Одна жизнь или больше — ему всё равно умирать, и страха не было ни капли. Он ухмыльнулся и сказал с гордостью: — Тот тип тоже мёртв. Загадочно и нервно усмехнувшись, добавил: — Его тоже убил я. Полиция уже установила: тот Цянь Сэнь, чью личность он использовал, действительно давно пропал без вести. Перед ними — психопат, убивающий без колебаний. К такому выводу молча пришли все следователи, участвовавшие в допросе, — и в допросной, и в комнате наблюдения. — Ну, убивать для тебя — проще простого. Поэтому даже если Чэнь Фэн был всего лишь соучастником, ты всё равно обязательно убил бы его, — сказал старик. Он сделал паузу. Цзян Чжи сразу взял ручку, подчеркнул слова «по чьей-то подсказке» и, не упустив момента, спросил: — Но кто же тогда главный заказчик? Тот, кто намекнул тебе на Чэнь Фэна, наверняка сказал и это, верно? Ли Сунъюань замолчал. Письмо с подсказкой получил Ли Хуаньмин. Хотя он и не возражал, чтобы полиция знала о существовании некоего Шёпота, подтолкнувшего его, он ни в коем случае не мог впутать брата Хуаньмина. Тот Шёпот, что скрывается во тьме, видимо, точно рассчитал, что Ли Сунъюань станет защищать брата и будет молчать о письме, — поэтому с самого начала отправил письмо именно Ли Хуаньмину... А в письме также упоминался ещё один человек, связанный с тем делом. Ли Сунъюань усмехнулся про себя: Эти копы так защищают Чэнь Фэна, что если я сейчас назову другого виновного, то только спугну его. — Ты только что сказал, что отец был добр к «нам». Кто это «мы»? — повторил свой вопрос Цзян Чжи, поправив очки. Ли Сунъюань мрачно усмехнулся и ничего не ответил. Да, полицейские хитрее, чем он думал. Он уже собирался отмолчаться, но Цзян Чжи спокойно добавил: — Вообще-то версия о том, что твоего отца убили по найму, очень вероятна. Мы уже проверили: перед тем делом он перевёл крупную сумму Ли Лянчжуну, а тот использовал эти деньги на операцию на сердце Ли Хуаньмина. Услышав имя Ли Хуаньмина, Ли Сунъюань настороженно прищурился: — К чему ты клонишь? Цзян Чжи вежливо улыбнулся, и это было совсем не похоже на человека, который обычно в перестрелке орёт матом. — В каком вы родстве с Ли Хуаньмином? — Двоюродные братья, — ответил тот без промедления. А затем сам добавил, что последние несколько лет время от времени навещал Ли Хуаньмина, потому что когда-то Ли Лянчжун хорошо относился к нему и его отцу, а теперь, когда он заработал деньги, часто посылал через Ли Хуаньмина их на содержание Ли Лянчжуна. — А после убийства ты связывался с Ли Хуаньмином? — спросил Цзян Чжи. Этот вопрос Ли Сунъюань прокручивал в голове сотни раз, поэтому ответил без запинки: — Связывался. Я не говорил про убийство, но он всё время как будто между строк что-то выспрашивал. Это меня бесило. Прежде чем Цзян Чжи успел задать следующий вопрос, Ли Сунъюань сам выложил остальные детали, которые интересовали полицию. Он хотел оповестить мир о несправедливости, постигшей его отца, и действовал по принципу «самое опасное место — самое безопасное». После совершения преступления он отправил информацию об отпечатках пальцев в журнал We Fashion, где Ли Хуаньмин работал редактором. Рюкзак с частями тела он поручил забрать Ван Цзянаню, а записка и два кровавых отпечатка на подоконнике Чэнь Фэна были его рук делом. Современные технологии развиваются стремительно. Многие офисные работники, которые вечно опаздывают или уходят раньше времени, покупают в интернете материалы и делают копии отпечатков пальцев. Так они могут попросить коллег отмечать их приход и не терять премию за явку во время. В этом мире способов всегда больше, чем препятствий. Сделать копию отпечатка, чтобы отмечаться на работе, невелика хитрость. Говорят, в Нью-Йорке есть закон, запрещающий стриптизёршам выступать полностью голыми, поэтому они носят обувь. Отпечаток пальца Ли Гуанцяна был одной из немногих вещей, которые он оставил Ли Сунъюаню. Более десяти лет назад Ли Гуанцян работал вышибалой в KTV. Там нужно было отмечаться с помощью отпечатков пальцев. Чтобы не опаздывать, он по совету коллег купил материалы и сделал несколько копий своих отпечатков, чтобы друзья по работе могли отмечать его присутствие. Кто бы мог подумать, что эта маленькая хитрость, придуманная для обмана начальства, спустя пятнадцать лет станет кровавым отпечатком на месте преступления, пропитанным слезами и злом! Ли Сунъюань, казалось, чистосердечно признался во всём. Все эти слова он репетировал заранее и знал наизусть. Кроме описания процесса убийства, он снова и снова подчёркивал, что Ли Хуаньмин невиновен и ничего об этом деле не знал. К этому моменту психолог уже почти выполнил свою задачу. Он повернулся к Цзян Чжи, ожидая указаний. Цзян Чжи кивнул старому эксперту, поправил наушник и, следуя указаниям Шэнь Тина, продолжил допрос: — Мы выяснили, что сегодня, когда вы ехали по маршруту, вам позвонили. Кто это был? Ли Сунъюань, конечно, знал, что звонил Ли Хуаньмин. Тот получил новое письмо от Шёпота, в котором говорилось, что полиция уже взяла Ли Сунъюаня на заметку и ему нужно как можно скорее убираться из Цзянху. Теперь, понимая, что ему не избежать смерти, Ли Сунъюань без колебаний ответил: — Телефонные мошенники. — Тогда как объяснить, что сразу после звонка ты изменил маршрут и попытался сбежать? — Интуиция, — Ли Сунъюань поднял голову, точно петух, готовый к бою, и вызывающе приподнял бровь. — Есть закон, запрещающий человеку убежать после странного звонка? Услышав такой ответ, Чэнь Цун в комнате наблюдения не сдержал тихого цоканья. Они уже проверили записи звонков. Тот звонок, после которого начался побег, был сделан с нерегистрируемой SIM-карты, поэтому, если Ли Сунъюань будет упорно утверждать, что это были мошенники, все зацепки по этому звонку обрываются. Поняв, что допрос в основном завершён, Шэнь Тин снял наушники и сказал нахмурившемуся Чэнь Цуну: — Сейчас есть несколько нерешённых вопросов. В следующих допросах можно будет задать их уточняюще. Чэнь Цун, всё ещё обдумывающий услышанное, удивлённо взял ручку и приготовился записывать. Шэнь Тин перечислил: — Во-первых, Ли Сунъюань в своих показаниях невольно выдал, что с ним связывался некий таинственный человек, который указал ему на Чэнь Фэна. Кто этот человек? Во-вторых, согласно его показаниям, кроме Чэнь Фэна, есть ещё по крайней мере один полицейский, которого он считает «грязным». Кто этот или эти люди? В-третьих, по его словам, вполне возможно, что Ли Гуанцян был нанят, поэтому нужно, чтобы коллеги снова пересмотрели дело пятнадцатилетней давности. Если, как говорит Ли Сунъюань, убитый тогда человек стал жертвой заказного убийства, то почему он должен был умереть и кому это было нужно? Он помолчал, затем понизил голос: — И ещё: не забывайте про того информатора, который когда-то предоставил полиции фотографию покупки Ли Гуанцяном наркотиков. Это единственная видимая связь между Чэнь Фэном и Ли Гуанцяном. То, что в квартире Чэнь Фэна обнаружили «зомби», само по себе крайне подозрительно. Если он действительно связан с убийством пятнадцатилетней давности, то Чэнь Фэн, скорее всего, давно стал пешкой преступной группировки, внедрённой в полицию. В таком случае все крупные дела, которые проходили через его руки, нужно пересмотреть. Подумав ещё, он добавил: — Кроме того, Ли Сунъюань только что упомянул, что «работал по заказам» на чёрном рынке. Я думаю, это означает, что он был киллером. Это тоже нужно прорабатывать. Заказные убийства на чёрном рынке нельзя оставлять безнаказанными. Произнеся всё почти на одном дыхании, Шэнь Тин вдруг почувствовал резкую боль в груди, в районе рёбер. Никто не знал, что у этого железного сердца тоже есть рана. Прошло пятнадцать лет. Старая рана только начала затягиваться, но её снова грубо разорвали и посыпали солью. Неужели смерть отца была заранее спланированным убийством? И Чэнь Фэн, который заботился о нём с детства, тоже был к этому причастен? Как такое могло случиться? В день преступления Чэнь Фэн действительно приглашал отца на обед, и последний звонок перед нападением был от него. Но даже если Чэнь Фэн и сказал: «В его смерти есть и моя вина», он наверняка имел в виду лишь то, что позвал его на обед, и не более того. Конечно, это так! Он помнил, как Чэнь Фэн и его отец Шэнь Чжи пили вместе дома. Шэнь Чжи всегда уговаривал Чэнь Фэна: «Не будь таким вспыльчивым, а то в отделе репутация испортится». А неисправимый Чэнь Фэн смеялся в ответ: «Я одинок, один поел — и сыт. Зачем мне репутация, если у меня нет семьи? Главное раскрывать дела!» Шэнь Тин помнил, что на покрасневшем от выпитого лице Чэнь Фэна было особенно отважное и честное выражение. Разве такой человек мог оказаться грязным полицейским? Что он мог получить, сотрудничая с преступниками? Конечно, нет! Шэнь Тин заставил себя думать о хорошем, искать светлое. Но разум тут же окатил его холодной водой. Если Чэнь Фэн невиновен, откуда в его квартире взялся тот «зомби»? К тому же все улики говорили, что Ли Сунъюаню не было нужды лгать о Чэнь Фэне. Его обвинения бездоказательны, но факт остаётся фактом: в доме Чэнь Фэна нашли наркотики, и он оказался втянут в коррупционный скандал. Вся его честь и репутация разрушены. Шэнь Тин страдал от того, что его собственный разум оказался таким беспощадным. Он больше всех хотел сказать что-то в защиту старого полицейского, который уже не мог оправдаться сам. Но он сжал губы и не произнёс ни слова, кроме рабочих замечаний. Он не имел права позволять личным чувствам влиять на ход расследования. Чэнь Цун внимательно обдумывал слова Шэнь Тина, но нахмуренные брови так и не разгладились. — Капитан Шэнь, с большинством ваших пунктов я согласен. Но вот один вопрос: откуда вы взяли, что есть и другие «грязные полицейские»? Шэнь Тин, сдерживая бурю внутри, ответил ровно: — Ли Сунъюань повторил несколько раз: «они убили моего отца» и «они хотели убить меня». Он и сам не уверен, что Чэнь Фэн был заказчиком, но упорно причисляет его к «грязным». Значит, тот таинственный человек, который указал ему на Чэнь Фэна, скорее всего, сказал или намекнул, что в том убийстве пятнадцатилетней давности участвовали и другие, возможно, тоже полицейские. Шэнь Тин опустил голову, и свет монитора упал на его лицо, покрыв его мрачным голубоватым сиянием. — Почему Ли Сунъюань выбрал Чэнь Фэна первой целью? Есть два варианта: либо остальные уже мертвы, либо до них труднее добраться. Я лично склоняюсь ко второму. Кого труднее убить, чем Чэнь Фэна, у которого есть навыки боя? Ответ Шэнь Тин нашёл быстро: того, кто у власти, или того, кто заметает следы. Он взглянул на часы. С тех пор как Чу Хуайнаня увели для дачи показаний, прошло больше часа. Как бы Пань Сяочжу ни старалась тянуть время, допрос уже должен был закончиться. Если затягивать дальше, этот хитрый капиталист начнёт подозревать. — Капитан Шэнь! Капитан Чэнь! — в этот момент дверь открылась, и в комнату ворвался Вэнь Ди с номерным знаком в руках. Он только что раскрыл дело и был в отличном настроении. — Капитан Чэнь, вот номерной знак, который просил проверить капитан Шэнь. Надо выяснить, кто этот смельчак, который во время кампании по борьбе с нарушениями осмелился использовать служебную машину в личных целях и поехал на ней в кино! Его радостное возбуждение резко контрастировало с мрачной тишиной комнаты наблюдения. Чэнь Цун не сдержался и сделал ему знак глазами. Вэнь Ди не понял и вопросительно посмотрел на него, как бы спрашивая: Что такое? Не успел Чэнь Цун снова подать знак, как Шэнь Тин сам нарушил молчание: — Вэнь Ди, помоги составить протокол. Чу Хуайнань всё ещё ждал снаружи и нужно было доиграть спектакль до конца. Шэнь Тин заставил себя переключиться и подумать о Чу Хуайнане, о том противном красавчике-капиталисте, представляя, как будет с ним препираться и разбираться. Пока он думал об этом, тяжесть в груди немного рассеялась, и настроение чуть улучшилось. *** Перевод Slave_of_Desire редакция команды Golden Chrysanthemum